The Third Pedrad

      Солнце приятно греет мои веки, прежде чем я нехотя не приоткрываю их. Смотрю в потолок и на верхнюю часть стены передо мной. Сегодня важный день, и я совершенно к нему не подготовлен, но я не чувствую тревоги, а это значит, что ещё очень рано. Я могу спать дальше, и это именно то, что я собираюсь сделать. До Церемонии выбора, на которой я должен буду присутствовать, достаточно времени. Однако когда переворачиваюсь на другой бок, меня приветствует моя бодрствующая четырнадцатилетняя сестра, свернувшаяся калачиком на моей кровати. Могу сказать, она расстроена.       — Изи, ты собираешься оставить нас? — После вопроса слышу тихое сопение. Она — сильная девочка, и её сопение застаёт меня врасплох. Она плакала только один раз, когда ей было десять, и я задал взбучку тому ребёнку из Эрудиции, который довёл её до слёз (хоть он в конечном итоге выиграл бой). Она не рассказала мне, чем он её так расстроил, но это не имело значения. Чувствую облегчение, когда, осмотрев её лицо, понимаю, что она не плачет.       — Трис, с чего ты это взяла? Если бы я хотел перейти, то ты узнала бы об этом первой! — Я хихикаю и смотрю на неё. Она недовольно закатывает глаза и вздыхает.       — Изи, будь серьёзнее. Это — самое важное решение, из тех, что ты примешь в своей жизни. Оно влияет на всё. — Её глаза такие большие и искренние, и даже если бы я планировал выбрать другую фракцию, я бы не смог это сделать. Я бы чувствовал из-за этого вину, являясь самым худшим братом в мире.       — Почему ты так переживаешь? Волнуешься, что останешься с Юрайей и мамой? — Заправляю прядь волос за ухо Трис и улыбаюсь ей. От этого беспокойства в её глазах не убавилось.       — Ответь на мой вопрос.       — Да, Изи, ответь на её вопрос. — Юрайя плюхается на кровать и откусывает кусочек тоста. Я вытаскиваю подушку из-под себя и кидаю ему в голову. Ненавижу, когда он называет меня Изи. Только Трис это позволено.       — Ох, какие вы смешные. Может, поменять фракцию, чтобы обрести спокойствия? Перейду куда-нибудь, где меня не сможет доставать мой младший брат и сестра. — На самом деле, я так не думаю. Лозунг города: «Фракция превыше крови», но я не представляю свою жизнь без семьи, не говоря уже о том, что сделаю им больно таким решением. Однако Трис явно не до шуток: она смотрит на меня с ужасом на лице. — Я шучу, Трис. Я никуда не собираюсь переходить. Результаты моего тестирования показали Бесстрашие, что не имеет значения, потому что я всегда знал, что нахожусь на своём месте. Кроме того, если я перейду, то не смогу мучить тебя и проследить за тем, что ты ни с кем не встречаешься.       — Боже, Изи, когда ты так говоришь, я хочу от тебя избавиться.       Все мысли о возвращении ко сну уже покинули мою голову, поэтому я щипаю ей за бок и спрыгиваю с кровати, пока она смеётся. Она права: сегодня мне предстоит принять самое важное решение в моей жизни. Но я много лет знаю, что выберу. Я — Бесстрашный, всегда им был. Не могу даже представить, как жил бы где-нибудь ещё.

***

      Позже тем же утром я беру нож у Макса и надрезаю свою ладонь, как и положено. Протягиваю руку, чтобы кровь капнула на угли, — это как мышечная память, хотя я никогда раньше этого не делал. Я — Бесстрашный, и всегда им буду, как хотел мой отец. Крики Бесстрашных заполняют комнату до краёв. Мне не нужно смотреть на Макса, чтобы понять, что его лицо пустое, но в глазах — намёк на радость.       Я поворачиваюсь и иду туда, где сидит моя фракция. Меня не покидает вопрос Трис, который она задала мне сегодня: «Изи, ты собираешься оставишь нас?»       Тебе не о чем беспокоиться, Трис.       Амар хлопает меня по плечу, вытаскивая меня из мыслей, и я занимаю своё место рядом с другими Бесстрашными. Оглядываюсь вокруг: в основном вижу шестнадцатилетних Бесстрашных посвящённых, с которыми знаком, и несколько переходников. Мы ещё не дошли до половины алфавита — значит, какое-то время будем здесь.       Когда одетый в серое, тощий мальчик из Отречения надрезает ладонь и капает кровью на угли Бесстрашия, в помещении воцаряется тишина, прежде чем наша фракция не начинает вопить и орать. Отречённые пялятся друг на друга и бормочут в полном смятении. Никто никогда не переходил из Отречения в Бесстрашие. Даже вероятность перехода из Дружелюбия выше, чем из Отречения. Отречённые очень далеки с точки зрения идеологии от Бесстрашных. Кем бы ни был этот Стифф, он сделал что-то совершенно новое, застав всех врасплох.       Не могу вспомнить его фамилии, но она ближе к началу алфавита, так что Церемония заканчивается вскоре после этого. Она не могла так быстро завершиться. Могу сказать, что фракция жаждет выбраться отсюда, и мы все вскакиваем, кричим и бежим вниз по лестнице к железнодорожным путям. Я делал это сотни раз в своей жизни, но сегодня всё иначе. С этого дня начинается новая жизнь. Знаю, что сначала мне нужно пройти инициацию, но я не волнуюсь. Я Бесстрашный до мозга костей.

***

      Спрыгиваю с поезда, радуясь, что не споткнулся, несмотря на количество выпитого. Первые несколько недель инициации были в тумане стрельбищ, боёв и преодоления себя, но это не мешало наслаждаться быть Бесстрашным. Однако традиционная игра «Захват флага» изменила это. Делаю несколько шагов вперёд к Амару и Четыре, стоящим рядом, и вдруг Амар обращается ко мне:       — Изикиэль, вижу, ты уже познакомился с моим юным другом Четыре, — говорит он, обнимая за шею и похлопывая рукой по голове. Несмотря на то, что он мне как брат, я терпеть не могу, когда он делает так на глазах у людей. Ещё больше ненавижу, когда он называет меня полным именем. Иногда он ведёт себя так же плохо, как Трис.       — То, что мама называет меня полным именем, не означает, что и ты можешь, Амар. — Стряхиваю его руку, поскольку он ослабил сжатие.       Я смотрю на Четыре и закатываю глаза. Мы познакомились только сегодня в поезде. Мы не обучались вместе, так как он переходник, а я — рожденный в Бесстрашии. Он знал меня как первого прыгуна, а я его — по слухам о пейзаже страха. У него только четыре страха. Вспоминаю, как он, тощий и одетый в серое, порезал себе руку на Церемонии выбора. Сейчас же передо мной стоит «Бесстрашное чудо» во всём чёрном, и у него мышечная масса развита больше, чем у меня.       — Бабушка и дедушка Амара дружили с моими родителями, — поясняю я.       — Дружили? — спрашивает Четыре и выглядит смущённым, словно не хотел задавать вопрос вслух.       Я отвечаю; рассказываю ему, что мой отец умер, когда я был маленьким. Амар добавляет про своего отца, который также, как и мой, умер, и про бабушку и дедушку, которые спрыгнули с пропасти, когда он перешёл в другую фракцию. Четыре выглядит озадаченным и удивлённым, и меня беспокоит то, что он начнёт задавать те вопросы, на которые я не захочу отвечать. Но нас прерывают крики остальных, и мы понимаем, что пришло время Амару начинать.       Вечером того же дня, когда мы, пьяные, наблюдаем, как Четыре делают татуировку, я понимаю, что могу подружиться с этим парнем. Он спокойный, чем кто-нибудь другой, кого я когда-либо встречал. Наверное, всё дело в Отречении, но это меня не беспокоит. Несмотря на то, что он явно никому не доверяет, сдается мне, он из тех людей, кто может быть хорошим другом; кому я смогу доверять.       Поэтому я счастлив, когда на следующий день Шона говорит мне, что пригласила Четыре посидеть с нами. До меня дошли слухи, что он победил Эрика этим утром. Следует принять во внимание, что этот бой был самым кровавым за всю историю посвящения. Говорят, что Эрик потерял зуб. Я в восторге от этого, потому что ненавижу этого осла. Шона также сказала, что Четыре согласился научить её драться, и я благодарен ему, так как на протяжении физического этапа видел, как он борется. Мои подозрения о том, что он может быть хорошим другом подтверждаются по ходу продолжительности инициирования. Он быстро становится моим лучшим другом. Но Четыре все еще выглядит сурово, и он скрытный, чем кто-либо.       Для меня не удивление, когда Четыре занимает первое место в таблице в конце нашего посвящения. Я завидую его успеху, но это быстро проходит. Я поздравляю его, и потом пробираюсь сквозь толпу празднующих Бесстрашных к маме, сестре и брату. Трис обнимает меня, прежде чем я успеваю что-либо сказать.       — Изи! Я так рада за тебя! — кричит она. Я хватаю ее за талию и поднимаю вверх, а она обнимает меня за шею. — Теперь ты полноправный Бесстрашный, — говорит она мягче, и, как бы она ни верила в меня, она боялась с Церемонии выбора, что я покину Бесстрашие.       — Да. Надеюсь, у тебя нет пока желания с кем-то встречаться, потому что я буду всегда рядом, и теперь не только я член Бесстрашия, но и мой самый пугающий друг. Не один парень не подойдёт к тебе, Трис. — Я широко улыбаюсь ей, и она делает вид, что дуется, но в её глазах я вижу проблеск смеха.        Трис, насколько мне известно, старалась избегать всех парней, которые когда-либо смотрели на неё. Может быть, потому, что она не хочет проверять серьёзность моих и Юрайи угроз, или, может, потому, что ей ещё никто не приглянулся. В любом случае, в то время как большинство Бесстрашных девчонок её возраста уже встречаются с мальчиками и у них был первый поцелуй, уверен, что я прав, что Трис не обнимает никого, кроме как меня, Амара и остальных из нашего семейства. Она если и касается какого-нибудь парня, то только когда с ним дерется.       — Зик, ты не последний! Молодец! — Юрайя шлёпает меня по спине, и я бью его слегка в живот, начиная короткий, шуточный бой между нами.       — Что ж, ну, через два года я напомню тебе об этом, когда Трис займёт первое место, а ты — последнее, — ухмыляюсь я Юрайе и наконец обнимаю свою маму.       Мама притягивает меня в свои тёплые объятия. Всё, о чём я могу думать будучи Бесстрашным, — что я не должен нуждаться в своей семье, и особенно в маме, но я счастлив, что она сейчас рядом, а не за забором. Я счастлив, что они все здесь. Я могу притворяться, что не нуждаюсь в них, — что, наверное, у меня никогда не получалось, — но не изменить того факта, что, если бы я выбрал другую фракцию, то это убило бы меня. Могу только надеяться, что через два года буду поздравлять Трис и Юрайю с новым «званием» членов Бесстрашия. Но эта мысль слишком печальна, поэтому я выкидываю ее из головы.       Сегодняшняя вечеринка в мою честь. Теперь я полноправный член Бесстрашия.