The Third Pedrad

      Зик трясёт меня за плечо, и я просыпаюсь. Чёрт, я заснул у монитора. Обычно я не сплю в ночную смену. Несмотря на то, что я нахожу Диспетчерскую скучной глубокой ночью, я старательно выполняю свою работу и сохраняю бдительность.       — Что тебе нужно, Зик? — Я протираю глаза ото сна, чтобы лучше видеть. Когда прихожу в себя, могу заявить, что, вероятнее всего, я больше спал, чем он, невзирая на то, что его не было сегодня на рабочем месте.       — Я не мог уснуть и решил поговорить с тобой. Уже 6:30 утра, ты в курсе? Гас скоро придёт.       — Да, спасибо, что разбудил. О чём ты хочешь поговорить?       — Сегодня тест на определение способностей.       — Точно. У Трис и Юрайи. И? — Я стараюсь говорить небрежно, но нервничаю, учитывая мои подозрения относительно Трис.       — Мне только сегодня в голову пришло, что они могут оставить нас. Мои бестолковые брат и сестрёнка могут покинуть Бесстрашие и жить где-нибудь в другом месте. И я не смогу этому помешать. — Глаза Зика полны беспокойства. Не думаю, что видел его таким нервным раньше.       — Зик, ты слишком остро реагируешь. Я не представляю кого-то из них где-то ещё. Юрайя и Трис на редкость Бесстрашные. Кстати, ты сам мне говорил, что Трис не вынесла бы, если бы ты перешёл в другую фракцию. Ты действительно думаешь, что она сможет оставить тебя, Юрайю, Амара и Хану?       — Это было два года назад, Четыре. Много чего могло поменяться за два года. Это было до того, как Эрик стал лидером, и до того, как она встречалась с тем Искренним. Что, если она хочет перейти в Искренность, чтобы быть с ним?       — Они расстались год назад, Зик. Да и встречались они чуть больше дня, если вообще встречались.       — Но кто знает! Она всё ещё может хотеть быть с ним. — На мгновение я беспокоюсь по своим эгостичным причинам, что Зик может быть прав, но только на мгновение.       — Это же полный бред. Она ненавидит Искренность. Трис ни за что не перейдёт туда, и ты это знаешь.       — Я ничего не знаю, Четыре. Что, если тестирование покажет ей, что она должна быть где-то ещё?       — Тогда никто ничего не сможет с этим поделать, и тебе лишь придётся смириться с этим, когда это случится; видеться с ней в день посещений, как делает бесчисленное множество других семей. Беспокойство сейчас ничего не изменит. — «И потом, волноваться будешь тогда, когда тест выявит её как Дивергента, и им придётся убить её». — Эту часть я упускаю.       Появляется Гас и несколько человек из дневной смены. Я в курсе, что Зик не захочет, чтобы они знали, что он переживает из-за своих брата и сестру, так что пора идти. Мне так или иначе надо поспать. Тест означает, что мне нужно подготовиться к инициированию сегодня вечером, так как завтра Церемония выбора.       — Пойдём, Зик, позавтракаем. — Зик кивает; вид у него побеждённый. Мы не можем ничего с этим поделать.

***

      Я слышу стук во сне, а затем понимаю, что кто-то стучит в мою дверь. Когда смотрю на часы, я озадачен, потому что сейчас только три часа дня. До пяти вечера мне никуда не нужно идти, и я обычно сплю ещё час после ночной смены. Но ещё больше я сбит с толку из-за того, что ко мне редко кто-то приходит. Я открываю дверь и вижу Зика в коридоре. Если я считал, что он выглядел обеспокоенным утром, мне стоит придумать новое определение, чтобы описать его теперешний внешний вид, так как он намного хуже.       — Четыре, можешь зайти к моей маме? Сейчас?       Это касается меня; Зик никогда не просил меня о чем-то подобном.       — Конечно. Что стряслось? — Я закрываю за собой дверь и проверяю, заперта она или нет.       — Расскажу, когда придём. — Зик бросает взгляд на камеру в углу коридора, и я сразу понимаю, что дело плохо.       Кажется, я догадываюсь, но надеюсь, что я не прав.       Едва Зик закрывает дверь квартиры Ханы, как слова вылетают из его рта с рекордно высокой скоростью:       — Юрайя и Трис рано вернулись домой с теста на способности. Я узнал, потому что заглянул сюда пораньше, и они уже были дома. Я спросил, что случилось. Они сказали, что им обоим стало плохо от сыворотки. — О нет. Я не ошибался. — Я думаю, они лгут, и меня беспокоит то, что это может означать, Четыре. А если это то, о чём я думаю, без твоей помощи я не справлюсь, потому что я не смогу защитить их на обоих этапах.       Киваю, осознавая, чего он в конечном счёте хочет, но не уверен, насколько я полезен сейчас и почему я здесь.       — И что я должен делать?       — Понятия не имею. Помоги мне заставить их рассказать, что произошло. Я волнуюсь.       — И где они?       — В комнате Трис. Валяются на полу.       Зик ведёт меня в комнату Трис и тихонько стучит, прежде чем открыть дверь. Оглядываясь вокруг, я вижу стандартный декор комнаты в черных тонах в Бесстрашии, но также и личные штрихи Трис: её фотографии с Зиком, Юрайей и Ханой; фотография с Амаром; две книги из школы и иные безделушки, которые, я полагаю, не хранят подростки из Отречения. Посреди комнаты лежат Трис и Юрайя, склонив головы друг к другу, но их тела раскинуты в противоположных направлениях. Их глаза одновременно переходят с потолка на нас, а затем возвращаются обратно.       — Привет, Изи. Привет, Четыре. Хотите к нам присоединиться?       — Конечно, Трис. — Голос Зика — самый мягкий из тех, что я слышал. Интересно: так он разговаривает со своей семьёй, когда никого нет рядом?       Он садится на пол между Юрайей и стеной спальни. Ложится так, чтобы быть рядом с ним. Я мгновение колеблюсь, так как впервые нахожусь в комнате девушки, не считая инициирования, когда мы жили все вместе в общежитии, но даже тогда я позаботился о том, чтобы избежать любого вторжения в частную жизнь или взаимодействия там с девушками. Место есть только рядом с Трис, поэтому я подхожу и осторожно сажусь на пол, откидываясь на руки.       — Пришли, чтобы спросить о тесте, верно? — Трис удерживает мой взгляд, когда спрашивает.       — Да. Вы встревожены, не так ли? — На самом деле, я уже знаю ответ. Нет смысла притворяться, что мы здесь по другой причине.       — Нам стало плохо от сыворотки, — Трис говорит так, что её ложь очевидна. Ей следовало бы оставить это Юрайе.       — Ты не умеешь врать, Трис. Что на самом дела произошло? Каковы были результаты теста? Вы можете нам рассказать, — говорю я тихо, но не могу заставить настойчивость в моём голосе исчезнуть.       — Нельзя никому говорить, — отвечает Юрайя холодно, не отрывая взгляда от потолка.       Я пожимаю плечами.       — Они всегда так говорят, но выбирать всё равно вам. Это ваши результаты, и если ваши результаты вас волнуют, может быть, мы сможем помочь. Кроме того, вы поделились друг с другом и правило нарушили. — Трис и Юрайя тяжело вздыхают. Они смотрят друг на друга, и я понимаю, что между ними происходит негласный разговор, который нам с Зиком не понять, — мы не приглашены присоединиться.       — Бесстрашие и Дружелюбие, — заявляет Юрайя и закрывает глаза, как будто сможет избавиться от того, что является Дивергентом, если не будет видеть свет.       Трис несколько секунд смотрит мне в глаза, прежде чем заговорить:       — Бесстрашие и Отречение. — Меня это нисколько не удивляет. — …и Эрудиция. — У меня отвисает челюсть. Я подозревал, но все же три фракции это неслыханно.       — Три фракции, Трис? — Я осознаю, что сейчас это неправильно, но ничего не могу с этим поделать. Это всё, что я могу.       — Да, три. Четыре, что значит быть Дивергентом? Женщина из Отречения, которая проверяла меня, сказала, что это опасно. — Я глубоко вздыхаю, глядя в потолок и молча ненавидя эту Отречённую. Не понимаю, как Трис догадалась, что я знаю об этом, но если я не отвечу ей, то поставлю под угрозу её жизнь.       — Дивергент означает, что у тебя есть способности к нескольким фракциям. Это опасно для системы, потому что они не могут предсказывать твои действия. Они не могут контролировать тебя, особенно потому, что сыворотки, такие как сыворотка моделирования, не подействуют на тебе. Ты осознаёшь, что симуляция не реальна и можешь манипулировать ею. — Смотрю, как они медленно кивают, подтверждая, что именно это они и испытали.       — Так что же нам делать? Женщина из Отречения сказала, что мне нужно прятаться. — Трис по-прежнему пристально смотрит на меня, изучая мою реакцию.       — Да, тебе нужно скрыть тот факт, что ты Дивергент, — проговариваю те слова, которые Амар произнёс во время моего посвящения. Я понятия не имел, что не должен управлять симуляцией, и почти выдал себя. К счастью, Амар вовремя удалил запись, и я научился быть более скрытным.       — Если они способны управлять симуляцией и знают, что она не реальна, их обнаружат на втором этапе обучения. — Зик только что пришёл к выводу, который мне известен уже два года. Его тревога ощутима; теперь он не видит для них способа остаться в Бесстрашии и даже не думает о том, чтобы они были вместе.       — Необязательно. Поскольку они знают, что симуляция не реальна, им легче быстро проходить через неё. Они просто должны быть осторожны, чтобы не изменить моделирование для прохождения. У нас есть время, поэтому я могу помочь им научиться делать это, и я также смогу сделать так, чтобы симуляция не записывалась, чтобы кто-нибудь случайно не сделал резервную копию. Знание того, что моделирование не реально, просто означает, что они справятся лучше со вторым этапом, чем другие посвящённые. — Я так выжил. Так остался в живых и Амар.       — Неужели никто ничего не заподозрит? — Трис всё ещё не уверена, когда говорит. У меня не будет другого шанса убедить её, что она может остаться в Бесстрашии и быть в безопасности, поэтому я сосредотачиваю все свои силы на том, что собираюсь сказать:       — Да нет — отчего же? Если бы вы были переходниками, то это было бы более подозрительно, но так как вы оба урождённые Бесстрашные — а близнецы Педрады известны как фавориты Бесстрашных — у вас меньше шансов вызвать подозрения. Они просто поверят, что вы действительно бесстрашны и храбры, как и есть на самом деле. Да и я — один из инструкторов, так что буду рядом и помогу вам. Если, конечно, вы выберете Бесстрашие.       — Трис, Юрайя, вы выберете Бесстрашие? — осторожно спрашивает Зик. Могу сказать, что он затаил дыхании в ожидании их ответов.       — Да, но я боюсь, что меня поймают и это подвергнет опасности тебя, маму, Амара, Четыре и Юрайю. — Трис отворачивается. Неудивительно, что она прошла тест на Отречение.       — Я согласен с Трис. Это опасно. Дружелюбие и Отречение кажутся безопасным выбором. — Юрайя печально добавляет: — Ты должна выбрать фракцию, в которой хочешь быть: ту, которая подходит тебе, а не ту, которая, как ты думаешь, не подвергнет опасности маму, Амара, Зика, Четыре и меня. Подумай о себе, перед тем как принять это решение.       Зик поднимает на меня глаза. Я знаю, о чем он спрашивает, прежде чем сказать, так как это то же самое, что он спрашивал раньше:       — Четыре, ты уверен, что сможешь защитить их обоих на втором этапе инициирования? Уберечь их от разоблачения?       — Уверен. Я помогу.       — Обещаешь?       — Обещаю.       — Вот. Теперь у вас на одну заботу меньше. Так что выбирайте, что хотите, и не волнуйтесь.       В комнате снова воцаряется тишина, и я думаю о том, чтобы встать и уйти. Внезапно чувствую, как маленькая, знакомая рука сжимает мое предплечье, и останавливаюсь. Я смотрю на Трис и вижу умоляющий взгляд, который молча просит меня остаться. Контакта достаточно, чтобы удержать меня, так как это первый раз, когда она в этом году прикоснулась ко мне вне боя. Я скучал по ее прикосновениям. Я нежно похлопываю ее по руке и ложусь рядом. Теперь между нами всего четыре дюйма. Как всегда, ее близость пробуждает все мое тело, и мне известно о каждом его движении.       Не в моих силах остановить то, что она выберет завтра, и я могу никогда не увидеть ее снова, поэтому я говорю себе «да» и наслаждаюсь моментом, пока есть такая возможность.

***

      Будильник звенит в шесть утра, как и всегда. Спотыкаясь, я иду в ванную и принимаю душ. Теплая вода снимает напряжение с моего тела, что не сходило со вчерашнего дня в квартире Педрадов. Я чувствую себя новым человеком под струями воды. Хватаю полотенце и принимаюсь искать одежду, и заодно перекусываю. Я избегаю столовой этим утром, потому что если Трис и Юрайя покинут Бесстрашие, я хочу, чтобы вчерашний день был моим последним воспоминанием, а не сидеть с ними неловко, пока мы едим и притворяемся, что Церемония выбора не нависает над всеми нами.       В любом случае мне нужно встретиться с Максом, Лорен и Эриком по поводу инициирования. Каждый год мы что-то меняем. Не представляю, что будет в этом году. Я направляюсь в кабинет Макса, старательно избегая всех маршрутов, с помощью которых есть вероятность столкнуться с любым из Педрадов. Дверь открыта, поэтому я вхожу и сажусь рядом с Лорен — напротив Макса и Эрика.       — Доброе утро, Четыре. — Макс кивает в мою сторону. — Мы как раз собирались начинать. В этом году мы переработали инициацию. Мы хотим убедиться, что все посвященные истинно будут следовать принципам Бесстрашия. Для этого мы с Эриком приняли несколько решений. Эрик?       — Первое: мы объединим урожденных Бесстрашных и переходников на всех этапах. Они будут все время вместе. Мы хотим лучших из лучших, поэтому придется увеличить конкуренцию. Второе: они будут соперничать друг с другом, и в конце третьего этапа останется только десять инициированных.       — Подожди, то есть только десять человек станут членами Бесстрашия, а переходники составят конкуренцию урожденным Бесстрашным? Вряд ли это справедливо.       — Ну, Четыре, останутся лучшие из лучших. Мы хотим убедиться, что переходники стоят того, и что урожденные Бесстрашные будут трудиться, чтобы доказать, что они лучшие. Честно говоря, я думаю, что некоторые ленятся, потому что все считают, что они будут первыми. — Эрик имеет в виду Трис. Несомненно, он слышал, что она уже тренируется и что ходит слух, что она займет первое место и станет лидером. Как он считает, ее обучение — это лень, что выше моего понимания. Что он может иметь против нее?       — Это все изменения? — спрашиваю я, даже если не хочу слушать остальное.       — Не все. Кроме того, посвященные больше не могут сдаться во время боя. Бой заканчивается только тогда, когда хотя бы один из них не сможет продолжать.       Лорен наконец-то произносит со стоном:       — То есть пока кто-нибудь не отправится в лазарет. Джанет будет нам благодарна. — Последнее она произносит с саркастической улыбкой. Никто из нас не рад этому.       Последние два года я наблюдал, как Бесстрашные отступали от своих первоначальных ценностей. Раньше все было по-другому, если опираться на то, что описывали Амар, Хана и даже Зик. Тогда, когда я проходил инициацию, все было не так плохо и жестоко, как то, что они собираются сделать в этом году. В течение последних двух лет я думал об уходе и становлении афракционером и почти даже пошел на это в прошлом году после посвящения, когда Трис начала встречаться с парнем из Искренности. Но я всегда останавливал себя из-за нее. Пока она в Бесстрашии — я останусь. Покинув квартиру Педрадов прошлой ночью, я решил, что если Трис не выберет Бесстрашие, то я осуществлю свой план. Больше не останется смысла здесь быть.       Голос Лорен вырывает меня из моих мыслей.       — Что-нибудь еще? — интересуется она.       — Нет. Это все. Однако в этом году я буду пристально следить за инициированными. Чтобы убедиться, что правила соблюдены должным образом.       — Конечно. — Мой голос холодный инструкторский, хотя на самом деле я хочу сердито накричать на Эрика и Макса за их жестокость и бесчеловечность.       Мы с Лорен молча покидаем кабинет Макса и идем, пока не добираемся до Сети.       Мы рано, но это не важно. Я проверяю конструкцию, даже если знаю, что все в порядке, а затем занимаюсь другими бессмысленными делами, только чтобы отвлечься от мыслей о том, кто будет или кого не будет в группе инициированных. Когда приближается время из прибытия, в нескольких футах от Сети начинает собираться толпа Бесстрашных.       Когда я слышу приближающийся поезд, я сажусь рядом с Лорен у Сети. Эрик начинает представляться, и я знаю, что это займет всего несколько минут. А может, и меньше.       Фигура, одетая в черное, бесшумно падает с крыши в Сеть. Она хихикает, как ребенок, когда бьется об нее и отскакивает на несколько футов. Тяну за сетку и даю девушке руку, а она перекатывается, чтобы взять ее, и я смотрю в серо-голубые глаза Трис. Я вытаскиваю ее, и она стоит передо мной.       — Имя, инициированная, — спрашиваю я, потому что мне положено, и я должен быть добросовестным, чтобы обращаться с ней так, как и с любым другим посвященным, даже если в животе все переворачивается от облегчения и счастья при виде нее.       — Трис, — говорит она, задирая подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.       — Объявляй, Четыре!       — Первый прыгун — Трис! — кричу я, и толпа Бесстрашных, собравшихся вокруг, разражается радостными криками. Прежде чем она успевает уйти, я касаюсь рукой ее поясницы и шепчу:       — Добро пожаловать в Бесстрашие.