Шанс на спасение

Глава 2.3: А ведь все так хорошо начиналось...       Больница. Никогда не любил такие места. Лица постоянно навещающих тебя докторов запоминаются изо дня в день, отражаясь в памяти как символ чего-то раздражающего, но в то же время близкого. Белые стены, местами потрескавшиеся, комнаты, не видавшие ремонта со дня основания больницы, койки, шкафчики, стулья - всё это напоминало отнюдь не современную страну, а призрак пережитого прошлого. Лица пациентов порой выводили меня из себя - социопатия давала о себе знать порой.       Но весь описанный мною вид был свойственен только тем, кто не был в опале у медицине. Кто просто по причине каких-то незначительных травм или болезней оказывался даже не в списке стационаров, а просто пациентов. Но мы со Странником продолжали идти дальше сквозь бесконечные коридоры.       Его лицо было угрюмым. Он шёл уверенно, но в глубине души о чем-то задумывался. Глаза его были пусты, будто души в них никогда и не было. Я убрал взгляд с его лица - оно напоминало мне ту боль в сердце, когда я шёл к чему-то неизвестному и незыблемому, обязанный видеть страдания Алисы. Если бы остановился - она бы погибла. Если бы шёл уверенно - погиб бы я. И так мы шли бок о бок вдоль палат, не пытаясь даже подбодрить друг друга. Это было попросту ни к чему.        Хирургия, травматология, психиатрия... Сквозь тысячи палат мы шли, но не останавливались ни у одной. Крики, стоны, мольба о пощаде, желание умереть - такого просто быть не может в больнице. Но я это слышал, чувствовал, ощущал. Они становились частью меня, постепенно заполняя мою душу теми же страданиями, что испытывали страдающие души простых смертных.       - Это моя реальность, Семён. Положение вещей, каким я его вижу, воспринимаю осознаю. Не удивляйся этому. - он обратил на меня свой взор, продолжая уверенно идти вперед. - И не стоит принимать её за свою реальность, иначе потеряешь самого себя.       В душе я был с ним согласен. Больницы всегда представлялись мне по-другому. Но отринуть эту реальность будет сложно - я же вижу мир почти так же.       - Куда мы идём? - спросил я с усталостью в голосе.        Он промолчал. Пройдя несколько метров, он остановился напротив палаты. На двери висела табличка: "Пациентка №5". Робким движением руки он открыл дверь, а я пытался заглянуть за его фигуру. После того, как он подался вперед, я увидел картину в полном объеме. Картину, что привела меня в неизмеримый ужас.       К кровати была прикована девушка. Лица её не было видно - оно было всё забинтовано, кроме голубых глаз, миловидного носика и небольших, но выпуклых губ. В руки пациентки вонзились разом и капельница, и множество иглоукалывающих приспособлений, стабилизирующих состояние пациентки. Вся нижняя часть тела не была видна из-за одеяла, в то время как верхняя часть была одета в легкий синий халат и облеплена странными присосками, которые используют, как я понял, для четкой картины ритма сердцебиения.       - Лейя, - простонал Странник, медленно подходящий к её койке, - Мне жаль, что всё так вышло.       Безжизненная форма жизни обернулась на его зов. Скованными движениями она медленно поворачивала свою голову. Посмотрев в нашу с ним сторону, своими пустыми глазами она терзала мою душу - я никогда прежде не видел такого взгляда. Взгляда человека, что висит на волоске от смерти. Не знаю, что бы я делал, если бы так посмотрела на меня Алиса. Резко в душе возникло желание просто умереть - лишь бы не видеть такого жалкого состояния Лейи.       Но вдруг она мило улыбнулась, избавив нас от ужасающей обстановки, будто промолвив прямо в душу: "Я еще жива". С одной стороны, это было так прекрасно, что на душе стало внезапно легко. Но с другой стороны...       Так выглядела слепая и угасающая в бездне надежда, готовая обрушиться в любой момент. И самое ироничное - ты знаешь, что это произойдет скоро. Но в какое время? Когда этот лепесток отпадёт? Когда цветок жизни завянет навсегда? С такой неизбежностью, похоже, смирился и Странник.       - Не переживай. Я не жалею о своём поступке, Максвелл. Я сделала это ради человечества...       Она с тяжелыми усилиями посмотрела мне за спину, будто желая кого-то увидеть.        - Анны больше нет, ты же знаешь, - сурово обнадежил её Максвелл.       - Я знаю. Я думала, что хотя бы он... - она прервалась на полуслове, немного простонав от боли.        - Неважно... - спустя несколько секунд продолжила она.       Неловкая тишина, казалось, продолжалась бесконечно долго. Время на часах текло слишком медленно. Мы не могли ничего сказать друг другу - наши лица говорили за нас, выражая наши эмоции и переживания. Даже лицо Странника преобразилось в такие краски, которые я прежде не видел. Он до конца продолжал сидеть рядом с ней, сжимая в своих руках её безжизненную ладонь. Он поглаживал её, пытаясь хоть как-то согреть холодную руку Лейи. Лейя все время смотрела в потолок, изредка поглядывая в мою сторону. Могло бы показаться, что она видит меня, однако я чувствовал, что на самом деле "пятая" смотрела сквозь меня на дверь, ожидая кого-то важного для неё. Безжизненно вздохнув, она посмотрела на Странника.       - Максвелл, я понимаю, что бросаю тебя и мне становится больно от этого... - Лейя кашлянула - ей было больно говорить. - Но тебе нужно бежать. После того, что мы сделали... Нам нет прощения.       Лейя в этот раз закашляла куда сильнее.       - Не переживай, Лейя, обо мне. Моя жизнь давно ничего не стоит.       - Они придут за тобой, - её взгляд холодно остановился на лице Странника, будто пытаясь пробудить в нём хоть какие-то эмоции, однако тот, в свою очередь, сделал лишь жалостливое лицо. - Не так ли?       Максвелл кивнул. Лейя вздохнула и следом сильно кашлянула.       - Сверни проект, Максвелл, - она направила свой взгляд опять на потолок. - Смерть - это тоже наслаждение жизни, её подарок, дар, который суждено понять только в конце.       - И ты легко примешь этот дар, отринув всё? - голос Странника ломался.       - В объятьях смерти так легко обрести покой. Можно сказать, это единственный шанс искупить свои грехи. Свои я искупила, Максвелл, но у тебя есть шанс искупить свои.       - И какой же?       - Оставь артефакт. Забудь о нём. Живи своей жизнью и старайся делать то, что угодно твоей душе.       Лейя взяла Странника за руку и взглянула ему в глаза.       - "Пред ликом смерти только правду говори" - такая традиция была у меня на родине. Мать при смерти сказала, что ненавидит отца из-за его увлечений к науке. Я пошла по его стопам - он возненавидел меня. Даже не пришёл ко мне. И пожалуй, я отвечу правдой. Я спрятала артефакт, Максвелл.       - Я знаю, Лейя, я знаю...       - И все равно ты спокойно смотришь мне в глаза, когда я так легко разрушила все твои старания...       - Мы же команда, не так ли?       - Команда...       Лейя отпустила руку Странника. Опустив их на койку, она глубоко вздохнула и с грустным взглядом посмотрела на потолок.       - Как бы было хорошо, если бы мы собрались все вместе снова... Снова...       Ритм прекратился. Нервирующие гудки от аппарата жизнеобеспечения объединились в один звук - звук, свидетельствующий об остановке сердца. Казалось бы, нервирующие звучания так бесили меня раньше, но сейчас они так нужны моей душе, так нужны. Странник с темным лицом продолжал сидеть рядом с койкой Лейи, будто пытаясь смириться с этим. На длительный звук никто не приходил, врачей, как оказалось, здесь не было. Только крики, страдания. И опустошенные стены больницы, набитые битком болью, страданиями, ужасами.       Резкий удар прервал мои раздумья. Кулак Странника прервал нить жизни аппарата жизнеобеспечения, разбив экран вдребезги. Его сила довольно поразила меня - какой удар должен быть у этого "человека".       - Почему ты раз за разом предаешь меня, Лейя... Зачем ты причиняешь мне страдания? - Странник говорил сбивчиво, невнятно. Тяжело отдышавшись, он посмотрел в мою сторону, будто пытаясь вытащить из меня волнующие меня вопросы одним лишь яростным взглядом, - И ты даже ничего не скажешь?       - А что мне сказать? - сказал я, скрестив руки, - "Ты меня обманул, обвел вокруг пальца"?       - Любишь правду, да? Любишь видеть страдания людей, суровую правду жизни всех живых существ?! Любишь видеть, как я страдаю, - тот, кто прервал твою идиллию с Алисой?! Потому что я люблю, черт побери! Люблю настоящую правду и гляжу ей прямо в лицо, не боясь, что за ней стоит!       - Любишь? Я могу тебе ответить куда более реально. Знаешь, довольно сложно склонить человека на свою сторону, которому ты нагло нап*здел.       - Наврал, может быть?       - Именно нап*здел, Максвелл. Именно оно.       Он отвел от меня взгляд. После того, как я высказал ему все, что я думаю о его поступках, он поднялся со стула, поправил своё пальто и встал напротив окна, засучив рукава и спрятав руки в карманы.       - Она давно мертва, Анна. Заходи.       Звук открывающейся двери отвлёк моё внимание от Странника. В комнату вошла фигура человека, одетая в толстый пуховик, болоневые штаны, тяжелые ботинки кориченового цвета. На голове виднелась обычная "пацанская" шапка, вокруг шеи виднелся красный шарф. Лица практические не было видно, однако миловидные щечки, прекрасные глаза с накрашенными тушью ресницами, красным носиком - это была девушка. Фигура не поддавалась какому-то описанию, пуховик был слишком большой, чтобы можно было судить о физических качествах Анны. Судя по её странной одёжке, можно с уверенностью сказать - либо на улице ужасный холод в -40 градусов по Цельсию, либо она явно от кого-то скрывается.       - Она мертва, значится... Странно смотреть на смерть человека без чувств. - Анна посмотрела на труп своей подруги, судя по всему. Взгляд её был настолько бездушным, безэмоциональным, что мне казалось, будто передо мной стоит зомби. Раньше я бы подумал, что Максвелл из Амбреллы, однако сейчас я совершенно ничему не удивляюсь.       - Даже перед умирающим человеком ты не говоришь всей правды. - заметил я.       - Ты принесла его? - Странник проигнорировал меня.       - Да, - Анна достала тот самый шар, что я проклинал всей своей душой. Яркое свечение озарило всю комнату. Безжизненный труп Лейи со взглядом в потолок на фоне свечения выглядел жутко, но символично - жертва в честь божественных свершений и покушений на божью власть. Странник смотрел на свечение с ярым фанатизмом - его взгляд был похож на взгляд человека, который уже так близок к своей цели. Или же человека, что после долгих стремлений обрел истинную власть.       - Прекрасно, - ответил он. - Теперь же пора завершить всю эту возню. Возьми труп Лейи и унеси его в сектор 22-А. Мы начнём возвышение.       Одним махом руки Максвелл притянул к себе светящийся шар. Свечение понемногу исчезало в пустоте больничной комнаты, а шар, будто сам того желая, тянулся к Страннику. Наконец, коснувшись его руки, он будто провёл электрический ток по всему его телу, причем шрамы в виде молнии по всему телу сквозь одежду были видны мне и окрашивались из желтого цвета в синий. Постепенно шар сам принял свечение шрамов - став темно-синим, он погрузил всю комнату во тьму. Глаза Странника стали излучать такой же свет - зрачков не было видно, лишь пламя из его глаз и пламя, исходящее из шрамов. Он со зверством глядел в мою сторону, будто пытаясь вывернуть меня наизнанку. От всего увиденного моё сердце сжалось и стало биться куда быстрее от страха, к горлу подступил комок и дышать становилось все труднее и труднее.       - Протокол 17-А нарушен. Обнаружено постороннее вмешательство. Все защитное ПО находится в отключенном состоянии. Просьба перезапустить ядро пространственно-временного континуума.       - А я все думал, когда же ты появишься, Ева. - голос Странника тоже претерпел большие изменения: он стал куда громче, грознее и страшнее.       - Ева? Боюсь, Максвелл, в этот раз ты столкнулся отнюдь не с моим эхом в программном коде, - Лейя на моих глаза вернулась из мира мертвых: молнии пронизали её тело, зрачки окрасились в ярко алый цвет, который был отчетливо виден в темноте, руки вцепились в койку, буквально раздирая матрац, голова резкими движениями поворачивалась то влево, то вправо, а сама владелица мертвого тела Лейи нервно бормотала что-то себе под нос. Она походила на какую-то ведьму из фильма ужасов - нет, сама ситуация походила на фильм ужасов.       - Ух ты, неужели смогла обрести своё самосознание... - Странник удивился, - Ради такого стало быть ты пожирала сознание всех моих подопытных?       - Я пожирала?! Я?! ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОТЕРЯЛ ВСЮ СВОЮ СОВЕСТЬ?! - Лейя резко набросилась на Странника, однако ударная волна от шара откинула её, - ТО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО ВСЕМИ НАМИ, СО ВСЕЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ГРУППОЙ - ЭТО ЕСТЬ СУТЬ ИСТИННОГО МОНСТРА ЭТОГО МИРА!       - Да что ты говоришь? Скажи это в лицо всем тем, кто погиб за эту идею... - Странник вызвал еще одну ударную волну, в этот раз проломив стену телом Лейи, - Скажи это своей подруге, в чьём теле ты сидишь.       - Протокол 251-Д нарушен. Циклы дают сбой. Необходимо подтверждение на перезапуск всех циклов.       - Не вовремя... - промямлил Странник, - Анна, забирай Семёна. Он нам еще нужен для твоего возвышения.       - Слушаюсь, господин.       - Что ты делаешь? - спросил я под ликованием животного страха от надвигающейся угрозы в лице бездушного раба.       - Ты за все ответишь, Максвелл. - программный голос, похожий на крики 8-битного злодея, только куда страшнее, заполнил всю комнату.       - Сектор 01-3-23А подвергается массивной вирусной атаке со стороны ядра. Дестабилизация кластера воспоминаний может привести к потере стабилизации ядра. Рекомендуется перезапуск циклов.       - Код красный, 32-Б. Эвакуация всего важного руководящего состава.       - Ну так эвакуируй меня, черт тебя дери! - Странник закричал неимоверно яростным голосом. Он собирался сказать что-то еще, однако резкий удар по лице пришелся ему весьма некстати. Лейя со сломанной шеей и зверским взглядом продолжала наносить удар за ударом, однако ударная волна от шара вновь пришлась по её бренное человеческое тело.       - В доступе отказано.       - Провести идентификацию личности, быстро! У меня нет времени на игры! - Странник бросился вслед за Лейей. Анна же, простояв в замешательстве все то время, решительно схватила меня за горло и приставила к стенке. Стена раскладывалась на битные кубики, реальность искажалась, в нескольких мгновениях я видел вид своего города и пионерлагеря. Фрагменты памяти Максвелла тоже отражались в этой комнате - неизвестная мне планета, знакомство с Лейей... И вся исследовательская группа, что праздновала день рождения Лейи.       - Личность распознана. Максвелл - лидер проекта I, один из его основателей. Доступ к управлению ПВК был утерян в связи с переходом его к другому лицу.       Моё горло будто стонало от боли. Ощущение удушья усиливалось с каждой секундой. Я не мог дышать - попытки сделать что-то свелись на "нет". Сердце бьется сильнее, голова понемногу начинает болеть, а пред глазами проносятся воспоминания из моей никчемной жизни.       - Помогите... Кто-нибудь... - жалкая попытка позвать на помощь не увенчалась успехом. Я судорожно глядел на своего убийцу: "Анна" олицетворяла всем своим видом все то безумие этого мира, который, казалось бы, задумывался как приют для заблудших душ, как спасение для человечества. Так почему же прекрасная мечта привела нас к такому?       - Семён...       Её голос вновь зовёт меня. Закрыв глаза, я вновь представил Алису в своей голове. Как она мило улыбается, как укоризненно смотрит в мою сторону за малую оплошность, готовая меня ударить. А я и не против. Я так скучаю по ней. И даже в объятиях смерти я не могу увидеть её в последний раз.       - Семён, просыпайся уже!       Если бы только это было просто сном... Резкий удар по голове пробудил меня от мыслей. Резко открыв глаза, я откинулся в сторону, освобожденный от объятий смерти. Ударившись головой об край книжной полки, я снова рухнул на кровать, запутавшись в одеяле окончательно.       На кровать? В одеяле?!       Я быстро поморгал глазами, пытаясь воспринять новую для меня реальность и забыть прошлую. Я пытался осмотреть место, в котором очутился, однако все было таким расплывчатым и непонятным. Но рыжие тона я с легкостью различал на фоне переливающихся со светом темных красок.       - Лейя? - промолвил я мягким, тихим, еле слышимым голосом. Судя по глубокому вздоху того, кто меня пробудил, я не угадал.       - Какая к черту, Лейя, придурок?! - и снова по голове пришелся удар ладонью такой силы, что можно оставить ожог или шишку. И если бы раньше я не мог ничего распознать, то теперь я блуждаю только в осколках моего разума, пуская слюни в потолок.       - На завтрак идёшь один. Ульяна-то лучше друзей знает и хотя бы имена их помнит, нежели ты, идиот! - хлопок дверью прервал мои раздумья.       - На завтрак иду один... - несколько раз подряд я бормотал эту фразу себе под нос, пытаясь её осознать. Спустя некоторое время с тяжелым трудом я сделал довольно важное умозаключение.       - Либо я сошел с ума окончательно, либо...       На последнем слове я приподнялся и пытался найти хоть какой-то силуэт человеческого тела. После долгих разглядываний сквозь застилавшую мой взор "плёнку" на глазах я понял, что рядом нет ни одной души. Глубоко вздохнув, я с тихим стоном промолвил:       - Я опять очутился в этом гребаном лагере... Какого черта!?       Вслед за этой фразой я перевернулся на бок и уснул так легко и беззаботно, как младенец. Я так давно не спал...

***

      - Прогул линейки, прогул завтрака, прогул собрания литклуба! - командирский голос Ольги Дмитриевны, который было не с чем спутать, пробудил меня от долгого сна. Пусть она и была на улице, стены содрогались от издаваемой ею ударной волны.       - Боюсь, в последнем он не состоит... - какой-то нежный тихий голос добавил заметку к агитационной речи вожатой.       - После такого нахальства еще как будет! - звуки приближающихся шагов усиливались с каждой секундой, ровно как и мое сердцебиение. Я мог бы встать, одеться, причесаться и встать в позу "смирно" за тридцать секунд, но мне было так лень. Сон уносил меня все дальше и дальше в свои дебри, постепенно поглощая мой и без того безжизненный разум.       И вот настал час конца. Рагнарёк.       Резкий удар двери о стену был своеобразным сигналом поднять свое бездыханное тело с кровати, который я, к сожалению, пропустил мимо себя. Я продолжал спать и мирно похрапывать на своей родной кровати, что никогда не менялась за все циклы. Однако сам рай снов готов был рухнуть вместе со мной с кровати прямо на деревянный пол, носом упершись в него. Боль после сна была не очень приятна моему лицу, поэтому я заскулил, как пёс, над которым издеваются дворовые ребята.       - Скулить у меня будешь в литклубе, пионер. Никто не смеет прогуливать линейки в мою смену!       В принципе, таким образом я и оказался прямо посреди собрания литклуба, на котором рассказывали свои любимые книги выступающие почетные "члены КПСС". Я же уселся подальше от них и беззаботно глядел в окно на природу, пытаясь на свежую голову разобраться в том, что произошло со мной за эти 15 минут.       "Я снова оказался здесь ни с того, ни с сего. Неужели этот мир невозможно разрушить?" Нет, похоже, что нет.       Средь деревьев я увидел странную знакомую моему взору фигуру кошкодевочки... И снова ответы всплывают предо мной, требуя взамен решительных действий.       Примерно так и складывали легенды о загадочном пионере, что посреди собрания литклуба под взором строгой вожатой, выпрыгнул нагло из открытого окна и устремился в чащу леса.       А ведь все так хорошо начиналось в беззаботном новом дне... Продолжение следует...