Нежданчик

— Северус, ты должен понимать, что твоя гордыня может стоить мальчикам будущего. Им осталось всего полгода до конца обучения, без зельеварения они не смогут поступить в аврорат, о чём мечтают едва ли не с первого курса. Снейп, отпив кофе, посмотрел на будущих защитников мирного населения, сейчас доблестно сражающихся на лакричных палочках, и не стал напоминать сердобольной коллеге, что присутствия на уроках недостаточно, чтобы сдать Т.Р.И.Т.О.Н. в конце года. Минерва не на шутку завелась «несправедливостью» к гриффиндорцам со стороны Снейпа, и Северус понял, что пора и честь знать. Он открыл рот, чтобы парой резких фраз прервать долгий монолог гриффиондорского декана, но не смог выдавить из себя ни слова, с нарастающим ужасом наблюдая, как через открытые двери Большого зала вбегает мальчишка, которого здесь быть никак не должно. Рядом заткнулась Макгонагалл, поражённо зашептались студенты, а мальчишка, никого не замечая, за пару секунд добежал до преподавательского стола и затормозил аккурат перед Северусом. — Пап, привет, — заявил нахалёнок и прижал ладошку к груди, пытаясь отдышаться, — можно я у тебя поживу? И смотрит, паршивец, так заискивающее, будто не он только что нарушил все запреты, которые ему давали родители. Северус подавил желание и самому схватиться за сердце, хотя оно болезненно сжалось, прежде чем забиться в бешеном ритме. — Северус? — послышались удивлённые шепотки от учителей, и Снейп, сжав в раздражении губы, поднялся с места.  — Директор, отмените, пожалуйста, на сегодня мои занятия, — он не стал смотреть на Альбуса. — Я зайду к вам позже. Показав крутящему в любопытстве головой непослушному отпрыску на боковую дверь, Северус пошёл к выходу под нарастающий гул поражённых школяров. — Я за тобой не успеваю! — взмолился ребёнок, едва они дошли до подземелий. Северус обернулся. Мальчишка едва ли не бежал за ним, не поспевая за широкими шагами отца. Снейп возвёл глаза к каменному потолку, пытаясь усмирить раздражение. Теперь, когда первый шок сошёл, его раздирало желание выпороть непутёвого ребёнка. После чего стоило бы пострадавшее место залечить и отправить бестолочь помогать собирать вещи, потому что, похоже, из страны придётся бежать. Подавив гнев, он взял сына за руку и продолжил спускаться к своим комнатам. — Говори. Едва за ними закрылась дверь, Северус повернулся к раскрасневшемуся мальчишке и скрестил руки на груди. — Что именно? — прикинулся тот дурачком. Северус выгнул бровь, и паршивец тут же пристыжено опустил глаза в пол. Ну-ну. — Меня отец выгнал из дома, — сказал печально, и даже плечи его поникли. Ещё бы всхлипнул… А нет, уже шмыгает, актёр. — Из-за чего, позволь узнать? — Да ничего такого! — кристально честные — совершенно сухие — глаза заискивающе уставились на Северуса. Северуса всегда удивляло, почему окружающие принимали эти кривлянья за чистую монету — что у сына, что у мужа. Они были одного поля ягоды: хитрецы без капли совести. И если поначалу это сильно раздражало, то в последние лет десять Снейп скорее забавлялся, чем действительно расстраивался из-за этого. — Ладно, давай зайдём с другой стороны, — мужчина прошёл к камину и опустился в кресло. — Сейчас только начался новый семестр. Как он мог выгнать тебя из дома, если ты должен был быть в школе? — Я плохо себя чувствовал… — Попробуй ещё раз. — Ну… — Ты неожиданно забыл английскую речь? Можешь говорить по-французски. Парень надулся, прошёл в глубь гостиной и опустился в кресло напротив. — Он выгнал меня в предпоследний день каникул. — И где ты был эти четыре дня? — Забрал документы из школы, кое-какие вещи из дома, пока отец на работе был, да пока до сюда добрался… — И как ты, позволь мне узнать, смог забрать документы без нашего разрешения? Как бы ты его не довёл, он не позволил бы тебе бросить обучение. Мальчишка потупился, даже пару раз ногой шаркнул — это сидя-то, — выражая высшую степень смущения и застенчивости. Ну-ну. — Долго будешь передо мной комедию ломать? — тот вскинулся было, намереваясь протестовать, но увидев в глазах Северуса угрозу, вздохнул и забрался в кресло с ногами. — Два дня промаялся, пока ваши подписи смог подделать. Северус хмыкнул. Как бы глупо с его стороны это ни было, но стоило признать, что он был на редкость талантливым парнем. Подделать отпечаток магии очень сложно, и два дня на два отпечатка — довольно неплохой результат. — И зачем тебе это было нужно? Вы постоянно собачитесь, к праздникам он бы всё равно отошёл и простил тебя, чтобы ты там ни сделал. — Это вряд ли. — Что ты натворил? Мальчишка собирался с силами чтобы признаться, а Северус задумался о ситуации, в которой оказался. Да ещё так глупо. Его муженёк, выгоняя сына из дома, наверняка рассчитывал, что тот вернётся в школу, а в итоге тот так разобиделся, что прибежал ко второму отцу в другую страну. Он столько лет скрывал своё семейное положение, всеми силами стараясь защитить сына, и всё пошло прахом в одно мгновение. Наконец тот созрел и, отведя взгляд в сторону, ответил: — Отец застал меня дома с парнем, — Северус выгнул бровь, — ну, в весьма компрометирующем положении… Он наорал на меня, а его выгнал из дома, даже не дав толком одеться. Я что, маленький что ли? Он не имеет права так вмешиваться в мою личную жизнь! — Это ведь не всё? — Он… много чего мне наговорил, особенно уделив внимания тому, что я сплю непонятно с кем, даже не удосужившись узнать фамилию. А зачем мне его фамилия, я с ним две недели всего-то встречался! Не понимаю, чего он так завёлся-то? Какая ему разница, с кем я сплю? — Не отвлекайся, — вспылить из-за чести сына было в духе его супруга, но пока этого было всё равно недостаточно. — Эм… Потом он что-то стал говорить про то, что с этого парня станется подлить мне зелье беременности, и он меня проверил. Зелья не нашёл, а вот беременность… «Спокойно, Северус, спокойно. Ты взрослый рассудительный мужчина, ты сможешь воспринять эту новость без криков и ругани. Ты же адекватнее собственного супруга». Уговоры помогали слабо, и мужчина, поднявшись, прошёл к книжному стеллажу, доставая припрятанную бутылку коньяка. Два стакана спустя он вернулся на прежнее место, разглядывая необычно притихшего мальчишку. Тот всегда был гиперактивным, неугомонным, шумным созданием. Он легко находил друзей и врагов. Любовные приключения, судя по всему, тоже. И Северус сам виноват, что прошляпил тот момент, когда сын-подросток вырос. *** Успокоить детей после ухода Северуса у директора не получилось. Что там, он и учителей успокоить не смог. Те жужжали, что рой пчёл, кто разозлённо, кто растерянно, а кто и восхищённо. Неожиданно возникший сын злобного одиночки-зельевара разбивал весь образ подземельного мизантропа, и Альбус сам до сих пор пытался переварить эту новость. Мальчишка был совершенно не снейповской породы: невысокий, миловидный, с обычным, совсем невыдающимся, носом и живыми, ярко зелёными глазами, никакого отношения к чёрным дырам Северуса не имеющим. На вид ему было лет шестнадцать, и возникал закономерный вопрос, когда, да и с кем влюблённый в Лили Поттер слизеринец успел завести ребёнка. Лили… Глаза зелёные, волосы тёмные, волнистые, сплетённые в недлинную косу. Невысокий, миловидный… Уж не Гарри ли это Поттер, пропавший шестнадцать лет назад вместе в Сириусом Блэком в день гибели четы Поттеров и Волдеморта? Альбус поднялся на второй этаж, где на одном из книжных стеллажей стояла шкатулка. «Альбус, я забрал Гарри. Мы уезжаем из страны, не ищите нас. Вот мои воспоминания. Сириус», — гласила пришедшая вечером Хэллоуина записка, когда Альбус уже собрался объявить Гарри Поттера похищенным Пожирателями Смерти. В склянке с воспоминаниями он увидел, как Сириус бросился к мёртвому Джеймсу, как побежал наверх, услышав плачь ребёнка, как закрыл глаза Лили. Конечно же Альбус пытался найти их. Но казавшийся безалаберным мальчишка Блэк вдруг вспомнил то, чему так настойчиво учила его в детстве Вальбурга, и отрезал все следы, даже наличие его волос не помогло. Вылив воспоминания в омут памяти, Альбус снова очутился в Хэллоуин восемьдесят первого. Сириус находился в своей съёмной квартире в Лондоне, когда его ужин прервал появившийся патронус Лили, паническим шёпотом сообщивший, что на них напали. Сириусу потребовалось не больше минуты, чтобы появиться в Годриковой Лощине, ещё две, чтобы добежать до дома, в который нельзя аппарировать, но он всё равно опоздал. Вой раненного животного, что вырвался из него при виде погибшего друга, почти брата, до сих пор вызывал мурашки у Альбуса. На втором этаже послышался рёв Гарри, и Сириус, прикрыв другу остекленевшие глаза, побежал наверх. Но там спасать было уже некого. Лили лежала с зажатой палочкой в руках, в кроватке плакал Гарри, а на середине комнаты валялась чёрная мантия и очень знакомая палочка. Ребёнок заревел с новой силой, и Сириус встряхнулся, будто пёс, подошёл к Лили, прикрыл ей глаза, и только потом взял мальчика на руки. — Тише, Гарри, всё хорошо. Тебя никто не обидит. Получилось у него не очень ободряюще, голос дрожал, и он закусил губу, видимо, чтобы справиться с эмоциями. Но тут мантия на полу зашевелилась, и Гарри, первый увидевший это, испуганно взвизгнул. — Ах ты тварь, — заревел Сириус, увидев серую крысу с палочкой Волдеморта в зубах, выползающую из-под мантии. Сириус натурально зарычал, опустил ребёнка обратно в кроватку и кинул в удирающую крысу заклинанием, но тот в последний момент успел увернуться и сигануть к лестнице. На этом воспоминание обрывалось, и Альбус, несмотря на отсутствие в доме тела мальчишки Петтигрю, всегда верил, что Сириус сумел поймать и наказать предателя. Однако возникал вопрос, почему дом оказался столь повреждённым, если в воспоминании Сириуса детская цела. Или Блэк снова загнал Петтигрю на второй этаж? Как тогда не пострадал Гарри? Возможно, тогда же появился ещё один участник? Дамблдору ещё тогда показалась странной реакция Северуса на известие о смерти Лили. Он молча встал, достал из старого, пыльного шкафа бутылку огневиски и, так и не поворачиваясь к директору лицом, выпил треть бутылки залпом. Говорить с ним в таком состоянии было не о чём. Альбус потрепал его по плечу, выразил свои сожаления и отбыл в Министерство — дел ожидалось множество. Потом начались суды, к власти пришёл несговорчивый Фадж, и с Северусом они смогли поговорить только полгода спустя. Альбус чувствовал свою вину за то, что не смог спасти своих верных соратников от гибели, но вытащил Северуса из тюрьмы не поэтому. Дамблдор был свято уверен, что Том Риддл ещё вернётся, и человек, чью возлюбленную он убил, ему ещё пригодится. Министр был с ним не согласен, и за Северуса пришлось поторговаться. За Сириусом директор бегал не в пример меньше. Когда неделю спустя он понял, что никакие средства не помогают ему отыскать Блэка и маленького Поттера, Альбус срочно подкорректировал произошедшие события в доме у четы Поттеров и в доме пострадавших пару дней назад Лонгботтомов, объявив в прессе о падении Волдеморта и чудесном младенце Невилле, что освободил с помощью любви матери прогибающуюся под гнётом насилия Магическую Англию. Народ ликовал. Верил и ликовал. И даже вернувшийся два года назад Волдеморт поверил, что пал от необъяснимой защиты младшего Лонгботтома. А про пропавшего Поттера почти никто и не вспоминал. А он вот где был, практически под самым носом. *** Больше ничего выпытать у сына не получилось, и Северус оставил его осматриваться, а сам отправился на поклон к директору. Новость о беременности настолько его шокировала, что он даже не стал придумывать никаких оправданий для Альбуса. Это же надо, в семнадцать лет, за полгода до окончания обучения, от парня, которого даже толком не знает… Северус сокрушённо покачал головой. Альбус был серьёзен и собран. Его взгляд напряжённо следил за вошедшим Северусом, который, вместо того чтобы устроиться в кресле у стола, встал у окна, вглядываясь в далёкий горизонт. Такой же далёкий, как его спокойная и размеренная жизнь. — Северус? — позвал директор, вырывая из невесёлых дум. — Да, Альбус? Ты хочешь знать, что это было? Это был мой неугомонный, вечно влипающий в неприятности сын. Вроде умный парень, а такой бестолковый… — голос Северуса был тусклым и даже потерянным. — Что случилось? — Я, оказывается, скоро стану дедушкой, — с издёвкой произнёс зельевар, сам не веря в сказанное. Помотав головой, он всё-таки подошёл к директорскому столу и сел в кресло. — И из-за этого мальчишка поругался со своим не менее бестолковым папашей, обиделся на него, забрал документы из школы и прибежал ко мне просить убежища. — Хм… — у директора, видимо, на такой сценарий придуманных красноречивых высказываний не оказалось, зато вопросов — хоть отбавляй. — Северус, мальчик мой, я не знал, что у тебя есть супруг и ребёнок, — укоризны в голосе Дамблдора было столько, что можно было утопиться, но Северус уже достаточно мутировал и подстроился под окружающую среду, чтобы выдержать цунами и похуже. — Не вы одни. Но теперь это не имеет значение, Тёмный Лорд уже вечером будет знать об этом немаловажном для него факте и стопроцентно вызовет к себе. Боюсь, Альбус, с сегодняшнего дня я больше не смогу посещать Лорда. Альбус нахмурился, но спорить не стал. — Ты отправишь мальчика обратно? Откуда он, кстати? — Мой сын упрямее гриффиндорца и хитрее слизеринца. Он найдёт способ снова сбежать. Если вы позволите, я хотел бы, чтобы он остался под моим присмотром. — В этом случае мальчика нужно перевести в нашу школу, где он учится? — Этот прохиндей подделал наши подписи и разорвал контракт с прошлой школой. Проблем с устройством не будет. Альбус не стал допытываться, хотя Северус не надеялся, что его терпения хватит надолго. Но сейчас у него не было никаких сил придумывать легенду непутёвому сыну. Он станет дедушкой, чёрт подери! — Тогда предлагаю завтра после завтрака пройти распределение в моём кабинете. Сегодня даю вам время побыть вместе, пообщаться. Если будет что-то нужно по хозяйству, обращайтесь к домовым эльфам. — Спасибо, Альбус.