Дождь погибели

«Хороших людей вообще не бывает. Как и плохих. Просто каждый всеми силами преследует свои цели и свои интересы. И если его интересы и поступки совпадают с твоими – он хороший. А если нет – то плохой»

      Алисия Даркблум, как и ее родители, родилась весной, когда на деревьях начинали появляться свежие молодые почки, а солнце едва могло согреть своим теплом заледенелые, уставшие от длительного холода земли.       Ее отец был довольно добр и, имея высшее образование, доказательством которого был красный диплом, старался научить чадо всему, что знал сам. Гарольд Даркблум был отличным математиком, физиком и конструктором кораблей. И, несмотря на его великие успехи, несмотря на его честно прожитую жизнь, я записала в его книге, в графе «Смерть», совсем небольшой для человека возраст – тридцать один год. И умер он ровно в это время, когда его любимой дочери было всего девять лет.       Мать Алисии – Регина, получившая два высших образования, была слишком умной, слишком самовлюбленной и чересчур требовательной к своей маленькой дочке, особенно после того, как умер ее муж. Эта потеря отразилась на характере женщины намного сильнее, чем могли предположить ее родные. Она, как замечательный психиатр и хирург, пыталась сделать дочь такой же идеальной. Регина никогда не поощряла сказок и скармливала малышке тонны замысловатых изложений. И единственными рассказами на ночь для Алисии служили различные психологические и/или философские тракты, приправленные физическими законами и историями о шизофрениках и людях с суицидальными наклонностями.       В детский сад Алисия Даркблум, точно так же как и ее семья, не ходила. Впрочем, как и в младшую школу. Родители предпочитали растить девочку самостоятельно и, несмотря на плотный график, они находили время побыть с ребенком и научить его нескольким формулам, законам, правилам. И все свое свободное от изучения абсолютно ненужных ей в этом возрасте вещей, девочка проводила с бабушкой. Только с ней юная Алисия иногда могла поиграть, могла не бояться, что ее унизят или накричат за несообразительность (на самом деле, Алисия была слишком сообразительной для своих лет).       Жили они почти на окраине города, в поселке с множеством частных домов, и были ограждены от шума и суеты центральных улиц города. У девочки до одиннадцати лет (в этом возрасте она впервые пошла в школу) не было друзей. Не было даже знакомых соседских детей. Их просто не существовало, так как все их соседи были пожилыми людьми, которые доживали остаток своих дней. Иногда к ним приезжали внуки со своими родителями. Но эти дети были старше, либо младше Алисии на три-пять лет, отчего та ни с кем не могла найти общий язык.       Отраду она находила лишь по ночам. Девочка доставала дорогие ароматические свечи и, вдыхая пары парафина, окутанного лучшими запахами этого мира, играла в театр теней собственной затеи. В свободные от занятий и ругани с матерью минутки, Алисия писала сценарии. Иногда это были альтернативные варианты развития диалога с ее матерью, с которой она успевала ссориться чаще, чем мириться.       Одиннадцать лет, провиденных почти в полном заточении с матерью, которая кричала так громко, что время от времени будила стариков по-соседству, оставили свой след. Девочка, тщательно закрывающаяся от матери, привыкла закрываться от всего мира. И со временем, даже после приобретения нескольких хороших друзей, Алисия не становилось чувствительней к окружающему миру. И единственные два чувства, которые могли поглощать ее рассудок, — страх и чувство несправедливости. Такие слова как «любовь», «жалость», Алисия никогда не могла понять и считала все это выдумкой мягкосердечных людей.       Свои школьные годы девушка провела довольно уныло и суматошно. Задавали много, спрашивали еще больше, а оценивали отнюдь не так, как ей бы хотелось. Друзей среди отличников не было и все ее так называемые товарищи были столь глупы, что сколько Алисия ни пыталась им помочь — ничего не выходило. Спустя несколько лет у нее так ничего и не получилось.       Казалось бы, чем смогла привлечь внимание самой Судьбы столь мелкая, столь обычная рыбка среди целого океана подобных ей. И привлекла она меня лишь в тот момент, когда я решила отвлечься от мерзких смертей десятков, сотен, тысяч людей от необратимой эпидемии и посмотреть на девочку, которой в тот момент, осталось жить всего сутки. В момент, когда она обняла мать, которая так сильно пренебрегала ею, в момент, когда она спасла несколько совершенно чужих жизней (это было уже прямым отклонением от той истории, что уготовила ей Судьба), я решила понаблюдать за этой девочкой до самого конца. И отчаянно верила, что этот самый конец случится уже на следующие сутки, но внезапно Алисия смогла разорвать, обесцветить все строки о собственной жизни, которые я написала. И именно в тот момент, когда строки исчезли, смерть перестала нависать над ней словно грозовое облако.