Дождь погибели

«Когда б небеса справедливо вершили дела, Велением неба не молкла бы в мире хвала» - Омар Хайям -

      Впервые, когда Алисия Даркблум покинула свою мирную обитель, она поняла, что никогда еще ее город не был таким крошечным. Все улицы были переполнены людьми. Было ощущение, что стены города скоро лопнут, подобно тонкой оболочке воздушного шара, а люди, бесцеремонно вторгшиеся в него, разлетятся на тысячи мелких кусочков от силы этого взрыва. Вот только было неизвестно, кто поддастся толпе и самоуничтожится раньше: город или же сама Алисия.       Девушка ненавидела людей, особенно толпу. Все ее тело болезненно сжалось от неприятного чувства, когда она шла по своей некогда тихой одинокой улочке и видела десятки людей с кучей сумок, чемоданов, которые бесцельно устремлялись куда-то вперед. Некоторые поглядывали на нее с завистью. Волна страха окатила ее с такой силой, что девушка едва не пошатнулась, когда поняла, что все эти стеклянные глаза устремлены в ее сторону, а сама она — единственный человек, идущий против течения. Жизнь промелькнула у нее перед глазами и Алисия чуть ли не галопом помчалась по извилистой узкой улочке.       Она посмотрела на бумагу, которую ей вручила Лора Шервуд, и попыталась вспомнить, где находится это место. У Алисии были огромные проблемы с ориентацией в пространстве, потому девушка блуждала по переулкам, вертя головой в надежде найти нужное название. И в итоге она опоздала почти на час.       Лора Шервуд, которая и была наставницей Алисии по части хирургического вмешательства, недовольно зацокала языком и швырнула ей белый халат и марлевую повязку. Девушка закатила глаза, вспоминая последний раз, когда они с Лорой беззаботно смеялись.       Душа Лоры Шервуд была такой же прогнившей, как и у многих тех, кого мне приходилось вручать своему другу, а тот, скривившись от этой ужасной трупной вони, забрасывал их далеко-далеко под земную кору, чтобы они не сделали этот мир хуже, чем он есть на самом деле. И даже если бы мне захотелось избавить мир от подлой и завистливой души мисс Шервуд, у меня ничего бы не вышло. Этой женщине было предопределено жить еще целых три года — в три раза дольше, чем Алисии.       Лора Шервуд была университетской подругой Регины. Несмотря на то, что мать Алисии была старше нее на четыре года, эти женщины ладили хорошо. А познакомились они самым диким образом — в борьбе за школьную любовь Регины, которая оказалась неподвластна ее обаянию. Парень влюбился в первокурсницу, а когда миссис Даркблум застукала их вместе, она подстерегла Лору Шервуд около женского туалета, схватила ее за рыжие волосы, и с такой силой впечатала в стену, что бедная девушка едва не лишилась дара речи. Регина доходчиво объяснила ей «как делаются дела во взрослом мире» и женщины не успели заметить, как стали подругами. Парень, в которого они обе были влюблены, не достался ни одной из них. И позже они еще долго посмеивались над этой историей.       В молодости Лора Шервуд была довольно приятным и хорошим человеком, но, как я уже говорила ранее, время способно творить как благо, так и зло. В случае мисс Шервуд — зло. За свои тридцать четыре года она не достигла ничего. Все что у нее было — неплохая зарплата, приправленная кровавым соусом. Свое «место под солнцем» Лора получила, предав и подставив несколько хороших докторов, которые ей доверяли. Несколько раз, пользуясь доверием старших, Лора портила им отчеты, анализы. Однажды, во время проверки больницы комиссией, она сделала так, что ее подругу уволили. И сама Шервуд ловко заняла это место. Да, по части хитрости и подлости эта женщина была лучшей в своем деле.       Ее семья никогда не была богата и единственную цель, которую преследовала женщина, подставляя своих друзей — осуществить мечты родителей. Но для этого ей нужны были деньги. К сожалению, стоило Лоре накопить достаточную сумму для того, чтобы осуществить мечты матери и отца, те скончались (мать умерла всего на две недели позже отца). Эта трагедия поразила не только сердце мисс Шервуд, но и ее разум. Что-то замкнулось, и было не способно отвориться вновь даже спустя долгие годы.       С Региной мисс Шервуд общалась не чаще нескольких раз в месяц. Иногда она приезжала домой к семье Даркблум, дарила подарке Алисии. Потому девушка запомнила ее как хорошего, приятного, веселого и доброго человека. И когда она узнала, что мисс Шервуд будет ее наставницей, ужасно обрадовалась, несмотря на то, что адски боялась крови и всего, что причиняет человеку боль. И, признаться честно, пацифизм, свойственный Алисии Даркблум, мне не довелось наблюдать еще у кого-либо.       Мисс Шервуд была той, кто помог Регине похоронить мужа. Мать Алисии тогда была сама не своя: у нее все вываливалось из рук, мысли не могли остановиться на чем-то конкретном, она все забывала и постоянно срывалась на дочери, которая в тот момент, так и не осознав смерть отца до конца, совершенно не грустила. И единственное, что заставляло ее испытывать хоть какие-то эмоции — постоянно кричащая мать.       Лора помогла Регине не только деньгами и утешениями, но и заботилась об Алисии. Своих детей у нее никогда не было, а дочь лучшей подруги была для нее кем-то вроде игрушки, которую она очень любила. Алисия до сих пор вспоминала, как им было весело вместе. Конечно, с тех пор прошло много времени, столько воды утекло, но девушка никак не могла абстрагироваться от воспоминаний. Ведь она всегда считала, что Лора гораздо лучше ее матери — не строгая, добрая, терпеливая, активная и веселая. Она смотрела на то, какая ее мать сварливая, нервная и несдержанная, отчего Алисии всегда хотелось походить на Лору — ее полную противоположность.       Кстати, именно по просьбе Лоры Шервуд Алисию определили в хирурги. Хотя до этого момента, министерство записало мисс Даркблум в штат техников, опираясь на ее успехи в физике и математике. Однако мисс Шервуд была убеждена в том, что не сможет отплатить семейству Даркблум лучше. Взяв ее под свое крылышко, Лора была настроена присматривать за Алисией и научить ее всему тому, что знала сама. Но эти мысли были вызваны тоской по былым прогулкам с маленькой девочкой Алисией — молчаливой, доброй и ласковой. И если бы Лора знала, каким стал этот ребенок, она бы ни за что на свете, не приговорила себя на муки рядом с ней. И Судьба в очередной раз подложила мисс Шервуд свинью, в виде несколько неприятной темноволосой девушки.       — Кроме тебя у меня в подмастерьях еще пятеро ребят. Учиться у меня — большая честь, — произнесла Лора, обращаясь к Алисии, когда они остались одни.       На самом деле Лора никогда не была лучшей. У нее была самая высокая должность, какая может быть у врача, но она была достигнута отнюдь не тяжелым трудом или блистательными навыками.       Регина рассказывала Алисии, что у Лоры руки всегда росли не из того места, и они часто посмеивались над этим.       Такое высказывание, учитывая то, как девушка «любила» хвастовство и ложь, вызвало у нее легкую скептическую насмешку. К сожалению, девушка не потрудилась ее скрыть. А мисс Шервуд, заметив это, лишь натянуто улыбнулась и повела Алисию к ее первому пациенту.       Запах больницы вызывал у юной мисс Дракблум тошноту. В детстве мать постоянно водила ее по врачам, те делали ей разные неприятные процедуры, вонзали в детские руки толстые иглы, заставляли раздеваться. Воспоминания об этом всегда страшили Алисию. А теперь она вынуждена была работать в таком же месте и делать с другими то, что проделывали с ней.       Но она ошиблась. В этот кабинет люди приходили не с простудами, а с ужасными травмами, увечьями. От каждого нового пациента состояние Алисии усугублялось. Руки девушки тряслись, лицо стало светлее пудры, некогда прикрывавшей мелкую аллергическую сыпь. Всего через три часа объяснений и описаний того, что Лора делала с кожей, мясом, костями и кровеносными сосудами, Алисии начало казаться, что от нее пахнет кровью и плесенью. Белоснежный кабинет внезапно стал темнее черного, а улыбчивая рыжеволосая Лора превратилась в кровожадного монстра. Алисия не понимала, как она может зверски пронзать кожу человека иглой и обращаться с ней так, словно это носок, на котором образовалась небольшая дырка. Серебристая острая игла вместе с торчащей ниткой была инородным предметом в теле человека. И, несмотря на то, что люди не кричали, не стонали, девушке все это казалось самым ужасным издевательством. Другие ребята, обучавшиеся у Шервуд, легко воспринимали происходящее, некоторые даже изъявляли желание попробовать самим. Лора приятно улыбалась и отказывала в таком удовольствии, аргументируя тем, что они еще слишком неопытны.       — Скоро лекарств не будет. Поэтому легкие операции мы делаем без анестезии, — объяснила Лора. — Нечего попросту тратить запасы на тех, кто может перетерпеть боль.       После этих слов у Алисии ни то, что пропало желание обучаться, ей захотелось сказать Лоре, что она бездушная тварь, которой нельзя лечить людей. Как она могла все это делать, зная, что человеку больно? Алисия не смогла бы, даже если бы знала, что человек ничего не чувствует. И как она могла наблюдать более трех часов за Шервуд, и не заметить, что она никому не делала уколов? Видимо, один вид ран настолько выбил девушку из колеи, что она напрочь забыла об остальном.       Шервуд раздала своим ученикам небольшие квадратные куски белой ткани и велела зашить их так, будто это кожа. Алисия без проблем это сделала, однако представлять, что в ее руках человеческая ткань, она так и не решилась. Лора посмотрела на работу каждого, одобрительно мотая головой, а потом, увидев нелепую, кривую строчку черных нитей Алисии, улыбнулась и сказала:       — Какая молодец!       Алисия не смотрела на работы других подростков, однако сразу поняла, что Лора вновь лицемерила. Ее работа не была лучшей, хотя бы потому что до этого момента девушка ни разу не держала иголку в руках. Она понимала, что Шервуд так относится к ней из-за дружбы с матерью. Но не могла этого принять. Она ненавидела несправедливость. Но как обычно промолчала и вежливо поблагодарила наставницу, отчего та засияла и продолжила свою работу, отпустив Алисию домой, со словами: «Она потрудилась лучше всех, потому достойна небольшого вознаграждения». Соученики мисс Даркблум округлили глаза, а затем, ощетинившись, проводили девушку такими яростными взглядами, что она пожалела, что промолчала. Но задерживаться не стала и со всех ног рванула домой, боясь наткнуться на ту бесцельно бродившую толпу беженцев.