Дождь погибели

«Когда человек замечает в себе какой-нибудь недостаток, От которого он никакими способами не может избавиться, Ему ничего больше не остается, как объявить недостаток качеством» - Лев Исаакович Шестов – «Поддержание порядка есть основное условие, При котором общество может посвятить себя какой-либо деятельности, Но его нельзя считать целью общества» - Клод Анри де Рувруа, граф де Сен-Симон -

      Когда я решила оторвать свой пристальный взгляд от Алисии Даркблум, увидела все те ужасные разрушения, которые устроили непосредственно мы. Увидела множество прогнивших почерневших от ненависти и зависти душ, которые едва могли попасть в наши руки – такими страшными и тяжелыми они были. И ни одна подобная душа не задерживалась в моих объятиях, попадая в вечный плен Смерти. А я лишь могла ужаснуться, проникнув вглубь сознания мерзкого комка грязи, некогда бывшим светлым, бархатистым невесомым существом, излучавшим свет.       Не осталось ни единой страны на планете Земля, которой не коснулась бы чума двадцать первого века. И дело было даже не в самой болезни, поскольку, можно было запросто предотвратить апокалипсис, если бы люди говорили правду, если бы люди умели верить, понимать и сопереживать, помогая друг друга. Но на такое были способны лишь единицы, которые в итоге все равно превращались в ужасные плохо пахнущие шары, наполненные грязью, завистью и ненавистью, которые отправлялись в цепкие лапы своего тюремщика.       В стране, где жила Алисия, зараженных людей было не более двадцати процентов. И правительство быстро закрыло все входы и выходы, не выпуская и не впуская людей. Но, несмотря на разумные действия правителей страны, чье название, в принципе всем понятно, «чума» смогла распространиться довольно быстро.       Понимая, что живых трупов – разносчиков этой инфекции, становится все больше и их число беспощадно продолжает расти, правительство, быстро оградив границы города, в котором жила Алисия Даркблум, сделало из него некое пристанище для всех живых.       Вокруг границ этого большого и крепкого города, военные, оградив себя всевозможными способами: машинами, мешками с песком, мусорными контейнерами, дежурили круглосуточно, сменяя друг друга трижды в день.       Уже через неделю после образования этого пристанища, куда свезли выживших из всех уголков страны, попутно захватив как можно больше припасов, установились законы и порядки.       Так как число людей в городе увеличилось в несколько раз, иногородних беженцев поселили в учебных заведениях, создав для них терпимые условия для обитания. Заводы продолжали свою работу. Хотя запасов угля и прочих ресурсов было ограниченное количество, правительство убеждало, что найдет выход из сложившейся ситуации. Законы и новый устав вещали в последний день работы электричества в городе, заранее предупредив жителей, что все должны присутствовать в этом время.       Новый устав гласил:       1. Никто не должен покидать свои дома после захода солнца. Люди, покинувшие дом без каких-либо уважительных причин, будут наказаны, или, если такое повторится – казнены.       2. Все без исключения должны трудиться на благо обществу. Люди, имеющие медицинское и техническое образование – в первую очередь. Подростки и дети старше десяти лет, в свою очередь, станут подмастерьями у тех, кто уже имеет образование и/или опыт работы.       3. Дети до десяти лет, обязаны употреблять минимальное количество пищи и посещать раз в неделю лекции о будущей специальности, которую правительство выбрало для них, попутно изучая азы (арифметику, грамматику).       4. Мужчины в возрасте восемнадцати-пятидесяти лет обязаны служить в армии города, защищая женщин, детей и стариков.       5. Раз в три дня, военные будут проводить осмотр всех домов и их жителей, обыскивая все закоулки. Жители домов, подвергшиеся заражению, будут расстреляны, а их сожители — госпитализированы, и пробудут в изоляторе до четырех дней.       6. Люди, укрывающие в своих домах зараженных, препятствуя их казни, будут убиты вместе с ними, а дети будут направлены на самые неблагоприятные работы.       7. Все рабочие коллективы обязаны перед началом пройти соответствующую медицинскую проверку и в конце рабочего дня, сдать отчет руководству о проведенной работе.       8. Еду, необходимую для выживания, люди смогут взять в производственной точке, в районе которой будут работать. Их имена и количество пищи будет записываться, дабы избежать злоупотребления ресурсами.       9. Никто не смеет пересекать границы города. Любой, кто попытается уйти, будет расстрелян на месте.       10. Беременные женщины будут госпитализированы и пробудут время до рождения ребенка в изоляторе, дабы избежать возможного заражения роженицы и ее плода.       11. Младенцы будут выращиваться в инкубаторе, а матери смогут их видеть только после плановых осмотров домов – раз в три дня.       12. Женщины, с чьих родов прошло более пяти суток, обязаны вернуться на работу и первую неделю работать по умеренному графику – на четыре часа меньше положенного.       13. Любой, кто нарушит эти правила и прежние законы государства, будет наказан. А за самые тяжелые проступки – казнен.       Когда Алисия Даркблум узнала о происходящем в стране, да и в целом мире, она, как и прежде, все отрицала. Затем, увидев отрывки прямых трансляций из зараженных областей, девушка выключила телевизор, боясь увидеть подобное снова. У нее тряслись руки, а мысли беспомощно метались. И словно не веря в происходящее, девушка еще несколько дней ждала возвращения матери. Тщетно.       Миссис Даркблум, будучи болезненной, в очередной раз плохо себя чувствовала и, когда к ним домой пришла женщина, с документом, гласящим, что Алисия будет подмастерьем у хирургов, девушка попросила остаться с бабушкой, пока та плохо себя чувствует, но ей не позволили, под предлогом, что Алисия будет находиться на обучении всего по шесть часов в день. До Алисии не сразу дошло, что она должна будет делать, чему будет обязана научиться. Но когда смысл, как и происходящее в мире, дошло до ее ошеломленного, обескураженного сознания, девушка почувствовала нечто схожее с отчаяньем и беспомощностью. Ее терзали чувства незавершенности собственных дел даже больше, чем осознание того, что ничего уже не будет как прежде, хотя, и это она считала неоднозначным.       Она думала о том, что скоро не будет электричества. С ужасом, девушка представляла, что ей нечем будет себя занять, что она больше не сможет играть в свои любимые игры, не сможет больше смотреть фильмы и слушать рок. И почему-то, вместо размышлений о матери, на которую Алисии было, скорее всего, плевать (факт того, что Регина больше не вернется, Алисия приняла довольно спокойно), вместо размышлений об апокалипсисе, о вирусе, о миллионах смертей, Алисия думала лишь о предстоящей работе и об играх, в которые она никогда не сможет сыграть снова.       Иногда перед сном Алисия Даркблум в тайне сожалела о том, что ее жизнь, несмотря на апокалипсис, несмотря на то, что вокруг ходят миллионы оживших трупов, остается такой же обыденной, скучной и однообразной. Она жалела, что оказалась именно в этом скучном городе, в котором никогда ничего не происходит. С иронией Алисия замечала, что даже во времена всеобщего безумия, паники, ее город оставался таким же унылым и черно-белым. И она проклинала свою судьбу, из-за чего мне было немного не по себе, от услышанных грубых нецензурных высказываний в мой адрес.       Параллельно я наблюдала за Бет – подругой Алисии, за улыбчивой малышкой Арией и за ее несчастной бабушкой. За мужчиной, который умер сразу же после того, как предупредил Алисию о начале конца, и еще за одним весьма загадочным человеком. Я знала, что ему суждено жить еще очень долго, отчего наблюдать за этим парнем, который жил в одном городе с Алисией Даркблум, было необычайно интересно. И глядя на его ужасную темную беспросветную душу, видя ужасные поступки и боль, что причинял он окружающим людям, мне хотелось поскорее стереть его жалкую, мерзкую душу и жизнь с лица этого мира. Но даже Судьбе время было неподвластно, и мне оставалось лишь ждать и молча лицезреть множество страшных картин, непосредственным участником которых был именно этот юноша.