Не седьмое небо

Итачи положил ручку рядом с листом бумаги, на котором только что писал, и поднялся навстречу посетителю. Узумаки Наруто, как запомнил Итачи. Светлая шевелюра, загорелая кожа, яркая одежда удивительно сочетались с тёмно-голубым цветом его глаз. Это был паренёк младше Итачи на семь лет. И ниже Итачи. Он заглянул внутрь, наполовину всунувшись в кабинет, но не смея переступить порог. Робость? Весьма любопытно. Большинство юношей его возраста предпочитали проводить время в шумных компаниях или в заигрываниях с противоположным полом. Вероятно, Узумаки Наруто – изгой, типичный козёл отпущения. Хотя… Итачи всмотрелся внимательнее… по комплекции не очень похож. Да и на вид не напоминает ботаника, на которых обычно и обрушиваются насмешки сверстников. Наруто с любопытством рассматривал Итачи, словно отплачивая той же монетой. Нет, не забитый маленький мальчик. И вряд ли депрессивный или склонный к самоубийству. - Заходите, - Итачи указал на два кресла, стоящие друг напротив друга возле стены, оформленной, как камин. Расслабляюще. На многих это действовало умиротворённо, усыпляло бдительность и располагало к доверию. Наруто застыл на месте, повиснув на дверной ручке. Видимо, никогда прежде он не встречал живого психолога. А может, осознал, на что пошёл, и теперь ищет отговорки, чтобы исчезнуть? - Прошу вас, смелее, - пресёк на корню его сомнения Итачи. Наруто ступил внутрь и аккуратно, без стука, закрыл за собой дверь. - Здравствуйте, - сказал он. Отсутствие агрессии и показного цинизма, желание сотрудничать. Очень хорошо. - Меня зовут Учиха Итачи, - представился Итачи, распоряжением подтолкнул Наруто к креслу. – Присаживайтесь, пожалуйста. Наруто подчинился, но тут же вскочил: - Но я не сумасшедший! – поспешно сообщил он. - Вы, наверно, удивитесь, но сумасшедшие редко заглядывают к психологам, - сейчас необходимо добиться доверия. – Они в компетенции психиатров. - А разве это не одно и то же? – Наруто снова сел. Только когда Итачи убедился, что не подскочит снова, тоже опустился в кресло, стоящее напротив. - Психиатр занимается уже развитой болезнью пациента, а я – её предотвращением. Наруто задумался, поелозил на сиденье. Оно казалось ему огромным и неудобным. - Вы можете говорить мне всё, что угодно. Весь разговор останется между нами, - Итачи чуть наклонился вперёд и снизил тон. – Это врачебная тайна. Подбодрить хоть таким способом. Наруто некоторое время оставался неподвижным, потом выдохнул и наконец откинулся на спинку. - Вы сами захотели прийти сюда, или родители настояли? – Итачи деликатно избегал любопытства в интонации. Обычно его посещали люди, находящиеся на грани срыва, семейные пары, готовые половину имущества отдать, лишь бы навредить партнёру, упомянутые депрессивные подростки, которых родственники силком запихивали в кабинет. Но очень редко заглядывал кто-то вроде Наруто, держащийся спокойно и проявляющий обычную любознательность к происходящему. Он просто нервничал, как делают это все перед встречей с человеком, которому будут рассказывать самые тайные мысли. Один визит – навскидку. Может быть, он растерялся из-за какого-то события и запутался в себе, боится принять важное решение. Итачи – тот, кто поможет ему сделать шаг вперёд. И шаг правильный. - У меня нет родителей, - довольно ровно ответил Наруто. Давняя потеря, память о которой успела притупиться. - Что с ними случилось? Итачи ожидал сведений о смерти или запое, или о сбежавшей половинке, и даже о суициде. - У меня их никогда не было, - он перестал оглядываться по сторонам. Наверно, его сознание уже зафиксировало находящиеся здесь предметы. Теперь всё внимание будет уделяться собеседнику. - Не было? – уточнил Итачи. – То есть, вы их не помните? - Не было в том понимании, в каком вы привыкли видеть, - совсем неопределённо выдал Наруто. - Вас растили родственники? - Нет. - Тогда приют? - Я не знаю. Амнезия? Итачи подавил желание вскинуть брови, словно выслушивал нашкодившего ребёнка. - Тогда начните с того, что вы помните. - Я не знаю, понравится ли вам мой рассказ, - Наруто смотрел прямо, совсем без страха. То, что Итачи принял за робость, являлось последствием дезориентации. - Я уверен, услышав его, захочу помочь разобраться в вашей ситуации. - А я не уверен. Вы меня выгоните, - Наруто снизил тон и произнёс это ворчливо. - Давайте попробуем, - Итачи повторил приглашающий жест. Слишком долгая прелюдия. - Только не кричите, - предупредил собеседник. – Не люблю, когда из-за меня поднимается много шума. - Я постараюсь, - ещё мягче. Если Наруто не ведётся на направляющие вопросы, то пусть сам выберет способ начать. Пусть почувствует себя главным в этом кабинете. – А из-за вас часто кричат? - Бывает, и вопят, как резаные, - совсем освоился посетитель. - Расскажите мне о случае, который вам запомнился лучше остальных. - А вам интересно? – снова это открытое чувство, будто Итачи для Наруто – последняя связь с миром. - Услышать историю о человеке, который вызывает такую открытую реакцию? Конечно, мне интересно. - Тогда слушайте, - Наруто подобрался. И когда уже готов был начать, снова отвлёкся. – Но вы сами напросились. - Расскажите как можно ярче, - попросил Итачи. - Я гулял с собакой… Наруто хмурился. Вдумывался, наверно, заглядывал в прошлое, снова переживая неприятность. Нельзя допустить, чтобы он повторно копался в себе и расстраивался от этого. - С чьей собакой? – сбил его с мысли Итачи, умело уводя размышления посетителя с опасного пути. - А? – словно очнулся Наруто. – А, это… друг попросил. Он уезжал с экскурсией, должен был вернуться поздно вечером, а его домашние с ним поцапались и заявили, что не будут гулять с его собакой. - Продолжайте, – кивнул Итачи, предотвращая новую паузу. - Он… такой… резкий. - Друг? - Друг, - подтвердил Наруто. - Вы не обижались на него? - Нет, разумеется, - впервые собеседник проявил недовольство. - Извините, - поспешил Итачи и подстегнул рвение рассказчика. – Что же случилось, когда вы пошли гулять с собакой? - Они всегда держали собак. Каждый занимается только своей собакой, начиная с щенка. Собаки для них, как дети. А потом как лучшие друзья. А Акамару… - Наруто прервался для пояснения, - это собака моего друга. Он даже в школу с ним ходил. Итачи хотел прервать рассказ об истории отношений друга и его собаки, направить беседу в нужное русло, как Наруто сам это сделал. - Я согласился погулять. Акамару не любит поводок. Он всегда пытается перехитрить Кибу, если он его использует… Киба – это друг. Вот так. Увлёкшись повествованием, Наруто может рассказать подробности, являющиеся более ценными. - Но я надел этот дурацкий поводок. Ведь чужая собака может меня и не послушать, правда? – искал оправдания для себя. Он хотел поддержки и не показывал этого другим. - Вы правы: собаки всецело преданы только хозяину. Подгонять больше не требовалось. Наруто увлёкся. Слишком быстро почувствовал тягу облегчиться. Возможно, потому что никто попросту не желал его слушать. Молодёжь его возраста зачастую нетерпелива к рассказам, их не интересующим. Но тогда истоки проблемы не в его родителях или социальной адаптации. Итачи просто не с того начал. - Я повёл Акамару окольными путями, избегая людных улиц. Он вырывался. Наверно, он ненавидел свой поводок. Это ведь так печально, когда на тебя надевают оковы. Или сажают в клетку. Или возвышаются над тобой, а ты ничего не можешь сделать, потому что слабее. Отзывчивый и умеющий сопереживать. Но отнюдь не плакса. Узумаки Наруто мог постоять за своё мнение. - Что же сделал Акамару? – время от времени надо вставлять свои реплики, чтобы у пациента не создалось впечатления, будто собеседнику скучно. - Он был несчастен. Он смотрел на меня. Я слышал, о чём он думал. Но, знаете, я думаю, он был больше несчастен не из-за поводка, а из-за того, что его хозяин уехал. Но я всё равно его не отпустил. Дорога всё-таки, мог и под колёса броситься. А потом мы увидели их. Они шли толпой и ржали, иногда орали. Я не люблю громкие голоса. Они всегда означают чьё-нибудь недовольство. Компания ребят. Вероятно, выпивших и осмелевших от собственного количества. С такими группами иногда опасно встречаться не только пылким подросткам, но и степенным взрослым людям. - Они увидели Акамару и стали к нему приставать. А я же говорил, как плохо было Акамару. Я и им сказал. Я сказал, что он может разозлиться. И конечно же, кого-то укусил. - Давайте остановимся на этом моменте, - остановил разволновавшегося собеседника Итачи. – Вы говорите о том, что чувствовал Акамару. А что чувствовали вы? - Я? – словно удивился. - Неужели никто не интересовался вашими чувствами? - Никто. - Тогда позвольте поинтересоваться мне. Группа ребят начала дразнить Акамару, а вы… - развёл руками, приглашая продолжить фразу. - Я знал, что надо их остановить. Но разве можно остановить нацеленное оружие? – Наруто рассказывал короткими фразами, отрывисто, погружался в произошедшие события и передавал больше эмоций. – Он сказал, что дворняжек надо держать подальше от людей, чтобы не оскорбляли эстетических взглядов окружающих. А сам завидовал. Он знал эту породу и намеренно искал изъяны. Он бы высмеял их все. И злился, потому что их не нашлось. - Наруто, успокойтесь, - снова остановил готового перевозбудиться посетителя Итачи, - я же просил вас рассказать о своих чувствах. - Я и рассказываю. Я не мог равнодушно смотреть на его лицемерие… - Откуда вы знали, о чём он думает? – остановить бурную фантазию собеседника, пока он не вошёл в раж и не кинулся искать несуществующее. - Я его слышал, - и поднял голову. Их глаза встретились. Итачи понял, что Наруто верит в сказанное. Значит, переубедить его будет слишком сложно. И уж конечно, не в первый же сеанс. - Вы хотите сказать, что слышали его мысли? - Я слышал, о чём он думал. Эмпатия? Неожиданно и не так хорошо, как выглядело вначале. У Наруто обнаруживалась патология. Вера в несуществующее. - Как вы это слышали? - Я слышал… - Наруто сбился. Не мог объяснить необъяснимого. Снова вернулся в тот день. Итачи мог бы предположить и навести на мысль, но тогда это будет уже влияние на его мнение. В итоге могут получиться искажённые факты. А ложь – всегда белое пятно в процессе решения проблемы. - Он думал. А я просто знал, о чём он думал. Необоснованные выводы. - Вы не можете объяснить? - Это как закрываешь глаза и видишь картинки. Но я не закрывал глаз. Я никогда их не закрываю, если боюсь пропустить важный момент. - Иногда закрытые глаза помогают сосредоточиться, - намекнул Итачи. – Вы не пробовали? - Я же сказал, - Наруто бессильно выдохнул и расслабился. Итачи понимал, что где-то просчитался. Наруто пришёл сюда, чтобы его поняли, и встретил скептицизм. Что же должен понять Итачи? Или Наруто пришёл сюда в поисках сообщника? Искал подтверждения своим фантазиям? - Вы видите картинки, - спокойно произнёс Итачи. Придётся разбираться постепенно. – Ваши глаза сейчас закрыты. Что вы видите? - Вы не верите мне? – не ответил Наруто. - Я ещё плохо вас знаю, Наруто, - уклонился Итачи, - но хочу узнать. - Но вы мне не верите. - Я знаю, что для вас важно, чтобы я поверил, - совсем мягко, - я хочу поверить. Но для этого я должен понять, во что верить. - Вы действительно хотите понять, - с лёгким удивлением посетитель снова отлепился от спинки кресла и устремил взгляд в лицо Итачи. - Расскажите мне о картинках, - напомнил Итачи. - Они всегда разные. Это как сон наяву. Только мои сны не дожидаются, когда отключится сознание. Я закрываю глаза и вижу их. И боюсь закрывать глаза, когда наяву происходит что-то серьёзное. - Вы сейчас закрывали глаза, - вспомнил Итачи. – Что вы видели? - Кровь на стене. Итачи чуть не вздрогнул. Спокойным тоном, почти бесчувственно. Обычно подростки боятся таких видений или наоборот, стараются рассказать о них с гордостью по схеме «какой мне крутой сон приснился». - Чья кровь? - Не знаю, - Наруто повременил с продолжением и совсем неуверенно предположил. – Ваша? - Вы считаете, что ваши видения сбываются? – сразу развеять страхи Наруто о предвидении. - Не знаю. Я никогда не получал подтверждений. Отлегло. Затравленный человек под давлением обстоятельств может просто сломаться. - Я часто вижу людей, о которых думаю, - добавил он. – Я же говорил: это просто сны. Но увидел не Итачи, а его кровь. - Сны мешают вам сосредоточиться? - осторожно вернулся на прежнюю тему Итачи. - Они могут прервать моё восприятие. Я не могу объяснить. И не могу заставить вас поверить. Но я действительно чувствую, как… как чувствуют перемену настроения животные. Наверно, это какие-нибудь флюиды. - Вы можете чувствовать перемену настроения, но как вы понимаете, что думают другие? - Вы уже спрашивали меня. - А вы не ответили. Почему? - Я не знаю. - Не знаете, почему не ответили или не можете объяснить? - Я чувствую, - Наруто снова начал волноваться, - чувствую… Его приглушённый возглас заставил Итачи отказаться от настойчивости. Сейчас нельзя, если не хочет довести Наруто до стресса. - Пожалуйста, на десять секунд, закройте глаза. - Но тогда я собьюсь с мысли! - Закройте. Дышите глубже. Ровное дыхание – лучший показатель. Наруто подчинился, словно с наслаждением ловя убегающее спокойствие. - Не нужно беспокоиться, - напутствовал проводник, - скажите, из-за чего вы так разволновались? - Из-за вас. Я хочу, чтобы вы мне верили. Я не вру. Правда, не вру. - Я не говорил, что вы врёте. Я просто хотел понять. - Но не поняли? - Понимание – моя обязанность. Что вы видите сейчас? - Улицу, машины, дождь… Итачи бросил взгляд на окно. Светило солнце, в небе порхала стайка голубей. - Что-нибудь особенное? - Нет. Обычный дождь. Можно мне открыть глаза? - Конечно. Наруто вырвался из сновидения. Показалось, что он вздохнул с облегчением. - Вы не любите дождь? – поинтересовался Итачи. - Не люблю. Он мокрый и унылый. Мне холодно, когда он идёт. По крайней мере, понятна его реакция. - Вы сильно переживаете из-за неприятных событий? - Иногда. - Как из-за случая с Акамару? - Но они ведь хотели навредить Акамару, - как само собой разумеющееся, выдал Наруто. - Вы это поняли из их мыслей? - И да, и нет. Они приставали к нему. Им не нравилось, что такая забавная игрушка гуляет не с ними, а со мной. - Откуда вы это узнали? Ответ предсказуем. Всё опять сошлётся на «чувствую». - Я знал их мысли, - так и получилось, - Они знали, что поступают неправильно, но продолжали, чтобы доказать друг другу свою смелость, - это выражение лица, погружённость в события. Наруто сдерживался, моргал редко. Вряд ли за такой короткий промежуток времени можно было успеть увидеть хоть одну картинку. Наверно, это привычка. - Акамару их предупредил. Он зарычал. Я понял, что он укусит, за несколько секунд до того, как он это сделал, - снова возрастающее волнение. Чувство присутствия просто удивительное. Придётся снова сделать отступление. Итачи только надеялся, что не так скоро. - Вы чувствовали мысли собаки? – притормозил Итачи. - Как можно чувствовать его мысли? – Наруто улыбнулся. – Это были не мысли, а… короче, я знал, что он сделает. - Вы понимали это сознательно? – тут имело значение всё. - Я мог понимать сознательно, - подтверждение и тут же опровержение, - но я просто это знал. Снова упор на необъяснимость возникающих ощущений. - Что вы сделали дальше? - Я попытался оттащить Акамару за поводок. Я слышал крики. Они сбивали меня с мыслей. Я растерялся, не мог сообразить, что делать дальше… - Из-за криков? – остановился Итачи на новом нюансе. - Да, из-за них. - А если бы они не кричали? - Я ненавижу крики. Они мешают мне думать. Они… они… Не мог подобрать нужных слов и снова волновался из-за этого. - Они заглушают все ваши остальные чувства? – осторожно подсказал Итачи, ибо мог ошибаться, а вкладывать своё мнение в слова другого человека – банальная уловка. - Да, - подтвердил Наруто охотно и тут же успокоился. В цель. Дезориентируют. В принципе, такая реакция окружающих нередко вызывает стресс. - Что случилось дальше? – направил Итачи. - Я не мог сладить с Акамару. Он злился. Слушая его злость, я начал приходить в себя. Я начал думать о последствиях. Акамару могли усыпить из-за меня. И тогда мой друг обиделся бы на меня. Наверно, он бы смог простить потом. Наверно. - Вы не уверены? - Я не знал, о чём он может подумать. Но ему было бы намного хуже, чем мне. - А насколько плохо было вам? - Если бы я тогда мог, я бы вернул всё назад и обошёл этот парк стороной. Наверно, я тогда был несчастен так же, как Акамару на поводке. Я… мне трудно рассказывать об этом. Можно, я не буду вспоминать свои чувства? - Вам легче вспоминать чужие? - Да. Они не такие сложные… нет… яркие. - Вам трудно, потому что вы слишком сильно переживаете? - Нет. Мне неудобно о них говорить. Получается, что я вам жалуюсь. А я же не затаивший обиду мальчик. Я уже взрослый и должен держать в себе свои переживания. - Вы сдерживаетесь в окружении друзей и знакомых. Ваше стремление понятно. Но разве мы не договорились с самого начала, что вы не будете стесняться меня? – Итачи повторно заверил в готовности содействовать при любом раскладе. - Ну, я думал, вообще-то, что как раз вы-то меня выслушаете. - Вы не ошиблись. Выскажите всё, что хотели. Не скрывайте. Иногда нужен человек, готовый просто послушать. Немногие решаются на визит к психологу. И немногие способны быстро забывать о накопившихся невзгодах. - Наруто, вы же не станете замыкаться в себе? – дружественный тон, улыбка. Всё, что угодно, лишь бы избавить Наруто от наплывших сомнений. - Я и пришёл для этого. Не погоняйте меня. Я сам хочу разобраться. - Конечно, не торопитесь, - согласился Итачи, - понять себя гораздо важнее, чем другого. Необходимо научиться ладить с собой. Вы чувствовали себя несчастным. И… каким ещё? - Вы знали, да? – Наруто пододвинулся на краешек сиденья и наклонился вперёд, словно он хотел прикоснуться к Итачи, ощутить его материальность. Странное впечатление, будто на приёме у психолога находятся они оба. - Я не знал, - отрицательно покачал головой Итачи. – Просто предположил. - Я не хотел, чтобы другие узнали о моей другой стороне. - Вы стыдитесь её? Наруто не знал ответа. - Расскажите о другой стороне, - попробовал по-другому Итачи. - Это… - Наруто шумно выдохнул и опять откинулся на спинку кресла. У Итачи промелькнула мысль, что в разочаровании. - Это? – поторопил он, не давая собеседнику обдумать этот нюанс. - Это злость, - совершенно уверенно. Стыдился. Чего? Того, что не мог контролировать? Или самого чувства? - Почему вы считаете злость другой стороной? - А разве это не так? - Большинство людей даже не задумываются над этим. Она – наша неотъемлемая часть. - А вы тоже злитесь? – опять этот взгляд, полный любопытства. Наруто снова пытался устроиться поудобнее и поближе к Итачи. - Все, Наруто. Меня больше интересует ваша злость. - Аааа… почему она вас интересует? - Хороший вопрос, - Итачи не поддался на провокацию, - возможно, вы мне интересны со всех сторон. - А вы мне. Итачи чуть не переспросил. Давно не испытывал чувства, какое бывает на экзаменах. Это не его роль, как бы ни хотелось вызвать Наруто на обоюдооткровенный разговор. - Почему? – самый лёгкий выход заставить Наруто думать в нужном для Итачи ключе. Наруто растерялся и открыто это продемонстрировал. Он не моргал, просто смотрел на собеседника и пытался сформулировать ответ. - Вы не можете объяснить? – подтолкнул Итачи. - Потому что вы меня слушаете. - Вам не интересны люди, которые вас не слышат? – рискнул по-другому интерпретировать Учиха. - Мне интересны люди. Но если они меня не слышат, как я могу с ними разговаривать? А вы слышите. - Слушаю, - словами пациента поправил психолог. - Нет, вы сказали точнее: «слышите». Взаимопонимание. Первый рубеж пройден. - Почему вы злитесь? - исчерпав один вопрос, Итачи углубился во второй. - Наверно, потому же, что и все. - Вы… - Чувствую, - перебил Наруто, словно перехватывая реплику Итачи. - Так почему же злитесь именно вы? - В зависимости от обстоятельств. - Когда Акамару укусил другого человека, - направил Итачи спокойно, заставляя Наруто вспомнить об основной теме, - почему вы разозлились тогда? - Как почему? Разве не понятно? Акамару же был не виноват. А я боялся, что его велят усыпить. - То есть, только из-за страха за жизнь собаки? - Нет! – впервые Наруто начал проявлять чувство, которого стыдился. Он злился. Стоило посмотреть на эту его сторону. – Они вели себя, как сволочи. Любой бы разозлился. Любой! Потому что… Это уже обязанность Итачи – понять почему, но он промолчал, желая услышать ответ посетителя. - Потому что это несправедливо. А я был в меньшинстве. И не мог натравить на них Акамару. Они бы отступили. Я знал это. Но всё равно держал его. Я чувствовал их страх. Иногда мысли других людей незаметны. Но в тот раз они все слились в один хор и кричали, кричали, кричали… я ненавижу крики. - Наруто, посмотрите на меня, - поспешно перебил его самокопание Итачи. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Наруто не просто нервничал, он не находил места рукам и постоянно хватался ими то за одежду, то за подлокотник, то запускал в волосы. Наруто посмотрел. Итачи изображал из себя полную его противоположность и старался привести собственные мысли в порядок. Нельзя, чтобы в игру вступили эмоции. - Давно вы ненавидите крики? - Сколько я себя помню. - А сколько вы себя помните? - С детства. - На вас в детстве кто-то кричал? - Все кричат, если недовольны. А с криками они сильнее выражают мысли. Я не люблю слушать их одновременно. Источника искажённого восприятия Итачи не видел. Вероятно, всё же проблема кроется в детстве, учитывая, с какой неохотой Наруто говорит о нём. Понимать, что чувствуют другие люди – не то же самое, что знать это наверняка, особенно их мысли. Беседа опять заходила в тупик, где Наруто будет упираться в свою вымышленную способность и нервничать от того, что Итачи с ним не согласен. «Расскажи мне, Наруто», - попросил Итачи про себя. Расскажи всё, начиная с того, что тебя тревожит. Он ведь так и не сказал. Он сам не знал, зачем идёт на приём. Наруто изменился в лице. Больше не злился и не пытался доказывать. Он… удивлялся? - Вы хотите это услышать? – тот же вопрос. - Но вы ведь за этим и пришли? Тревога. Нельзя так открыто. - Я не знаю, кто я, - на одном дыхании вывалил Наруто. - То есть? - Вы не понимаете, - снова утверждение. - Я хочу понять. Не знал, к какой категории себя отнести, из этого сделал вывод. Довольно частая проблема. - У вас есть друзья. Вы ведь с ними общаетесь? - Разумеется. Но дело не в окружении. Они не воспринимают того, что могу воспринимать я. Раньше я пытался поговорить с ними об этом и удивлялся, почему они не понимают. Они смотрели много кино и всё равно не понимали. "Мистическое кино", - сделал для себя поправку Итачи. - Мы вместе проводили много времени и не думали о различиях. Я понял первым и испугался, что они испугаются меня. И тогда отвергнут. Одиночество ведь ещё хуже, чем непонимание. Не мешать ему высказаться. Может, поток снесёт перегородившие его камни. Итачи держал взгляд Наруто, не позволял отвернуться и додумать напрашивающиеся мысли: если собеседник молчит, ему не интересно. - Я долго был один. Мне казалось это нормальным, пока я не попробовал общение. Я не хочу туда возвращаться. И я хочу, чтобы кто-нибудь слышал мои мысли. Если злится кто-то другой, я знаю, что он сделает. Но я не знаю, что могу сделать я сам. Я боюсь потерять контроль, вы понимаете? Вы… вы меня не слушаете? - Очень внимательно слушаю, - поспешно заверил Итачи, - говорите дальше. - Что говорить? - Что хотите. Выразите свои чувства так, как хотели бы их показать. - Я сержусь, потому что вы не понимаете, и рад, что слышите. Я не знаю, чего во мне больше. Но знаю, что вы меня не понимаете не специально. Вы просто не думаете о том, что можно поверить… Остановить сейчас же! Наруто слишком зациклился на Итачи, пытается предъявить доказательства и не представляет, где их раздобыть. - Я не рассчитывал встретить именно вас, - продолжил он. Не остановил. Непоколебимая вера Наруто тронула до глубины души. Он действительно не понимал, как фальшива его убеждённость. Всплыло внезапное сочувствие и желание помочь разобраться до конца. И не отпускать этого юношу, пока они не разберут в подробностях все вопросы. - Можно я приду ещё раз? – ещё более неожиданный конец излияний. - Конечно, можно. Вам стало легче? – поинтересовался Итачи так же спокойно. - Да, я высказался и… это на самом деле работает, - Наруто расслабился, словно иссякли последние силы, но взгляда от Итачи не отвёл. - Что вы сейчас испытывали? Какие чувства? - Много. И опять злость. - Вы не вышли из-под контроля, - напомнил Итачи. - Но я злился и мог! - Вы слишком опасаетесь своих эмоций. Иногда стоит давать им волю. - Но я не хочу. - Вы пробовали делать это раньше? Откуда-то ведь должна появиться эта фобия. - Когда был одинок. Но я научился жить среди людей и теперь могу сдерживаться. А если чувствую, что не могу, стараюсь уйти. - И не пытаетесь решить конфликт на месте? - Если этого не пытается другой. Они всегда слишком сильно возбуждены, чтобы уступить. А я не могу уступить, если прав. - И вы были правы, когда злились на обидчиков Акамару? - Да, я был прав. Я знаю, что это звучит самоуверенно, но я был прав. Собака не виновата в том, что её вынудили защищаться. - Так что же случилось дальше? Больше не злился. Не пришлось прибегать к вынужденной паузе и снова останавливаться на картинках. Скоро они коснутся и темы сновидений наяву. - Я ушёл, хотя должен был врезать каждому из них. Это было бы справедливо. Но они позвонили в полицию. - Вы видели, как они звонят? - Нет, я снова видел их мысли. Ничего не мог изменить. Я бы сумел остановиться сам, но как остановить чужого пса, если он почувствует азарт? Я должен был выбирать. Разве это не правильный поступок? - Насилие – это не совсем хорошо, - согласился Итачи. – Вы контролировали себя в тот момент? - Да. - Но утверждали, что боитесь потерять контроль. - Это не такая ситуация. Тут от моих решений зависела не только моя жизнь. - А как бы вы поступили без Акамару? - Я уже сказал. - Ударили бы, - подтвердил Итачи, - но как далеко вы бы смогли зайти? Наруто опять растерялся. Или ответ был настолько неприятен, что его трудно было произнести вслух. - Я не буду вас осуждать, - сразу оговорил Итачи. - Думаю, до конца. До конца – очень растяжимое понятие. В той же степени оно означало легкую месть, когда все оставались на своих ногах, и летальный исход. - Что вы подразумеваете под выражением «до конца»? - Всё, что угодно. Я не знаю. Я не хочу думать. Не заставляйте меня. - Хорошо, - смиренно согласился Итачи, - если вам трудно. Но я бы очень хотел услышать ответ. Надавил на психику, воспользовался упоминанием Наруто о желании поделиться. Реакция оказалась снова неординарной. Наруто повернул голову в сторону. Так, как будто бы утратил с таким трудом достигнутое доверие. Давление – очень плохо. - Что было с Акамару потом? – увёл Итачи и заметил, с каким облегчением вздохнул собеседник. Надо копать в том отрезке времени, которое Наруто характеризовал как одиночество. - Я отвёл его домой, потом слышал крики. Не вслух, мысленно. Они уверяли, что всё в порядке, но продолжали обвинять. И мой друг тоже, когда вернулся. Акамару остался жив. С него все обвинения сняли. Но их не сняли с меня. Если спросить, почему Наруто так решил, Итачи снова наткнётся на смутное заявление о чужих мыслях. Он сбирался с духом на новую атаку ради распутывания этого клубка, как посетитель опять сломал привычную схему. Он вскочил с места так резко, как если бы подвергался настоящей опасности. Упёрся раскрытыми ладонями в колени, принимая позу только что вышедшего из марафона бегуна. Итачи не успел с ответной реакцией. Теперь было что-либо предпринимать поздно. Если он встанет, то голова Наруто упрётся ему в живот. - Наруто, что случилось? – вместо физических действий Итачи снова избрал диалог. - Можно я пойду? - Наруто, пожалуйста, сядьте и попытайтесь ни о чём не думать. - Нет, я пойду. Пожалуйста, отпустите меня. Вы не можете задержать меня тут против воли… - Никто не собирается вас удерживать насильно, - заверил Итачи. Наруто выпрямился, чем собеседник и воспользовался. Теперь они стояли рядом друг с другом и опять смотрели глаза в глаза. - Вы испугались? - Нет. - Тогда сядьте и постарайтесь расслабиться. Если вам это поможет, можно включить музыку. - Нет, я пойду, - Наруто отступил. – Я, в самом деле, не боюсь. И психиатр вы клёвый… Психолог, - на месте исправился Наруто. - Я просто пойду, ладно? - И вернётесь? – спросил Итачи. Не хотел. Вообще поначалу рассчитывал покончить с посетителем за один приём. - Вернусь. Только не обещаю, что завтра. Но я обязательно вернусь, - та уверенность, которая внушала доверие. Итачи остановил себя в последний момент, чтобы не выплеснуть эмоциональное предположение. Неадекватная реакция из-за того, что он подумал о возможной способности Наруто убить? Но это значило бы, что Итачи поверил. И по неосторожности напугал пациента. Тут не в чужих отклонениях копаться, а в своих надо. - Я могу попросить записать вас на ближайшее свободное время, - у самой двери остановил беглеца Итачи, приковал к месту единой фразой. И тут же смягчил. – Если вы не против. - Я лучше позвоню. - Хорошо, как вам будет удобнее. Останови. Если он уйдёт, ждать звонка придётся слишком долго. А Итачи очень хотелось принять участие в проблеме этого юноши. Наруто остался возле двери, сосредоточенно думал, боролся с собой. И ни за что не останется, какие бы доводы ни привёл Итачи. Последний воспользовался заминкой Наруто и подошёл к нему, сохраняя некоторую дистанцию. - Позвольте вас проводить. Проводить до двери – старый трюк, чтобы собеседнику было сложнее уйти, если разговор не окончен. Итачи откровенно навязывался и сам это понимал. Какая-то часть беседы затронула его глубоко внутри. Хотелось снова увидеть Наруто и разобрать то чувство… очень тревожное чувство. - Если вы уйдёте вот так, вы не почувствуете себя потерянным? – тихонько осведомился Итачи. Всё шло по наклонной плоскости. - Нет, - наконец улыбка Наруто, - вы боитесь за меня. И вы хотите мне помочь. Какую же неблагодарность я выражу, если просто развернусь и уйду. Итачи помедлил, а потом кивнул и отступил на шажок. - Я позвоню, - повторил он. Итачи остался на месте, ожидая чуда, исходящего от двери. Дверь безмолвствовала. Вместе с Наруто ушло что-то ещё. Итачи озадаченно потёр лоб пальцами правой руки и вернулся к столу. Собирался отвлечься бумажной работой, но ничего не делал. Мальчик, который значительную, вероятно, важнейшую для адаптации в обществе часть жизни провёл в одиночестве, сформировал своё мировоззрение. Неизвестно, чем он заполнил пробелы в общении. Думает, что способен на убийство. Его бегство тому доказательство. Или всё же разоблачение его страхов? Итачи отодвинул из-под носа недописанную работу и взял новый листок. Первое, что он написал, было имя. Потом добавилась следующая строчка: «1. Одиночество.» Тут кроется главный секрет. Выяснить, где его семья, в каком окружении он рос, не совершалось ли над ребёнком насилия. Не обязательно сексуального характера. Давление – то же насилие. Итачи без раздумий применил его при прощании. Ниже бумага оставалась безукоризненно-белой. Стоило проанализировать, что натворил сам Итачи и что его толкнуло на это.