Appetite

После двух часов поисков по всему кораблю, Доминик остался ни с чем — Мэттью словно сквозь землю провалился. Он уткнулся лбом в дверь каюты и вставил карту в слот, чтобы открыть ее. Где бы ни находился сейчас Мэттью, ему, Доминику, оставалось лишь сидеть и ждать его появления в их номере, чтобы поговорить. — Ты был прав. Свет был выключен — комната была почти полностью черной, за исключением двух ванильного цвета свечей. Огоньки всколыхнулись, словно ожидая ответа Доминика. — Правда? — Ты не можешь просто взять и бросить свои рабочие дела, чтобы преспокойненько отдохнуть на круизном лайнере. Я понимаю. — Ты серьезно? — колени Доминика коснулись края кровати. Любой другой мужчина на его месте ожидал бы слов извинения, но Мэттью не был любым другим. Он только что подарил Доминику свою победу, прежде чем тот сумел понадеяться на то, чтобы преподнести лавры победителя в ответ. Доминик нерешительно согнул ногу в колене и присел на кровать. Секунду помешкав, он пополз навстречу Мэттью — его глаза уже привыкли к темноте достаточно, чтобы различить стройную фигуру, расположившуюся на простынях, а пальцы наткнулись на нечто не совсем похожее на мягкий шелк. Мэттью кивнул, когда Доминик перестал шевелиться. — Думаю, у меня морская болезнь. — Извинение. — Уверен? Снова кивок. — Это единственное объяснение моего поведения. — Оу. — Поцелуй. Принято. — Мэттью, на тебе надето полотенце? — Да. — А что еще на тебе есть? — Твой любимый парфюм - если ты считаешь это предметом одежды. Доминик шумно втянул носом воздух, до смерти желая поцеловать Мэттью, но понимая, что перед этим ему нужно сказать кое-что еще. — Мэттью… я такой придурок. — Мне ли не знать — я тут голый лежу уже почти час, а ты как сквозь землю провалился. Раньше у тебя был нюх на такие вещи… Доминик просиял в улыбке и покачал головой: — Послушай, я серьезно. Я думал, что ты просто не понимаешь, но я оказался неправ. Ты понимал и принимал это, еще больше, чем я когда-либо, чем когда мы впервые встретились. Помнишь? Ты сказал «нет», а я продолжал увиваться за тобой. — Но я рад этому. — Как и я, но я мог разрушить твою карьеру. — Мэттью молчал. — И ты всего лишь просишь меня радоваться нашему отпуску на этом лайнере и отдохнуть от работы, после того, как ты меня поддерживал? Это же мелочи. Я должен был отключить телефон в ту же секунду, как мы оказались здесь… Я не знаю… — Поиграть в шаффлборд? — Ты ведь даже не играешь в шаффлборд. — Но я мог бы научиться! Смеясь, Доминик подвинулся ближе к Мэттью. — Прости меня за то, что я вел себя как полный мудак. Но сейчас я здесь, и я ценю то, что ты для нас сделал. — Доминик, мне нужно тебе кое в чем признаться. — В чем? Мэттью повернулся на постели, хватаясь за полотенце и двигаясь ближе к Доминику: — Я ненавижу круизы, — он фыркнул и, закатив глаза, добавил: — Вся эта затея была дурацкой. Я не люблю людей — и ты об этом знаешь. Мы даже не должны быть здесь. Теперь настала очередь Доминика молчать. — Тогда… почему мы здесь? — выдал он после паузы. — Потому что я очень хреново выражаю свои чувства. С этим Доминик поспорить не мог. — Ну, — тихо попросил он, — ты бы мог попробовать сделать это сейчас? Повисло долгое молчание, прежде чем Мэттью вновь заговорил. — Я просто хотел провести время с тобой. Доминик удивленно моргнул, прежде чем вспомнил, что его взгляд должен выражать поддержку и ободрение. Он ждал продолжения — вздохнув, Мэттью махом выпалил остальное: — Дома так много всего отвлекает, и у меня нет оправдания для того, чтобы попросить тебя отключить телефон, вырубить телек или не открывать дверь. Но здесь, здесь у меня есть причина, по которой я веду себя как мудак. Я притащил тебя сюда только потому, что я… скучаю по тебе. Ты мне нужен. И я хотел, чтобы ты был только моим. Доминик шокировано округлил глаза; он никогда не слышал, чтобы Мэттью в открытую признавал свою необходимость в чем или в ком-либо. Он знал, что Мэттью любит его. Но мысль о том, что Мэттью так сильно нуждается в нем, никогда не посещала голову Доминика. — Если ты сейчас же не скажешь что-нибудь столь же глупое, я пойду одеваться. — Боже, Мэттью. Я так сильно люблю тебя. Доминик провел ладонью по темным прядям и, придвинувшись ближе к Мэттью, соединил их губы в поцелуе, словно заново знакомясь с ним. Мэттью ответил ему взаимностью, обнимая своего бойфренда за шею, поглаживая горячую кожу пальцами. Хоть они и не могли различить их в темноте, они чувствовали улыбки друг друга. Вскоре порыв из смеси поцелуев и хихиканья утих, губы Мэттью медленно скользили по губам Доминика. Они чуть слышно выдохнули, прикрыв глаза. Кожу покалывало в предвкушении большего. — Знаю. Я тоже люблю тебя, — пробормотал Мэттью в уголок любимых губ. Он поерзал на месте, после чего устроил руки на плечах Доминика, продолжая целовать его, позже спускаясь на подбородок, целуя шею, чуть дольше задерживаясь на адамовом яблоке, прикусывая покрытую легкой щетиной кожу, после чего губы Мэттью вернулись к кадыку Доминика, легонько целуя излюбленное местечко. — От тебя пахнет свежестью, — пробормотал Доминик, уткнувшись носом в темную макушку. — Ну, — пожал плечами Мэттью, — я сходил в душ. — И этот парфюм просто охренителен, — протянул Доминик, делая глубокий вдох. — Определенно мой любимый. Его бывший наставник усмехнулся, укладываясь на кровать и утягивая Доминика на себя. — Я знаю. Доминик подавил смешок, касаясь пальцами идеально гладкой, молочного цвета кожи на животе Мэттью, в итоге переходя на полотенце. Он нежно поцеловал правый сосок, с медлительной тщательностью двигая губами. — Ммм, как же я люблю… — Мэттью выгнул спину, — твой великолепный рот. Еще. — Ты позволишь? — прошептал Доминик, вновь фокусируясь на груди Мэттью, и провел пальцем по набухшей горошине слева. — Тебе нравится? Мэттью кивнул, откидываясь обратно на подушку. Доминик улыбнулся, продолжая ласку и касаясь груди Мэттью языком, когда тот подался вперед. Мэттью не часто разрешал Доминику проявлять столь повышенное внимание к своим соскам, потому что эта эрогенная зона была чересчур чувствительной, и Мэттью торопился избежать всяческого контакта. Однако если он был в нужном настроении, Доминик мог посасывать темные горошины так долго, как ему вздумается, отчего их обоих накрывало мешающее нормально дышать желание. — Боже, как хорошо, — сглотнул Мэттью, выдыхая. — Прекрати. Нет, пожалуйста. Не останавливайся. — Все, уже не нравится? — спросил Доминик, наклонив голову — Мэттью вцепился пальцами в собственные волосы. — Нравится, мать твою… еще как, — возбужденный до предела, Мэттью заметно вздрогнул и, прикусив губу, схватил руку Доминика, направляя ее к скрытому полотенцем стояку. Простонав, Доминик коснулся соска самым кончиком языка, бормоча: — Я буду заниматься этим целую блядскую вечность… Мэттью прочистил горло, чуть приподнимаясь, и покачал головой, придвинувшись ближе к Доминику: — Не сегодня, — его пальцы скользнули за пояс джинс парня, и он усадил Доминика на колени, смотря тому прямо в глаза. — Сегодня мы будем делать только то, что хочешь ты. Доминик одарил его самой очаровательной улыбкой, которая вкупе с взлохмаченными светлыми прядями обезоруживала наповал, и слегка качнул головой: — И что, по-твоему, я хочу сделать больше, чем это? Проникновенный взгляд темно-синих глаз Мэттью в тусклом свете номера поразил Доминика. Мэттью подвинулся ближе, забираясь ладонями под рубашку Доминика и оглаживая поясницу, прижал парня крепче к себе и, коснувшись губами его уха, наконец, прошептал: — Трахнуть меня, конечно же. Доминик удивленно распахнул глаза, отстраняясь от Мэттью и вглядываясь в его лицо. — Не дразни меня. — Даже и в мыслях не было, — Мэттью вцепился в плечи Доминика, откидываясь на кровать и утягивая парня на себя. – Ну? Дважды предлагать не буду. За последние три года Доминик мог на пальцах одной руки пересчитать то количество раз, когда Мэттью позволял ему исполнить эту тайную прихоть. Доминик по природе своей не был доминантом и обычно предпочитал подчиняться Мэттью в постели. И результаты еще никогда не разочаровывали. — Ты уверен, что хочешь именно этого? — Уверен ли я, что хочу, чтобы ты загнул меня над этой кроватью, толкнулся членом в мою задницу и заставил меня кричать твое имя и комкать простыни? Да, Доминик, я абсолютно в этом уверен. Но, важнее всего то, что этого хочешь ты — у тебя все на лбу было написано, пока мы целовались. Я всегда понимаю, когда ты этого хочешь, и прямо сейчас, ты этого пиздец как жаждешь, не правда ли? — Хочу, — Доминик кивнул, чувствуя, как его веки тяжелели от возбуждения и он достигал того бесконтрольного состояния, которое так обожал Мэттью. — Просто до охуения. Ответом Мэттью стал неспешный поцелуй, и Доминик воспользовался моментом, блуждая руками по обнаженному торсу своего бойфренда, мучительно долго подбираясь к краю полотенца и, наконец, начиная развязывать узел. Доминик скользнул языком в рот Мэттью, потягивая мягкую ткань на себя и тихо ворча, потому что узел никак не хотел поддаваться. — Ничего проще придумать не мог, да? — Это обычный узел, Доминик. Разве сложно… — Очень сложно, понятно? — улыбнулся Доминик в ответ, целуя Мэттью в уголок губ и в отчаянии дергая полотенце. Мэттью закатил глаза, убирая руки с загорелых плеч. — Бедный похотливый малыш… Он развязал узел, наконец позволяя Доминику скинуть с себя полотенце и бросить его на пол. Тот вновь навис над Мэттью, жадно целуя любимые губы и оглаживая руками горячую кожу, до этого скрытую мягкой тканью. Но Доминик был художником, и теперь, когда Мэттью был полностью обнажен, он не собирался упустить эту возможность и разрушить момент спешкой. Доминик, до сих пор будучи в одежде, начал легко целовать Мэттью, мимолетно касаясь покрасневших губ собственными. Это волновало и сносило ему крышу — находиться рядом со столь открытым, обнаженным Мэттью, при этом самому быть в полностью застегнутой рубашке и джинсах. Доминик на секунду позволил себе насладиться видом, впитать в себя это ощущение каждой клеточкой тела, после чего опустился ниже и принялся целовать живот Мэттью. Гладкая кожа тут же покрылась мурашками, пока он оглаживал бока и бедра кончиками пальцев. — Отсоси мне, — пробормотал Мэттью через некоторое время. — Еще не время, — покачал головой Доминик. Мэттью никогда не нравилось терять контроль, отдавать бразды правления кому-то еще. И он до сих пор не любил это делать, даже в постели. Просто иногда он признавался самому себе, что ему нравилось, что делал Доминик, когда контроль был у него. Но Мэттью определенно не нравилось, когда ему говорили «нет». — Доминик… — он слегка присел. Снизу донеслось какое-то мычание, после чего Доминик поднял глаза. — Нет. Ты позволил мне взять тебя сегодня? Тогда мы все будем делать по-моему. А теперь, ложись обратно. — А я не могу… — Нет, не можешь. Будешь делать, как я скажу, — более решительно заявил Доминик, упирая ладонь в грудь Мэттью и заставляя того лечь на постель. Поднявшись чуть выше, Доминик оставлял за собой дорожки из поцелуев и укусов по всему торсу Мэттью, пока кожа не начала краснеть, при этом касаясь пальцами твердых сосков. Мэттью выгнул спину. Слушая нарастающие по своей силе всхлипы и стоны, Доминик продолжал вылизывать его грудь, позволяя себе потереться о бок Мэттью в качестве некой разрядки — в его джинсах было невыносимо тесно с того момента, как он скинул с Мэттью полотенце. Доминик лег на бок, и Мэттью повернулся к нему лицом, устраиваясь удобнее, после долгих минут выгибания спины - он извивался на кровати, как уж на сковородке. Доминик принялся неспешно поглаживать член Мэттью, тем самым вызывая с его стороны едва слышные стоны, Мэттью прикрыл глаза, получая удовольствие от ощущений. Доминик пару секунд смотрел на лицо Мэттью, наслаждаясь видом — он прикусил губу, как только большой палец Доминика задел покрасневшую головку, затем разглаживая капельки смазки по всей длине. — Доминик… сними с себя рубашку. — Доминик не ответил, продолжая дразнить Мэттью и смотреть на него, пока тот не открыл глаза. — Пожалуйста. Пожалуйста, только рубашку. Доминик должен был контролировать ситуацию. Доминик непременно должен был ответить «нет». Но также он хотел сдаться каждый раз, как видел эти прекрасные голубые глаза. И он не мог отказаться от чего-то, когда Мэттью умолял. На секунду сев, Доминик расстегнул верхнюю половину пуговиц, пока Мэттью с невиданным энтузиазмом помогал расстегивать остальные. — Блять, какой же ты сексуальный, — Мэттью склонился ниже, чтобы поцеловать загорелую грудь, но Доминик и так позволил ему больше, чем можно было, поэтому он нежно, но непреклонно вновь уложил своего бойфренда на кровать. — А вот теперь я тебе отсосу. Он раздвинул ноги Мэттью коленом, уперся ладонями в матрас и склонился ниже, после чего медленно провел языком по всей длине, не отрывая глаз от восхищенного взгляда Мэттью. — Твою мать, - вот, что удалось сказать Мэттью перед тем, как он закрыл глаза, потому что Доминик задержался у головки, кончиком языка собирая новые капельки смазки. Мэттью смял простыни в кулаки, его член скользил по губам Доминика, и он открыл глаза как раз в тот момент, когда парень открыл рот, обхватывая головку. — Господи боже… Плотно обхватывая губами стояк Мэттью, Доминик одновременно с этим коснулся его яичек, довольно быстро находя ритм и попеременно двигая ртом и рукой. Вниз, вверх, сжать, ожидать реакцию Мэттью. И реакция последовала незамедлительно: стоны становились громче с каждым разом, когда Доминик опускал голову между его ног. — Да, да, блять, да… Дом, как же хорошо… Доминик улыбнулся, отчего его губы на миг соскользнули с горячего члена. Он знал, что Мэттью поистине наслаждался процессом, погружался в пучины удовольствия. Он использовал укороченный вариант имени Доминика только тогда, когда только на это были способны его разгоряченные разум и рот. Доминик не был уверен, что Мэттью понимал это, что дарило действу невероятную нотку сексуальности, ради которой жил Доминик. Он продолжал двигать головой, не сбиваясь с ритма и задевая пальцами анус Мэттью. — Блять! — Мэттью дернулся, и Доминик почувствовал, как тот вздрагивал, пока он оглаживал его бедра, посасывал головку его члена и касался самого чувствительного места в его теле. — Хочу испробовать тебя на вкус. — Боже, да, — задыхаясь, выпалил Мэттью. — Хочу тебя, целиком и полностью, — сказал Доминик, после чего в последний раз провел языком по возбужденному члену и шумно сглотнул, не убирая пальцев от входа. — Ты хочешь почувствовать мой язык? — Еще спрашиваешь, — яростно кивая, ответил Мэттью. Доминик вновь опустил голову, не давая Мэттью и секунды передышки, прежде чем начал с жадностью вылизывать его дырку, без перерыва двигая губами, пробуя на вкус и мучая каждую клеточку тела Мэттью. Он остановился, сглатывая, после чего начал медленно скользить языком туда-сюда. Мэттью хватал ртом воздух, безумно стеная и выкрикивая имя Доминика между всеми ему известными вариациями слова «ебать». Доминик отстранился, уставившись на Мэттью с открытым ртом. На его лице не было ни ухмылки, ни глупой улыбки. Его губы, нос, все тело являлись воплощением секса, и огонь в его глазах горел только по одной причине — он собирался поглотить Мэттью целиком. — Тебе это нравится. — Боже, да! Доминик продолжал смотреть на него, словно дикий зверь. Мэттью был очарован его видом и не мог отвести глаз, когда Доминик приставил палец к его дырке. — Тебе нравится, когда я вылизываю твою задницу? Когда тебе горячо от моих пальцев внутри? — Черт возьми, я сейчас- Когда Доминик толкнулся пальцем внутрь Мэттью, он закричал. — Да, Мэттью. Чувствуешь, как я касаюсь тебя? — Да… — ответил Мэттью хриплым голосом, слегка приподнимая бедра. — Ты любишь чувствовать меня внутри, не так ли? — прорычал Доминик, двигая рукой все быстрее, приникая губами к члену Мэттью. — Блять, блять, да- — Да, стони для меня, Мэттью… Доминик дал свою последнюю инструкцию, вновь принимаясь сосать, проникая еще одним пальцем в тело Мэттью, двигаясь в едином ритме. Мэттью не стонал. Он издал истошный вопль, вздрагивая всем телом и теряя остатки контроля. — Умоляю тебя… блять! Доминик продолжал двигать пальцами, чувствуя подступающий оргазм Мэттью: — Кончишь для меня? — Да! — Хороший мальчик, кончай в мой грязный рот, ну же, Мэттью, кончай- — О боже. Доминик выждал момента, пока Мэттью не начнет вскидывать бедра, дрожа от подступающей волны наслаждения, и тогда резко остановился, закрывая рот и убирая пальцы, однако не освобождая член Мэттью из плена своего рта. Он глянул наверх. — Чт- что? Что т-такое? — бормотал Мэттью, не в силах осознать произошедшее. Он вцепился в одеяло, уставившись на Доминика. – Что? .. — Доминик сглотнул, шумно втягивая воздух через нос. — Какого хрена?! Ну же! Господи, блять, боже мой! Когда Доминик не ответил, Мэттью опустил руку в попытке коснуться себя и подался бедрами вверх — Доминик тут же прижал его руки к кровати. — Я умоляю тебя, пожалуйста, дай мне, блять, кончить! Что ты- какого- — Мэттью рухнул на подушку, издав что-то среднее между стоном и криком. Доминик коснулся основания члена Мэттью пальцем, чувствуя, как по длине проходит мелкая дрожь из-за буквально стальной хватки его губ. Он приподнялся на колени, до сих пор не двигая ртом, и расстегнул джинсы. — Какого черта здесь происходит?! Пожалуйста! Доминик промычал в ответ, вынуждая Мэттью глянуть вниз и увидеть, что же происходило. — Оу. Черт. Боже милостивый, да. Он, наконец, «освободил» Мэттью, резко раздвигая его ноги и толкаясь своим членом в его тесную задницу. — Блять! Блять, да, Дом! Доминик нагнулся вперед, глубокими толчками вколачиваясь в тело под ним, отчего у Мэттью закружилась голова. С каждым шлепком кожи о кожу, он стонал и рычал куда-то в темную копну волос. — Хорошо, боже, как же хорошо… — Доминик каждый раз входил на всю длину, и после нескольких секунд сумасшедшего, мешающего дышать и думать траха, он чуть отклонился, перенося вес на колени и дразня Мэттью в последний раз, полностью выходя из него и после наблюдая за тем, как его член, дюйм за дюймом, исчезает в податливом теле. — Пожалуйста, — проскулил Мэттью, извиваясь на простынях. Ухмылка вернулась на губы Доминика: — Скажи мне. Скажи мне, чего ты хочешь — Твой член. Чтобы ты трахал меня, пожалуйста, Дом, не останавливайся- Доминик не мог ему отказать и вновь принялся неистово трахать Мэттью, в тишине слушая оглушающий звук соединения их тел. Мэттью прикусил его плечо, выпаливая что-то неразборчивое. — Черт, черт, я не могу, я- Мэттью кончил, пачкая постель и их с Домиником животы, пока тот продолжал вколачиваться в него. Он пытался восстановить дыхание, наблюдая за Домиником — на его лице уже появилось пошло-сладкое выражение предвкушения оргазма, и вскоре он громко выкрикнул имя Мэттью, кончая. Доминик тут же рухнул на Мэттью, упираясь лбом в его плечо, дрожа всем телом от усталости и испытанного удовольствия. Отстранившись, Доминик лег на бок, — тепло их сплетенных воедино тел начало понемногу рассеиваться, и Мэттью тут же накрыл их одеялом. — Эй, иди ко мне, — Мэттью обнял Доминика за талию, пока тот крепче прижимался к своей второй половинке, закрывая глаза. — Тепло? Доминик кивнул, выдыхая. Мэттью сделал то же самое, целуя его покрытый капельками пота лоб, и притянул к себе. После пары минут тишины и тяжелых вздохов, Доминик прочистил горло: — Итак… я был, эм, хорош? — Хорош? Был ли ты хорош. Доминик кивнул. — Доминик, я сейчас не только переосмысляю последние три года своей сексуальной жизни, но и думаю о том, будет ли это слишком странным, если я сделаю футболку с надписью «Сучка Доминика Ховарда», — Доминик хихикнул. — И она будет очень полезной, потому что я, кажется, забыл свое имя. Теперь Доминик смеялся вовсю, утыкаясь носом в изгиб шеи Мэттью и качая головой. — А еще она будет очень полезна в конце нашего путешествия. Доминик на секунду поднял голову, укладывая ее на грудь Мэттью: — Правда? И почему же? Мэттью хитро улыбнулся ему. — Если я расскажу, тогда это не будет сюрпризом. *** Неделю спустя… — Дамы и господа, добро пожаловать на Арубу! Мэттью пересек холл отеля, удерживая идущего за ним Доминика за руку. — Да, у меня было особое пожелание… Я хотел бы узнать, было ли оно учтено? — Конечно, сэр, — улыбнувшись, ответил администратор. — Посыльный, о котором вы просили, уже ожидает вас, вместе с вашим багажом. Доминик обернулся, чтобы увидеть человека, стоящего с их гигантскими сумками, и теперь он понял, почему Мэттью настаивал, чтобы они не брали чемоданы на колесиках. — Ну привет. Низенький, уже не такой пухлый, но выглядящий более несчастным мужчина, с оскалом обратился к ним: — Добро пожаловать, джентльмены. Меня зовут Винс, и я буду рад обслуживать вас. — Простите, — сказал Мэттью администратору, — но в его взгляде нет ни капли энтузиазма, которого я так ожидал. Смотрите, он даже не улыбается. Лицо мистера Фуско украсила натянутая широкая улыбка, и он в четвертый раз поднял с пола их сумки. — Могу ли я проводить вас до номера? — Да, но сначала, прежде, чем ты бросишь наши сумки, я бы хотел, чтобы ты провел нам экскурсию по отелю. Доминик перевел взгляд с ослепительной улыбки Мэттью на раздраженную физиономию Винса, пытающегося улыбаться. — Конечно, сэр. С великим удовольствием. Следуя за своим новоявленным экскурсоводом, Мэттью и Доминик обменялись понимающими взглядами и смешками. Они завернули за угол, поэтому шепот Мэттью мог слышать только Доминик. — Самый. Лучший. Отпуск.