Граница с севером

Мне было душно и как-то неловко. Привычной за последние дни толпы почти не было, и тишина даже немного давила. В длинном коридоре кто-то постоянно о чем-то говорил, но звуки терялись, долетая до нас каким-то невнятным гулом. - Кофе? – Эдан протянул мне большой стакан, почти до краёв заполненный светло-коричневым напитком. За последние дни кофе стал привычным напитком, и почти все время мы пили только его, изредка заедая то булочками, то пиццей. О домашней еде пришлось забыть, ведь почти все время мы проводили в государственных учреждениях, то пытаясь опознать кого-то, то давая очередные показания, а теперь ещё приходилось торчать тут в перерывах между заседаниями суда. Сейчас почти вся пресса юга толпилась у входа в здание главного суда и пыталась урвать хоть слово от входящих сюда. Но мы, следуя наставлениям обвинения и полиции, хранили молчание. Главное слушание по делу о похищениях проходило сегодня и, как и все предыдущие, было закрытым. Сторонников сделать слушания открытыми было достаточно, но никто бы не позволил альфам открыто рассказать о том, что происходило с ними. Потому что заставлять их вновь переживать все это публично было просто бесчеловечно. Эдан почему-то взял на себя обязанности по организации всего, чего только можно было: заказывал еду, обзванивал нужные контакты и просто бегал по этажам здания, когда нужно было кого-то найти. В этом он оказался просто незаменимым. Все же мы, наверное, слишком рано стали его хоронить. После того как его перестали держать в четырех стенах под капельницами, он словно заново родился. Мы больше всего опасались, что он отдаст концы на многочисленных заседаниях и слушаниях, но оказалось, жажда засадить тех, кто изуродовал его брата, давала ему безграничную энергию жизни. Мы прилетели на юг две недели назад, налаживали контакты, общались с розыском и полицией, помогали Джену улаживать то, до чего он просто не успевал добраться. А неделю назад нашли Майкрафта и еще трёх пропавших альф. Теория Брайана о похищениях почти не сбоила. Только вот один альфа все же оказался неучтенным. Его почему-то записали в погибшие, перепутав чей-то труп с его. В остальном – все было именно так, как Брайан нам и описывал. А пять дней назад накрыли банду похитителей. Почти всю. Они пытались скрыться через плохо защищённую границу с востоком, чтобы там затеряться. Но дело вышло слишком громким, и буквально все страны были начеку, готовясь к возможному их появлению. Поговаривали, что полиция даже шла на сделки с другими группировками, обещая уступки, если те помогут накрыть эту банду. Столько жути, сколько мы пережили за последнюю неделю, я не смог бы найти, даже если бы перерыл все дела заключенных по особо тяжким преступлениям. Похищение альф и их торговля были лишь верхушкой айсберга. Что скрывалось под водой, оказалось намного более ужасным. Конечно, то, что мы подозревали и чего так опасались, оказалось правдой. Альф похищали не только для того, чтобы те спали с бетам, но и чтобы беты спали с ними. А еще обнаружили несколько омег, которые тоже жаждали оказаться «сверху», в обычных борделях таких услуг не найти, а тут надо было всего лишь заплатить. А когда в ходе разбирательств всплыл клиент-альфа, между прочим, сам очень дорогая покупка одной шишки, то тут уже невозможно было даже предположить, как до подобного могло дойти. Сложно представить, почему некоторые беты и омеги хотели отыметь альфу. А мы, в попытках это выяснить, вдруг нашли целую толпу извращенцев, просто мечтающую оказаться с альфой в позиции «сверху». Нет, конечно, бывало, что альфы менялись ролями с омегами, но это было скорее от пресыщения интимной жизнью и желания как-то ее разнообразить, то есть добровольно. А тут… Часто похитители использовали подобный прием, чтобы наказывать бунтующих альф, не желающих играть по их правилам. Тогда их просто отдавали на ночку-другую одному извращенцу. Что там было, мы не сразу узнали, а когда узнали, то предпочли бы забыть. Послушных же и терпеливых альф никто не трогал. Майкрафт был из таких. Почти все время со своего похищения он был их «любимчиком». Мы пока не знали, что за тактику выживания он разработал, но почти до самого конца расследования он был исключительно «сверху», и клиенты у него были самые благодарные. А потом Итан заговорил. В день, когда его показали по телевизору, жизнь Майкрафта превратилась в ад. Похитители выполнили свое обещание, и чем сильнее разрастался скандал, тем сильнее ему доставалось. В конце расследования его нашли в каком-то клубе, вообще никак не относящемуся к делу о похищениях. Зато напрямую раскрывающему другое дело о некоем таинственном месте, где извращенцы реализуют свои желания заняться сексом против воли кого-либо. Итан не мог спать трое суток, обвиняя себя в том, что все случилось по его вине. Но все знали, кто виноват на самом деле. На следующий же день, как это все вскрылось, Николаса забрали в полицию за избиение: он без слов набросился на того журналиста, из-за которого в прессу и просочилась вся эта информация про похищения. Логика в этом была, ведь не разразись скандал на всю страну – похитители бы даже не догадались, что кто-то на них вышел. Мы знали, что тот случай с кражей моих бумаг на покупку Итана еще нам аукнется. Но просто не предполагали, что настолько. Кто-то даже разместил в интернете видео, как мой брат возит по полу и выдирает волосы у захлёбывающегося рыданиями омеги. Адвокаты говорили, что если бы не видеозапись, то вообще можно было бы списать все на состояние аффекта. Но теперь он просто так не отделается, и его отправят на общественные работы. Я вошел в основной состав свидетелей вместе с Эданом, Итаном, Дженом, мистером Августом и тем омегой, что купил Итана на границе. Те два беты, которые добровольно пришли в полицию, обвинялись в незаконном пользовании интимными услугами. Им хотели навесить и больше, но альфы подтверждали их слова о том, что беты всегда занимали исключительно положение омег. И те в худшем случае рисковали отделаться условным сроком. Остальные, кто не явился с повинной, вполне могли схлопотать реальный, хоть и маленький срок. Сложнее было с теми, кто не хотел быть только в роли омеги. Не потому что они врали, а потому что альфы даже на закрытых слушаниях с трудом говорили и объясняли, как у них там все проходило. Это было невозможно даже слушать. Мне кажется, я даже стал понимать Эдана в его вечном желании кого-то убить. Похитители иногда даже не гнушались старыми приёмами сутенеров – подсадить на наркотики и заставить работать за дозу. Теперь, в довершение к постоянной, а может, даже пожизненной работе с психологами, таких альф приходилось лечить еще и от наркозависимости. Правда, Майкрафт и еще трое альф в слушаниях не участвовали – они лежали в больнице, и что там происходило, не рассказывалось даже нам. Но Хью тайком все же выведал у знакомых в больнице и рассказал лишь одному Эдану. И тот теперь только еще больше злился и бледнел. Еще хуже стало, когда выяснилось, что теория Хью об истинности работает, и Майкрафт, и правда, его истинный. Коллега Хью, медбрат, вопреки всем предупреждениям и запретам, смог пустить его в палату. Это было больше похоже на мистику, но Майкрафт, который пока был без сознания, признал его. Конечно, он не открыл глаза и не исцелился в миг, но все приборы, отслеживающие его состояние, вдруг стали показывать улучшения. Так что Хью, хоть и нарушив все правила, получил свободный проход в его палату. Правда, ему пришлось подписать кучу бумажек о неразглашении, и на суд его не пустили: то ли пожалели, то ли побоялись неадекватного поведения. Да и, честно говоря, не представлял он для следствия никакой ценности. Просто был с нами в тот момент, когда к нам ночью завалился бета. Хотя адвокаты и прочие законники, нанятые Дженом для стороны обвинения, постоянно твердили, что если он на суде пустит слезу, рассказывая о том, что сделали с его истинным, суд будет еще более жестким в отношении похитителей. Хотя им и так светила высшая мера наказания чуть ли не в десятикратном размере. - Все продумали, уроды, – выругался Николас, допивая свой кофе. В последние дни он даже не ругался и не язвил. Правда, озвучивал, в основном, очевидные для всех вещи. Похитители вовремя подсуетились и обустроили все так, чтобы суд проходил на юге. А это значит, что смертная казнь, положенная похитителям по северному законодательству, им не светила. Ну, не казнили у нас никого. Похищение, наркоторговля, незаконное удержание, насилие над несовершеннолетними – почему-то именно у нас были самые мягкие законы. Но впервые содрогнулась вся наша планета, а не только юг с севером. Из всей банды похитителей не поймали только Оливера. Мастер перевоплощения оказался слишком хорош. Потом выяснилось, что он лично отлавливал всех альф и заманивал в нужное место. А потом схема была стандартной - их запугивали, если требовалось, долго избивали и заставляли работать. Было еще много чего, но я даже боялся слушать обо всем, хотя на суде приходилось вникать в такие подробности, о которых я бы предпочел даже не догадываться. Я даже не сразу поверил, что вся эта идея с похищениями возникла в голове одного-единственного омеги. Да-да, все того же Оливера. Сложно поверить, что омега шестнадцати лет, даже не имея законченного среднего образования, смог построить в голове такую сложную и продуманную схему, да ещё найти нужных людей. Он был чем-то вроде гения и социопата. И ненавидел альф всей душой. Параллельно шло дело о насилии в его семье. Его брат Алвер не стеснялся в подробностях рассказывать, как их отец-альфа издевался над ними. Конечно, после такого ничего, кроме ненависти к альфам, испытывать было нельзя. Психологи говорили, что то, что Оливер организовал, было чем-то вроде мести отцу, где альфы должны были страдать так, как он когда-то страдал с братом от рук отца. Разобрались и почему похищались, в основном, подростки: у альф в этом возрасте самый пик полового созревания. Стоит и днем, и ночью – невероятно удобно в такой ситуации. И специально подбирали парней с заниженной самооценкой и кучей комплексов, чтобы легче было подавить и запугать. Потрясающей жестокостью запомнился и эпизод с ранением Эдана. Он, и правда, напугал похитителей, когда набросился на них той ночью. Беты, даже превосходя его числом, просто испугались и выстрелили в него пулями, предназначавшимися для диких животных. А потом оставили с ним наедине Оливера, который сам себя связал и долго ждал смерти Эдана. Но просчитался. Альфа оказался намного крепче. Но потрясающее лицемерие и ужасное хладнокровие Оливера просто поражали: сидеть рядом с человеком и просто ждать, когда тот умрет, а потом спуститься вниз, связать себя, вызвать полицию, разыграть невинность и сбежать. Он должен был убедиться, что Эдан точно умер. Но, увы, тот остался жив, и как Оливер ни пытался потом пробраться к нему, палата слишком тщательно охранялась. Так что Оливеру пришлось бежать из города. Я дрожал перед каждым заседанием, опасаясь, что могут всплыть какие-то новые подробности. Даже просил, чтобы меня вызывали лишь для дачи показаний. Но в суде почему-то посчитали, что там необходимо мое постоянное присутствие. Мне же слушать, как альфы рассказывали, что происходило с ними за время их похищения, было просто невозможно. Одному только Итану удалось отделаться продажей на юг. Подобным похитители даже не думали заниматься. Подпольный бордель приносил слишком хорошие деньги, чтобы они просто так распродавали всех альф. А Итану просто повезло. В тот день они не смогли организовать его перевозку, на таможне что-то случилось, и их человек не вышел, вместо него был другой. Это могло все осложнить. Почему Итана не отправили назад, а продали простому омеге, никто не мог объяснить. Только Итан потом предположил, что, возможно, чем-то понравился тем, у кого жил все время до продажи. Но, к сожалению, этого уже нельзя было проверить. Я уже устал, заседания длились часами. Чтобы опросить всех свидетелей, потребовался не один день, а еще были эти бессонные ночи после долгих обсуждений. Мистер Август нанял лучших юристов, чтобы надолго засадить этих похитителей. Север требовал экстрадиции, но поскольку все, в основном, происходило на нашей земле, основное расследование и судебные разбирательства велись тут же. Я видел по телевизору, сколько внимания привлек перелет сюда семей похищенных. А под окнами моего дома постоянно толпились журналисты в надежде поживиться какой-либо новостью. Так что я на работу и не смог ходить нормально, как бы сильно ни хотел этого. Может, оно и к лучшему, потому что Итану постоянно нужна была моя поддержка. Иногда мы не могли уснуть целую ночь, все разговаривали и разговаривали. Ему нужно было выговориться кому-то, а мне требовалось, чтобы кто-то был рядом. А утром все начиналось заново. Наверное, самым сложным для всех было высидеть, пока свои показания давали сами альфы. Иногда казалось просто нереальным, как что-то подобное могло вообще произойти. Я с трудом выбил для Итана разрешение не присутствовать на части их слушаний. Но вместо этого обязан был сидеть там вместе с Дженом и Эданом. Эти двое держались друг за друга и были как единое целое. Хотя Эдан постоянно был злым и слишком жестким, но Джену было с ним на удивление спокойно. Альфа стал для него не просто диковинкой с севера, а чем-то большим. Как для меня Итан, только немного иначе, на какой-то только им понятный манер. Все те дни, что мы мотались по судам, внутри нашей маленькой компании, невольно втянутой во всю эту неразбериху, время то бежало, обгоняя само себя, то вдруг замирало на каком-то слишком сложном и трудном моменте, заставляя всех нас прочувствовать его во всех красках. Джену и Эдану удалось пообщаться с семьями похищенных. Сказать, что те были подавлены – не сказать ничего. Часть из них требовала немедленно вернуть им их детей, но, несмотря на воссоединение с семьей, им не разрешали покидать юг. Альф постоянно таскали на слушания, а потом вели к мозгоправам. Мы все понимали, что ничем хорошим это не закончится. Кроме того, на севере для пострадавших альф создали целый центр реабилитации закрытого типа, где они все могли бы спокойно прийти в себя. Споры по этому вопросу велись постоянно. Кто-то говорил, что это намеренная изоляции их от общества и надо, наоборот, втягивать их в общение со сверстниками, а кто-то утверждал, что им необходимо успокоиться и побыть в спокойном месте, и что те же самые одноклассники будут над ними издеваться. Я, как человек, не понимающий всей проблемы до конца, спросил Эдана, имеет ли какое-то значение то, в каком именно положении оказались альфы. Он долго не мог понять, что именно я имею в виду, а когда понял, то даже злиться не стал. - Вот в этом главная проблема вашего юга, - он вздохнул так, как будто по третьему кругу все объяснял дебилу. - Вы смотрите на нас, как на какие-то игрушки, которые можно продать, обменять или подарить. Когда насилию подвергается омега, все говорят, что он просто стал жертвой и не смог себя защитить. Когда - бета, говорят, что ему просто не повезло или его перепутали с омегой. Но когда такое происходит с альфой, то говорят, что он просто не может за себя постоять. Когда альфы вернутся на север, на них будут тыкать пальцем и, вместо того чтобы пожалеть, станут считать их слабаками, будут испытывать на прочность, вдруг им теперь нравится быть... как тут у вас говорится? Снизу? - А разве альфы не могут хотеть быть снизу? - Даже если в нашей вселенной найдется такой альфа, то он никогда и ни при каких обстоятельствах никому об этом не расскажет. - Но почему? - Потому что он альфа. Вот и все. Это у вас тут все грани размыты. А между тем отношения омеги с омегой тоже считаются извращением. - Ничего подобного! – возмутился я. Эдан вообще ничего не понимал. На юге все омеги жили с омегами, иногда с бетами, и в этом не было ничего предосудительного. Мои родители так воспитали меня и моих братьев. И что? - Нет, все именно так. Даже сама природа намекает, что что-то тут не чисто, когда от связи омеги с омегой рождается только альфа. А вы выращиваете детей в пробирках, лишь бы родить очередного омежку и вбивать ему в голову, что альфы не нужны. - Но нам и без альф хорошо. - Поэтому похитители и заработали на их продаже сумму, в несколько раз превышающую годовой доход вашей страны, - жестко отрезал Эдан. С этим поспорить было сложно. Если альфы действительно настолько не нужны, почему же они пользуются таким спросом? Пора бы давно понять, что после встречи с Итаном вся моя жизнь перевернулась, и теперь я и сам мог догадаться, что для омеги значит альфа. Но все равно понять, что для самого альфы означает оказаться на месте тех подростков, я не понимал. Я пару раз встречался с Хью. Он приходил ко мне домой, и мы долго разговаривали с ним. Итан попытался узнать, как там Майкрафт, но Хью только пожал плечами. Пусть они и оказались истинными, Майкрафт отказался знакомиться с ним, когда очнулся. Хью пробирался к нему ночами во время своего дежурства и тихо сидел рядом, чтобы не разбудить. Мне было жалко брата, но и Майкрафта я тоже понимал. Окажись я на его месте, мне бы тоже не хотелось знакомиться ни с каким истинным. Только подумать, человек, встречу с которым иначе, как судьбой, не назвать, оказывается рядом, когда ты разбит и раздавлен. Хью, с его характером и терпением, мог бы горы свернуть, но вот только бороться с подростком, который просто не хочет никого видеть, было бессмысленно. К Майкрафту из родственников приходил только Эдан, Итана же он не захотел видеть. Может, он винил его в произошедшем или даже ненавидел, я не знал. Эдан не смог толком объяснить, что там у него происходит, просто велел Итану перестать во всем винить себя. В эти ужасные события было втянуто слишком много подростков, чтобы во всем винить Итана. Хотя, отчасти, повод все же был. Как оказалось, Майкрафт был «любимчиком». Фактически он был одним из самых востребованных альф. Он практически сразу принял правила игры и не доставлял похитителям никаких проблем. А те в свою очередь не нагружали ценного кадра. Психологи говорили, что у Майкрафта невероятная приспосабливаемость. За счет нее-то ему и удалось прожить у похитителей в общем-то неплохую жизнь, насколько только она могла быть неплохой. Так он даже смог в какой-то мере усыпить их бдительность, и тот бета, пришедший к нам домой, был не единственным, кому удалось передать, как можно связаться с Эданом. Выдавать всю информацию про похищения было слишком рискованно. Клиенты могли начать задавать вопросы, и тогда его бы ждал ад. Так что Майкрафт фактически просто удовлетворял бет, заглядывающих на огонек, и, в принципе, даже смог неплохо устроиться. Кто знает, чем бы окончилось его пребывание в борделе, да только всплыл скандал с Итаном. А похитители, как оказалось, и правда, выполняют свои обещания. И Майкрафта отдали извращенцам. Вообще, это у них был своеобразный способ «наказывать» альф. Тех, кто сопротивлялся или пытался как-то бороться, сразу отправляли на растерзание извращенцам. Альфы «ломались» практически сразу, и дальше было совсем не сложно заставить их делать то, что нужно. Но здесь получилось иначе. Майкрафт не бунтовал, не доставлял им проблем, просто однажды утром к нему пришли и сказали, что его брат оказался полными идиотом, и теперь он будет расплачиваться за длинный язык Итана. Вот так он и оказался на месте тех, кто не был сговорчив. Но, в отличие от тех, у него не было ни единого шанса хоть как-то остановить то, что происходило. Не знаю, как Хью хватало сил, чтобы держаться, но когда Итан узнал обо всем, мне пришлось приложить все усилия, чтобы он хоть как-то смог это пережить. Хотя даже Эдан признавал, что его вины тут не было, он все равно каждый день продолжал корить себя за произошедшее. Что можно было ждать от Итана, если он думал, будто Оливер его любит? Влюбленные иногда очевидных вещей не замечают, а тут - продвинутый ловец альф. Но Итан еще долго не мог простить сам себя. Мы несколько месяцев мотались по судам, пока, наконец, похитителей, всех до одного, не приговорили к высшей мере. В тот день все заголовки газет были посвящены только этому. По всему миру говорили о том, что была задержана банда похитителей. В тот же день всех пострадавших альф перевезли на север в специальный реабилитационный центр. Эдана заверили, что там работают лучшие психологи страны, хотя сам Эдан не хотел отдавать Майкрафта. Он почему-то считал, что брату будет лучше с семьей, но тут сам Майкрафт потребовал, чтобы его увезли со всеми. С Хью он так и не пожелал встретиться. Я пытался поговорить об этом с братом, но он, как оказалось, сам говорил с психологами, которые оказывали альфам помощь. И все решили, что пока знакомить Майкрафта с его истинным рано. Эдан в ближайшее время собирался отправиться на север, чтобы иметь возможность хоть как-то следить за состоянием брата. Стоит ли говорить, что Джен собирался поехать вслед за ним? Мистер Август долго ругался с ним по этому поводу, убеждал, умолял, давил на больное и даже пытался угрожать. Но Джена было не остановить. Он был готов лететь за Эданом хоть на край света, даже если тот его не позовет. Я так и не сумел понять их отношений. Окончание этой истории произошло в тот вечер, когда мистер Август устроил пресс-конференцию и торжественный прием. По его мнению, делу надо было придать наибольшую огласку и сгладить острые углы. Из-за похищений на весь его бизнес стало валиться слишком много критики – все усматривали проблему похищений не в том, что на юге, в принципе, не было альф, а в том, что ими тут просто торговали. Что альф продавали бетам незаконно, никто внимания не обращал. Журналистов надо было «подкормить» и дать им пищу для других, более интересных и долгоиграющих скандалов. А нам предстояло явиться в торжество и стать на нем центром внимания. Всем. Даже Эдану. Кто-то хотел сделать мученика даже из Хью с трагической историей о том, что теперь омега не может быть с истинным, но мой брат твердо отказался от такой идеи. Тема Майкрафта стала для него закрытой, и только случайно я узнал, что брат ищет возможность устроиться на работу на севере. Я пообещал прийти на пресс-конференцию лишь после того, как меня клятвенно заверили, что я не буду давать никому интервью. Хотя того и не требовалось. В основном, все хотели пообщаться с Итаном и Эданом. Мистер Август очень просил их упомянуть в интервью журналистам, что они не винят его фирму в произошедшем. И хотя альфы согласились с этим, никто не ожидал, что Эдан пойдет в своей речи немного дальше. Конечно, мистера Августа и весь его бизнес он ни в чем не винил и даже несколько раз подчеркнул это, но вот по всему нашему югу он прошелся основательно. По его словам, всех подростков похитили из-за наших законов, что если бы альфы были у нас в нормальном количестве, то ничего бы этого не произошло. Эдан почему-то встал на защиту всех бет нашего юга, сказав, что отношения альф и бет - это приемлемо, а под конец припечатал, что, наоборот, ненормально - когда омега с омегой. То есть большинство наших семей смешал с грязью. Так что волны недовольства и ненависти к нему со стороны омег юга было практически невозможно сдержать. Нападки на Эдана не прекращались почти до конца вечера, но он этого даже не замечал. Мистер Август чуть ли не хватался за голову, но альфе, похоже, это было до лампочки. То, о чем его просили, он сделал. Никто не винил в похищении подростков бизнес по продажам альф, и потом еще где-то месяц пресса обсуждала речь Эдана, обмусоливая ее на разные лады. - Я опять уезжаю на север, - тихо шепнул мне на ухо Джен, пока Эдан о чем-то разговаривал с его родителями. - Надолго? – В душе защемило. Вопрос был излишним, я и так знал, что Джен связывает свою жизнь с любимым альфой и отступать от него не собирается ни за что на свете. И все же у меня было чувство, что я теряю своего лучшего друга. - Надеюсь, что навсегда, - Джен улыбнулся мне своей мягкой улыбкой. – Главное, не задержаться тут надолго, а то меня не отпустят. - Почему? - Секрет, - он подмигнул мне и, посмотрев на Эдана, все еще препирающегося с его родителями, продолжил: – Папа, наконец, оформил все документы на то, чтобы я работал в северном филиале. Теперь, когда у него с отцом, наконец, родился долгожданный альфочка, я могу быть свободен. Пусть теперь они его воспитывают. Эдан потом уржется, он уже сейчас пытается выяснить, за сколько родители планируют продать своего второго ребенка. Я невольно глянул на родителей Джена и тоже задался таким же вопросом. А действительно, как? Действительно продадут своего ребенка? Ведь иначе на юге просто не получится. Или его отправят по-тихому на север? - Сэм, ты приедешь к нам на север? Я буду очень ждать, - Джен взял меня за руку, уводя подальше от толпы. - Думаю, да. Только Итан вряд ли захочет. - Из-за Майкрафта? - Ну, да. Итан винит себя, а Майкрафт винит его. - Это ненадолго. Итан не виноват, что тогда влюбился в Оливера. А Майкрафт… Я думаю, ему помогут. Очень на это надеюсь. Мне так жалко Хью… - И мне. Но он справится. Думаю, через какое-то время Майкрафт захочет познакомиться со своим истинным. Все же это не просто фигня какая-то. Сам убедился. Джен игриво хихикнул и, перекинувшись со мной еще парой фраз, убежал поболтать с кем-то еще. Я постоял немного один, подумал надо всем, что произошло. Меня больше беспокоило то, что происходило между Брайаном и Николасом. Брат буквально сходил с ума. На юге он уже не сможет постоянно доставать Брайана. И только вопрос времени, что ему взбредет в голову, чтобы досадить альфе… становилось страшно. Временами Николас был похож на бомбу замедленного действия, а Брайан, как специально, все сильнее и сильнее раздражал его, будто хотел весь мир угробить этим взрывом. Надеюсь, ничем плохим это не закончится, хотя, глядя на то, что происходит между ними, будет как раз обратное. А Хью… На брата иногда становилось страшно смотреть. Иногда он бледнел, не слушал вопросов и, кажется, вовсе отсутствовал. На работе ему дали отпуск, но мне казалось, его, наоборот, стоило бы загрузить по полной, чтобы он не думал ежеминутно о том, что кто-то «сломал» его истинного. Итан обнял меня со спины так внезапно, что я даже вздрогнул от неожиданности. В последнее время все были на нервах, и невозможно было предугадать, откуда придут неприятности. - Прости, - шепнул Итан, обнимая меня еще сильнее. - Ничего, - выдохнул я. – Я просто не ожидал. Как ты? Он пожал плечами и грустно улыбнулся. - Держусь. Уже поздравил Джена? - Вот еще! Пусть едет на свой север, отморозит задницу – сам вернется. Эдан ему там романтику разводить не станет. - Насчет романтики ты прав. А вот отец из него получится хороший. - Это еще когда… - Это еще месяцев восемь. Главное, успеть сесть на самолет до того, когда летать уже будет нельзя. Я долго думал, пока, наконец, до меня не дошло. - Он что, беременный? И мне ничего не сказал? А тебе сказал? Я убью его… Исполненный праведного гнева, я пошел было объясняться к Джену, что друзья так не поступают, но Итан меня остановил. - Да погоди ты, мне он тоже ничего не сказал. - Тогда откуда ты знаешь? Эдан сказал? - Да нет, я сам узнал по запаху. А Эдан, похоже, сам еще не знает. Обоняние к нему так и не вернулось. - Тогда плакали дела Джена. Дик почувствует, и все. - Его отец альфа? Да нет, родители как раз такое замечают одними из последних. Расслабься. Джен успеет до того, как всё всем станет ясно. - Но мне он почему ничего не сказал? - Наверное, хотел сделать сюрприз. Или знал, что я все расскажу. В любом случае, тебе не кажется, что мы немного задержались на этом празднике? Я осмотрелся вокруг. Толпа журналистов. Множество гостей, и все чего-то обсуждали. Мне не о чем было говорить с присутствующими. А единственный мой друг был занят тем, что общался с кем-то другим. И единственной причиной, по которой одиночество не накрывало меня с головой, был Итан. Он один здесь был не просто моим, но еще и человеком, который меня понимал и хотел быть рядом со мной. - Ты прав, пойдем отсюда, - я взял его за руку, и мы, не сговариваясь, пошли к выходу. Все осталось позади. Все люди, все новости, которые они обсуждали. Это не значит, что все недавно произошедшее нас больше не касалось, просто это был тот редкий момент, когда мы могли позволить себе ненадолго забыть обо всем и остаться наедине друг с другом. Я был с Итаном. Со своим истинным. И ощущал то, что было недоступно почти всем омегам с юга – быть с тем, кто по-настоящему твой. Несмотря на все различия и противоречия, быть единым целым с кем-то, при этом оставаясь самим собой. Я крепче сжал руку Итана и вышел из зала, множество голосов враз стихло, и мы пошли домой. Самое важное у нас уже было. Это были мы. А с остальным мы справимся. В этом никто из нас даже не сомневался.