Реклама

Какой-то настойчивый звук проникал в сознание Рэнди на грани сна и реальности. Он с трудом открыл глаза. Телефон на тумбочке разрывался. Сфокусировав взгляд на будильнике, он застонал: «Господи! 9 утра! Кому понадобилось звонить в такую рань?» Последние три недели выдались довольно трудные: репетиции, спектакли, интервью, скандальное расставание с последним бой-френдом. Он был вымотан до предела и так мечтал отоспаться в свой выходной, просыпаясь только поесть, что готов был выкинуть телефон в окно, кто бы там не звонил. Он накрыл голову подушкой и решил не обращать внимания на эти звуки, но телефон не умолкал. Чертыхаясь, и посылая все мыслимые и немыслимые проклятия на голову тому, кто сейчас звонил, Рэнди вылез из-под подушки и, не глядя, ответил на звонок. — Рэнди, солнышко, надеюсь, я тебя не разбудила, — пропела трубка голосом его агента. — Господи! Эмили! Ты что, издеваешься, только 9 утра! Конечно, разбудила. Какого хрена надо звонить в такую рань? — шипел Рэнди, еще толком не проснувшись. — Ну, что ты, дорогой, так злишься! Я знаю, что ты устал, но отоспишься потом. Я же не просто так звоню, а по делу. Тебе нужно отдохнуть, а для этого нужны деньги, много денег, которые можно заработать буквально за неделю! Тебе поступило отличное предложение сняться в рекламном ролике, — как то уж слишком гордо ответила Эмили. — И поэтому, из-за какой-то идиотской рекламы, ты решила меня разбудить? — не поверил своим ушам Харрисон. — Это, блять, просто невероятно! Как будто мне предложили главную роль в блок-бастере?! Неужели твое отличное предложение не могло подождать хотя бы до полудня? — Не могло, — отрезала Эмили. — Не знаю как в блок-бастере, а за участие в этой, как ты сказал, идиотской рекламе, они платят очень, очень приличные деньги. — Ну, хорошо! Извини! — уже спокойнее ответил Рэнди. — Просто я так устал и мечтал отоспаться, ты же знаешь, последняя неделя была похожа на ад. Итак, реклама чего, сроки, где? — начал по-деловому Харрисон. — Вот это уже другой разговор, Солнышко, — блондин почувствовал, что она улыбается. — Не называй меня Солнышком, — поморщился Рэнди. — Я тебя уже сто раз просил. — Как скажешь, Солнышко, — веселилась Эмили. — Даю тебе 30 минут, чтобы привести себя в порядок. Я буду через 35, — и она бросила трубку. — А почему нельзя…., — начал Рэнди, но в трубке уже шли гудки. — Вот сумасшедшая! — улыбнулся он, сползая с кровати, но какое-то странное чувство тревоги кольнуло его. «Почему она ничего не сказала по телефону о предстоящей работе?» — подумал он. Рэнди успел принять душ, сварить кофе и убрать диван и стол. «Надо бы навести порядок», — оглядел он царивший бардак в квартире. И тут в дверь позвонили. Харрисон пошел открывать. Эмили впорхнула в квартиру, по дороге клюнула Рэнди в щеку и грациозно приземлилась на расчищенный диван. Улыбка играла на ее лице. У блондина появилось стойкое ощущение надвигающейся битвы. — Кофе будешь? — спросил он. — Конечно, наливай! — продолжала улыбаться Эмили. Когда они комфортно расположились на диване с чашками в руках, Рэнди, наконец, решил перейти к делу. — И так, что там за предложение, что ты даже не озвучила его по телефону? — начал он. Эмили достала какие-то листы и разложила на столе. — Эти рекламные ролики, сколько их будет, я пока не знаю, заказывает отделение «Понтиак». Они хотят разрекламировать свою последнюю модель «Pontiac G6». У них уже была подобная реклама в конце девяностых. Это была реклама «Pontiac Aztek». Теперь это будет другая машина и другая концепция. Рекламировать предлагают тебе и Гейлу Харольду в образах Брайана и Джастина, которые наконец-то вместе, поженились и едут в свадебное путешествие. Они предлагают огромный гонорар, съемки продлятся не больше месяца в какой-нибудь экзотической стране, а какой фурор это произведет! — протараторила Эмили на одном дыхании, не поднимая глаз на Рэнди, и, пододвигая ему листочек с написанной от руки суммой. В комнате воцарилась неестественная тишина, а Харрисону показалось, что ему дали под дых и выбили весь воздух. Он попытался дышать, но понял, что не может. Внутренности скрутило тугим узлом, как будто кто-то собрал их в кулак. «Дышать, нужно попытаться вдохнуть и выдохнуть. Я во что бы то ни стало должен справиться и взять себя в руки», — билось в голове у Рэнди. — Рэнди, ты в порядке? — спросила Эмили, глядя на побелевшее, как полотно, лицо Харрисона. Она попыталась дотронуться до его руки. — Никогда, — еле слышно проговорил он, отдергивая руку. — Никогда я не буду работать с Харольдом. Как ты могла предложить мне такое? — Прошло уже почти пять лет. Я думала, ты оставил это позади и пошел дальше. И сумма, которую они платят, заслуживает внимания, — ответила женщина. — И я думаю.... — Пожалуйста, уйди, — тихо попросил Рэнди. — Прости, но мне нужно побыть одному. И передай, что мой ответ — "нет". Рэнди сидел на диване, уставившись в одну точку, бледность так и не сошла с его лица. Эмили поняла, что мыслями он уже далеко. "Ладно, — решила она, — ему действительно нужно побыть одному, подумать, но он умный мальчик и примет правильное решение", — в этом она не сомневалась. Эмили была готова к тому, что будет нелегко уговорить Рэнди сниматься в этой рекламе, она была готова к крикам, к истерике, к обидам, к обвинениям, но она совершенно не была готова к тому, что парень просто замрет, как-будто его отключат. Она совершенно не была готова к тому, что блондин не забыл и не разлюбил Гейла Харольда — партнера по съемкам, друга, и, в конце концов, любовника. "Поговорим потом, Солнышко, когда ты придешь в себя, сможешь рассуждать здраво", — подумала она. Женщина тихонько встала, вышла и также тихо прикрыла за собой дверь. Рэнди сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку дивана. Воспоминания водоворотом кружились у него в голове. Пять лет, пять долгих лет он пытался все забыть, вытравить из себя Гейла Харольда, который стал частью не только его жизни, но и его самого, который вплавился и растворился в нем. Рэнди погрузился в работу, менял партнеров, расставаясь с ними без сожаления, как будто наказывая за свое разбитое сердце. Но это был путь разрушения, не приносивший облегчения. Постепенно он успокоился, хотя рана продолжала кровоточить, не давая вздохнуть и жить полной жизнью. Он продолжал любить Харольда и ничего не мог с этим поделать. Он улыбнулся, вспомнив первую встречу со «своим Брайаном». Хватило одного взгляда. Он утонул в этих ореховых глазах и понял, что пропал. А потом были поцелуи, ласки, прикосновения Брайана к Джастину. А он мечтал о Гейле… Их первый настоящий поцелуй и первый раз, он помнил так отчетливо, как будто это было вчера. Вечером Рэнди сидел дома, просматривая сценарий на завтра. Он улыбнулся, прочитав откровенную сцену между Брайаном и Джастином. Он и любил, и боялся этих сцен. Опять у него будет стояк, а Гейлу придется прикрывать его. Хотя и он несколько раз выручал Гейла. «Ну, что поделать, это реакция здорового организма, Рендс», — любил повторять Харольд. «Ага, особенно у натурала», — продолжал мысленно фразу Харрисон, но вслух этого не озвучивал никогда. Он так увлекся, продолжая читать сценарий, что не сразу услышал стук в дверь. — Рэнди, открывай! Я знаю, что ты дома, — тарабанил Гейл. — Ой, извини, я зачитался, — открыл дверь блондин, пропуская своего коллегу. — Зачитываешься нашими эротическими сценами, Солнышко? – засмеялся Гейл, проходя в комнату. — Да иди ты, — пихнул его Рэнди. — Давай вместе почитаем, а то я на свой экземпляр кофе пролил, — по-деловому предложил Харольд. — Ну, как всегда, — пробормотал Харрисон, направляясь к холодильнику — Хочешь чего-нибудь? — Только тебя, Рэнди, — услышал он тихое. Блондин резко обернулся: «Что?» — Хочу только тебя, Солнышко, — повторил Гейл без улыбки, глядя ему в глаза. Рэнди показалось, что пол уходит у него из-под ног: «Он, что решил пошутить?» Но Гейл был серьезен и смотрел на Рэнди, будто ожидая его реакции. Харрисон застыл с открытым ртом. А потом Харольд медленно стал приближаться к блондину, как бы давая тому возможность на отступление. Глаза его потемнели, были почти черные, и у Рэнди мелькнула мысль: «Так вот они какие, когда в них плещется желание». Мужчина взял очень аккуратно его лицо в ладони, наклонился и нежно поцеловал. Это был легкий поцелуй, как будто Гейл решил сначала попробовать его губы на вкус. Потом облизал их, а затем проник в приоткрытый рот. Их языки встретились, нежно касаясь друг друга. Мгновение спустя, Гейл отстранился, заглядывая в глаза. И увидев в этой голубизне такое же неприкрытое желание, ринулся в атаку, уже властно сминая его губы настоящим поцелуем. И Рэнди отпустил себя. Он отвечал как сумасшедший, стараясь исследовать все уголки такого желанного рта. Они отрывались только, чтобы вдохнуть воздуха и опять погружались в это сладостное безумие. Оно обволакивало и тянуло их все дальше и дальше в свои глубины. Сильные руки Гейла сжимали, мяли, блуждали, исследовали тело Рэнди, тот тоже не отставал, запустив руки под рубашку Харольда, оглаживая его спину, грудь, прихватывая пальцами горошины сосков. И когда Гейл выдохнул: «Хочу тебя». Рэнди смог только прошептать:«Да». Мужчина подхватил блондина на руки и понес к кровати, не разрывая поцелуя. Рэнди уже не думал ни о чем, он окончательно потерялся в этом безумии страсти. Все, что он мог – это стонать. Поцелуи жгли кожу, заставляя дрожать от желания, член уже болезненно ныл. «Все там, в тумбочке у кровати», — еле выдавил блондин. Одежда полетела в разные стороны. Он и не заметил, как оказался на животе. Гейл целовал его плечи спину, ягодицы. Прикусывал и зализывал, а он продолжал стонать и плавится от этих ласк. А когда Гейл, наконец, вошел в него, и начал ритмично вбиваться, почти сразу найдя правильный угол, Рэнди окончательно потерял голову. Оргазм накрыл их одновременно. Так бурно, он уже и не помнил, когда кончал. Забытый сценарий сиротливо валялся у дивана. А утром все повторилось, только теперь Рэнди тщательно и с любовью подготавливал Гейла, наслаждаясь таким красивым и любимым телом, выцеловывая каждый его миллиметр, а тот стонал и извивался под ним. Харрисону казалось, что он от одного только этого зрелища кончит. И опять водоворот страсти поглотил их. А сценарий так и остался валяться. Та ночь стала началом их отношений. И хотя они пытались это скрывать, многие на съемочной площадке догадывались об истиной сути вещей. Все свободное время они проводили вместе: гуляли по городу, зависали в маленьких кафешках, болтая обо всем, валялись на диване и смотрели фильмы, а когда были у Гейла, тот развлекал Рэнди бренчанием на гитаре. Но ночи! Ночи были полны любви и страсти! Они отдавались друг другу без остатка. Скрученные простыни, сладостные стоны, слова любви, который каждый шептал, изнемогая от нежности – все это было, и Рэнди не мог стереть их из памяти. А потом был тот разговор, который перечеркнул ВСЕ. Тот, который разорвал сердце в клочья и разметал по сторонам. Тот, после которого жизнь, казалось, потеряла всякий смысл. Осталась только тупая боль в груди, не дающая дышать. Сериал закончился, но их отношения продолжались. Часто встречаться не получалось, они оба были загружены работой – один в театре, другой снимался в кино. И все же, иногда находилась возможность встретиться. Рэнди летал к Гейлу или тот к Рэнди. Встречи были жаркие. Они, как изголодавшиеся бросались друг на друга. Той ночью, после нескольких раундов Рэнди, вымотанный, спал, разметавшись по темному шелковому белью в кровати Гейла. Тот почему-то, как и сериальный Брайан, предпочитал темный шелк. Какой-то монотонный звук разбудил его. Гейла в кровати не было. Видимо, он с кем-то разговаривал по телефону на кухне. Блондин тихонько приблизился. — Да, он здесь, у меня…нет, я не знаю, я не знаю, что делать... все так закрутилось…..я не могу….как я скажу ему это….сериал закончился и….не был он игрушкой, просто…нет, я не заигрался…мне с ним было хорошо….нет…да….я и не собирался ничего никому рассказывать….я не знаю…конечно, это надо заканчивать….но…я понимаю, что карьера это важно, ...но… люблю?... я не знаю, люблю ли… Рэнди замер, дальше он уже ничего не слышал, сердце билось как сумасшедшее, готовое вырваться из груди «я не знаю, люблю ли». Это все, о чем он сейчас мог думать. То, что разговор шел о нем, он не сомневался, а с кем, ему было абсолютно все равно. Значит пока шла работа над сериалом, Харольда все устраивало. Им пользовались, пока было удобно, а теперь за ненужностью, вернее, из-за неудобства, можно выкинуть и забыть, как грязный секрет. Но ему нужно услышать все это от Харольда, глядя в глаза, прямо сейчас. Он не сможет сделать вид, что ничего не слышал и в страхе ждать этого разговора. Блондин почти шагнул вперед, но тут услышал смех Гейла: «Конечно, я переживу это и, конечно, я приеду, я тоже соскучился по ней. Как только все улажу и…» Дальше Харрисон уже не мог ничего слышать. Он тихонько вернулся в спальню, дрожащими руками кое-как оделся. «Он смеется, ему наплевать, на все наплевать, а я-то идиот думал…», — задыхался он. Рэнди схватил сумку и ринулся к выходу. Но Гейл уже шагнул в комнату. — Рэнди! Я думал, ты спишь, — проговорил мужчина. — Что с тобой? Куда ты? — Я ухожу и избавлю тебя от унизительных объяснений. Я услышал все, что было нужно, — срывающимся голосом ответил блондин. Только бы не заплакать. Слезы обиды, горечи и разочарования душили его. – Значит, все было притворством? Интересно, и когда ты собирался вышвырнуть меня? Надеюсь, ты хорошо потрахался, я не разочаровал тебя? — Рендс, подожди! Что ты несешь? Давай поговорим. Я смогу…, — снова попытался Гейл. — Сможешь, что? Попытаться объяснить мне какой я идиот? Или объяснишь мне, что со мной хорошо только в постели, а о любви ты и не думал? Сериал закончился, закончилась и наша интрижка? Что ж, ты прав, теперь у каждого из нас своя жизнь, карьера, а какому-то глупому влюбленному педику пора и честь знать. Что-то задержался он в твоей «натуральной» жизни, даже твои друзья удивляются, доколе он еще будет маячить перед глазами, — выпалил Харрисон на одном дыхании. — Рэнди, но мы можем…, — начал тихо Гейл. — Остаться друзьями! – расхохотался блондин. — Нет, Гейл! Не можем. Харольд молчал, опустив голову. Не так он представлял этот разговор. Вернее, он вообще его не представлял. Рэнди выскочил за дверь. — Может так оно и лучше, — прошептал Гейл ему вслед. Харрисон не помнил, как долго он блуждал по улицам ночного Лос-Анжелеса, как попал в аэропорт и оказался дома. И вот только тут, он понял, что все кончено. А чего он собственно ждал, влюбившись в натурала и коллегу по съемкам? Он просто потерял голову. А Питер предупреждал его, ведь предупреждал. Больно, как же больно! Рэнди вынырнул из воспоминаний и не сразу понял, что по его щекам бегут слезы. Сколько он так просидел, он не знал. «К черту все! Раскис, блять, как баба. Не дождетесь, мистер Харольд! Мне нужно развеяться, что бы не думать и не помнить», — решил блондин. Он умылся, оделся, позвонил друзьям и поехал в клуб.