Реклама

Гейл Харольд сидел за столиком открытого кафе, пил кофе, наслаждался прекрасным солнечным утром и ждал своего агента. Сара не стала по телефону ничего объяснять, а попросила встретиться сегодня. Она сказала только, что возникло очень хорошее, очень денежное предложение, и надо обсудить это при личной встрече. Гейл лениво помешивал ложечкой кофе и бездумно глазел по сторонам. — Привет! – возле столика появилась приятная молодая женщина. — Хорошо выглядишь, — отпустила она комплимент мужчине. — Привет! Ты тоже, — улыбнулся Харольд. — Кофе будешь? — спросил он, отодвигая женщине стул. — Нет, спасибо. Воду со льдом, пожалуйста, — попросила она официанта, появившегося у их столика. — Наслаждаешься погодой? — спросила Сара, доставая сигареты и какие-то бумаги. — Пытаюсь, — ответил мужчина. — Ну, что там у тебя такого интересного? — Ты помнишь рекламу «Понтиака»? – хитро прищурилась Сара, затягиваясь сигаретой и выпуская облачко белого дыма. — Господи! Да это было 10 лет назад. И понтиаки уже давно не в моде, — фыркнул Гейл. — Так вот, чтобы снова быть в моде, они и предлагают отрекламировать новую модель «Pontiac G6», — заглянула она в бумаги. — И предлагают за эту работу очень, очень хорошие деньги. Она пододвинула ему листок с суммой. — Ого! Дела у них, видимо, совсем плохи, — съязвил Харольд. — Да, и ты не забыл еще Брайна Кинни, Жеребца с Либерти Авеню? – засмеялась она. — Что? – моментально напрягся Гейл. — А это тут причем? — Концепция такая: вы с Рэнди Харрисоном играете счастливую женатую пару, которая едет к океану, чтобы провести там, в уединении, медовый месяц. Конечно, никаких имен, все на грани намека, но ваши фанаты поймут. Ты представляешь, какой фурор это произведет? Они будут в восторге, машины будут раскупаться, прибыли расти, вы получите солидный гонорар — все останутся довольны. Съемки предполагаются на Карибах. Мечта! Отдохнешь заодно перед своим сериалом, — откинулась на спинку стула довольная женщина. За столиком воцарилась гробовая тишина. Харольд, молча, переваривал информацию, уставившись в одну точку. Ему показалось, что это розыгрыш, что Сара решила его разыграть. Сейчас они посмеются и разойдутся по своим делам. Но женщина выжидающе смотрела на него. — Ты в своем уме? — очнулся Гейл. — Никогда Рэнди Харрисон не согласится работать со мной. Слышишь, никогда, и ты это знаешь. Так какого черта ты предлагаешь мне это! – Харольд уже начинал заводиться. — Успокойся, на нас обращают внимание, — попыталась урезонить его Сара. — Плевать! – продолжал кипятиться Харольд. — Да в чем проблема, Гейл? Прошло уже почти пять лет. Ты перешагнул через это и пошел дальше, также как и он. У тебя съемки, спектакли, личная жизнь…была, и…и, в конце концов, это просто работа, и не надо смешивать ее с личными отношениями. Харрисон взрослый человек, и я уверена, он понимает это. И получить такие деньги за неделю работы, выпадает далеко не часто, — говорила Сара. — Неужели ты…. — Хватит! Я не собираюсь сейчас обсуждать все это, — прервал ее Гейл. — А когда же собираешься? Нам нужно дать ответ «Понтиаку» не позднее, чем через 3 дня, — спокойно продолжала Сара. — Никогда, скажи им спасибо, но нет. И кстати, Харрисон согласился или нет? – спросил он. — Пока нет. Но речь не о нем. Ты…, — снова начала Сара. — Вот видишь, о чем тут можно говорить? Не вижу смысла продолжать этот разговор, — начал подниматься Гейл. Сара предполагала, что Харольд может не сразу согласиться, но она никак не думала, что он вот так наотрез откажется от съемок. В какой-то момент она даже растерялась. Гейл никогда не говорил и не вспоминал о Рэнди, после их разрыва. В общих чертах женщина знала, что произошло, но была уверена, что все осталось в прошлом. А теперь, выходит не все так просто. Гейл не забыл своего блондина. Ну, что же, ему придется разобраться с этим раз и навсегда. Иначе, это чувство вины когда-нибудь раздавит его. — Ты трус. Ты испугался тогда, бежишь и сейчас, только знаешь, от себя не убежишь, — вдруг ледяным тоном произнесла женщина. Она снова закурила и совершенно не читаемым взглядом смотрела на Харольда. Эти слова пригвоздили его к стулу. Какое-то время они молчали. — Это твой шанс, Гейл. Попробуй поговорить с ним, — уже мягче продолжила Сара. — И что я ему скажу? Что я испугался? Что просто не был готов? Что карьера была важнее всего? Что за три с лишним года, что мы были вместе, я не смог разобраться в своих чувствах? Что не побежал за ним, потому что решил, что так будет лучше? Что только, когда потерял его, понял, как он мне дорог? — выпалил Харольд. — Разве это что-то теперь изменит? — Знаешь, просто расскажи ему о том, что у тебя здесь, — женщина дотронулась до левой стороны груди Гейла. – И поверь, это изменит все. — Нет, Сара. Это Рэнди. Ты не знаешь его, — вздохнул Гейл. — Все же попробуй, а заодно уговори его сниматься, такие деньги на дороге не валяются, — вдруг весело сказала женщина. — Да я-то еще тоже не согласился, — возмутился Харольд. — И у меня нет номера телефона Харрисона. — Ты уже согласен, я по глазам вижу, — засмеялась женщина. — А номер я тебе достану. — Нет, мне нужно еще подумать, — попытался отвертеться Харольд. — Хорошо! Думай, у тебя есть время до завтра, — поднялась она из-за столика. *** Выйдя из кафе, и, завернув за угол, Сара достала телефон. — Здравствуйте, Мистер Адамс? Это Сара — агент Гейла Харольда. — О! Здравствуйте Сара! Какие новости? — спросил менеджер с надеждой в голосе. — Мистер Харольд, можно сказать, согласен, но точный ответ он даст завтра, — проворковала Сара. — А как дела с мистером Харрисоном? Он согласился? — К сожалению, пока нет. И как я понял, он настроен весьма категорично, — вздохнул Адамс в трубку. — Ну, надеюсь, все же получится с ним договориться, — с притворным сожалением сказала Сара, в голосе проскользнула хитрая усмешка. Она была уверена, что Гейл уговорит Рэнди сняться в этой рекламе. — Я вам завтра позвоню, как только мистер Харольд даст окончательный ответ. Женщина убрала телефон, улыбнулась своим мыслям и поймала такси. *** Сара ушла, а Гейл еще немного посидел, допивая остывший кофе. Затем решительно поднялся, забрал папку, оставленную агентом, и вышел из кафе. Его ждали неотложные дела. Вечером, дома, приняв душ и, плюхнувшись в гостиной на диван, он прикрыл глаза и задумался. Все эти пять лет, время от времени, он следил за жизнью Рэнди. Большую часть информации, конечно, давал интернет, хотя, положиться на достоверность этого источника, было бы крайне неосмотрительно. Поэтому Гейл пытался фильтровать ее, кое-что вычитывал из газет, кое-что узнавал от общих друзей и знакомых. Пару раз он даже был у Харрисона на спектакле. Естественно, постарался попасть туда незамеченным. Гейл хохотнул, вспоминая свой маскарад: борода, очки, нелепая шляпа, надвинутая глубоко на глаза, мешковатый пиджак. После той памятной ночи, когда они расстались, Харольд даже и не пытался связаться с блондином. Какой был смысл? Один раз, правда, перебрав на какой-то вечеринке, он попробовал дозвониться, но Харрисон сменил номер сотового. Это чувство, чувство потери, пришло как-то неожиданно. Он проснулся среди ночи и понял, что ему не хватает Рэнди. Вот просто появилось дикое желание зарыться в белобрысую макушку, вдохнуть аромат ванили, который оставлял шампунь Харрисона, (он так и не запомнил его название), прижаться губами к нежной шее и … «Господи! Это от недотраха наверное», — подумал он тогда. Но прошло пять лет, а это чувство прочно укоренилось в душе. У него были подружки, но ни одна так и не сумела завладеть его сердцем. Да и как можно завладеть тем, что уже давно принадлежало другому. Из задумчивости Харольда вырвала мелодия сотового. Пришло сообщение, и Гейл знал от кого. Нажав на прием, он увидел ряд цифр и надпись «Дерзай!» «Ну, конечно, еще бы смайлик прикрепила с решительной рожицей и мечом в руке, — хмыкнул он, — жалко, что такого не существует». Гейл сохранил номер и поплелся в спальню: «Завтра, все завтра». Он проворочался всю ночь. Мысли не давали уснуть: «А собственно, что он скажет? Но ведь слова есть, главное, чтобы Рэнди захотел их выслушать». Гейл боялся, что как только он услышит голос Харрисона, все связные мысли вылетят из головы, и он не сможет их внятно изложить. Так ничего не решив, под утро Гейл задремал. Толком не выспавшись, Гейл встал с больной головой, и до обеда то метался по квартире, придумывая достойные аргументы, то сидел, уставившись в одну точку. Наконец, плюнул на весь сумбур, творившийся в голове, и решительно набрал номер. *** Рэнди проснулся около полудня. Как ни странно, но после вчерашней вылазки в клуб, чувствовал он себя хорошо. Оторвался на славу. Даже опустился до минета в общественном туалете, хотя раньше никогда себе такого не позволял. Парень, который отсосал ему, недвусмысленно намекал на продолжение, но Харрисон сослался на какие-то, вдруг возникшие дела, и сбежал. Поднявшись с кровати, он отправился в душ. Проходя мимо столика, заметил сиротливо лежащий листок. Подхватив его, Рэнди остановился глазами на сумме, которую старательно вывела Эмили. «Блядь!» — выругался мужчина. Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули на него. Вот только теперь Рэнди закипел от злости, злости на самого себя. «Так облажаться! Отказаться от выгодного предложения! Нагрубить Эмили! Нужно будет позвонить и извиниться. Чертов Харольд! Опять он переворачивает его жизнь. Ну, уж нет! Душ, мне нужен душ!» Теплые струи воды били по плечам. Вода расслабляла и успокаивала. Рэнди отдался этому блаженству. Выйдя из душа совсем другим человеком, он сварил себе кофе, присел на диван и уставился на листок. Потом вдруг вскочил, включил компьютер и стал что-то лихорадочно набивать на клавиатуре. «Это было перед сериалом. Гейл как-то упоминал об этой рекламе». Ролики появились на экране. Харрисон просмотрел их и остановил картинку, где Харольд в оранжевой куртке, которая делала его таким сексуальным, улыбался своей партнерше по съемкам. Как он любил эту улыбку, и всегда считал, что ему Гейл улыбается совершенно по-особенному. Но теперь эта улыбка не принадлежала ему, теперь ничего не принадлежало ему. Он и любил и ненавидел одновременно, за то, что этот мужчина ворвался ураганом в его жизнь, смел все и исчез, оставив после себя все в развалинах — его сердце, душу и жизнь. Рэнди смотрел только на Харольда, как-то не особо вникая в суть рекламы. «Значит «Понтиак», и я больше, чем уверен, что ты уже согласился, — думал он, — теперь дело за мной, и ты уверен, что я не соглашусь». Ожил телефон. Рэнди не отрываясь от экрана, потянулся за трубкой. — Слушаю, — не глядя, кто звонит, ответил блондин. — Привет, Рэндс, — услышал он знакомый голос. Его обдало волной жара, руки вспотели, а ноги стали ватными. Хорошо, что он сидел. «Да что же это такое, меня повело от одного только его голоса, а что будет, когда я его увижу». Рэнди разозлился. Решение пришло мгновенно, он потом так и не мог понять, откуда оно появилось в его голове. В конце концов, актер он или нет? — О! Мистер Харольд?! Чем обязан? — весело и немного манерно произнес блондин. Гейл несколько опешил от такого приветствия. Он ожидал срывающийся, заикающийся, удивленный голос, ну, на худой конец, гробовое молчание. А здесь ему ответили так бодро, что он мгновенно забыл все свои заготовленные фразы. — А—А, как дела? — ляпнул Харольд первое, что пришло в голову. — Вы звоните через столько лет, чтобы узнать, о моих делах? Как мило! У меня все хорошо! Еще что-нибудь? — Ну, да…нет, я хотел узнать, ты получил предложение сняться в рекламе? — наконец, совладал со своим голосом мужчина. — Конечно, вот как раз просматриваю бумаги, — вдохновенно врал Рэнди, неотрывно глядя на Гейла десятилетней давности, сжимая листочек с суммой. — Так, что ты решил? Будешь сниматься? — Естественно, какой же идиот откажется от предложения с таким гонораром? Я с удовольствием поработаю, тем более что у меня сейчас выдалось свободное время, — несло Харрисона. Трубка в ответ молчала. — Ау! Мистер Харольд, вы там? Вы так удивлены, что нет слов? Оу! Вы, кажется, не ожидали, что я соглашусь? Наверное, собирались уговаривать меня, приготовили речь. Сюрприз!!! Это работа, а наши отношения давно в прошлом, так что надеюсь, вы тоже согласились, не хотелось бы терять такие деньги, — продолжил блондин. — Да, — сдавленно прошептал Гейл. — Вот и чудненько! — пропел Рэнди. В ответ он опять ничего не услышал. — До встречи на съемках, Гейл, — холодно закончил разговор Харрисон и нажал отбой. В этот момент ему даже не пришло в голову, откуда у Харольда мог быть его номер. Блондин отбросил трубку и без сил плюхнулся на диван. Ему показалось, что за эти несколько минут, он отыграл двухчасовой спектакль. Зато он почувствовал такое внутреннее удовлетворение, которого не ощущал уже давно. Пусть Харольд теперь подергается. «Вот так вот, самонадеянный засранец!» Немного успокоившись, Рэнди снова потянулся к телефону и набрал Эмили. — Привет, дорогой! — проговорила она. — Я как раз собиралась тебе звонить. Как ты? — Лучше не бывает! Ты можешь приехать через час? — спросил Харрисон. — Конечно! А… — Захвати все бумаги по этой гребаной рекламе, — перебил ее Рэнди. — И, Эмили, извини за вчерашнее, просто я… — Все нормально, Рэнди, тебе не за что извиняться. Заскочу через час, — не дала она ему договорить. *** Гейл еще какое-то время держал трубку у уха, хотя там уже давно шли гудки. «И что это было?» Потом он очень спокойно отключил телефон, прошел к бару, плеснул себе виски, вернулся к дивану и заорал: «И—Д—И—О—Т!» «Он точно идиот. Не спал тут всю ночь, а этот мелкий стервец, которого он все равно любит, выкинул такой фортель». У Гейла заныло в груди. «Это работа, а наши отношения давно в прошлом», — звучали, не переставая слова Харрисона. Мужчина налил себе еще. «А чего я ждал? Пять лет прошло. Для него, конечно, все в прошлом. Я сам во всем виноват, и больше всего в том, что до сих пор молчал». И тут на ум пришли слова Абу-алъ-Фараджа:«Я часто раскаиваюсь в том, что говорил, но редко сожалею о том, что молчал». Гейл закурил, а потом с силой шарахнул кулаком по столу; «Нет, Рэндс, у меня появился шанс, и ты выслушаешь меня, даже если мне придется привязать тебя к стулу». Харольд схватил телефон и набрал номер Сары. Не заботясь о приветствии, он рыкнул в трубку: — Сара, я согласен и Харрисон тоже. — И тебе доброго дня, Гейл. Замечательно, я знала, что у тебя все получится, и ты уговоришь его. — Хм! Мне не пришлось его уговаривать, он и без меня согласился. Правда? Вот и хорошо, — постаралась скрыть свое удивление Сара. — Я уже еду к тебе. *** — Интересно, и почему же ты передумал? — спросила Эмили, принимая стакан сока. — Потому что надо быть идиотом, чтобы отказаться от такого гонорара, — спокойно ответил Рэнди. Он не собирался ничего ей объяснять. — Только у меня будет несколько условий. Вот посмотри, — и пододвинул листок ближе к Эмили. Брови ее поползли вверх: — Ты это серьезно? — не выдержав, расхохоталась она. — «Мистер Харольд обязан приносить напитки… отодвигать стул, когда…открывать двери и…», она продолжала смеяться, читая дальше. — Рэнди…Рэнди, да это же…я не могу! — А что? Раз уж мы будем снимать, как бы, медовый месяц, пусть вживается в роль, — тоже хохотнул блондин. — Ладно, конечно, это шутка, — он смял листок. — Но одно условие все же есть. Никаких эротических откровенных сцен, ни в машине, ни на машине, ни под ней, нигде. — Хорошо. Думаю, это и не планируется, все-таки это реклама, в первую очередь, автомобиля, — рассмеялась Эмили. — Ну, мало ли что у них там на уме. А теперь рассказывай подробности, когда и куда ехать. *** Вечером, того же дня, в Детройте, топ-менеджер Грей Адамс выстукивал по столу пальцами незамысловатую мелодию и улыбался: «Он заполучил этих двоих!!! Съемки будут!» Конечно, впереди еще много работы, но это его уже не пугало.