Реклама

Он бежал, бежал изо всех сил, но, казалось, что стоит на месте. Медленно, так медленно! Ноги утопали в песке, сердце подскочило и стучало где-то в горле. Во рту пересохло, воздуха не хватало. Он почти у цели, уже рядом. Но… Видит только Гейла: лицо, глаза, губы, что-то шепчущие, белую рубашку. Она почему-то такая белая, что слепит глаза. Рубашка…почему он смотрит только на нее, на эту белизну? А потом…сталь, сверкнувшая в свете фонарей, медленно, очень медленно входит в грудь Гейла. Красное пятно, как будто пролитое дорогое вино расплывается на этой белой рубахе. Он не может пошевелиться, не может отвести глаз от этого пятна. Боль пронзает грудь, как будто нож входит и в его сердце. И глаза, глаза Гейла, любимые ореховые с зелеными искорками, которые часто снились ему по ночам, и в которых сейчас столько боли и сожаления, начинают затухать. И Рэнди кричит. Кричит так сильно, что горло, кажется, разрывается от этого крика. Харрисон распахнул глаза, обливаясь потом и тяжело дыша. Лицо было мокрым от слез. Его безостановочно трясло. «Господи! Это просто сон! Кошмарный сон! Гейл жив!» Он полежал, восстанавливая дыхание, а потом поплелся в ванну. Умывшись холодной водой, Рэнди вернулся в кровать. Безумно захотелось курить. Он, можно сказать, уже давно бросил, так, баловался изредка, под настроение. Он прикурил, все еще трясущимися руками. События сегодняшнего вечера встали перед глазами. Разноцветные огни полицейской машины и сигналы скорой заставили его ускорить шаг. Он еще не знал, что случилось, но от предчувствия беды, покрылся липким противным потом. Навстречу бросился Грей: — Рэнди! Где ты был? Я никак не мог до тебя дозвониться. Харрисон пошарил по карманам, а потом вспомнил, что оставил отключенный телефон в номере. — Что…что случилось? Что-то с Гейлом? — именно эта мысль первая пришла ему в голову. — На него с ножом напал твой…ну…этот Том. Он сумасшедший, совершенно безумный!!! Называл тебя Джастином! Нес такую ахинею и…, — без предисловий выпалил Адамс. Но Рэнди уже не слушал мужчину, он схватил его за грудки и затряс: —Что? Что с Гейлом? Он жив? — Жив, конечно! Да все нормально! Успокойся! Он в холле отеля и ему …. Оттолкнув Грея, блондин побежал в отель. Гейл поднял глаза и увидел влетевшего в холл, бледного, как полотно Харрисона. Их глаза встретились. А потом быстрый привычный диалог взглядами: — «Как ты?» — «Да все нормально!» — «Я беспокоился, чуть с ума не сошел». — «Я вижу. Прости!» И на щеках Рэнди начал проступать легкий румянец. Врач закончил перебинтовывать предплечье, закрепил повязку, что—то сказал, дал какие-то лекарства, а он все смотрел и смотрел на Харольда, как будто не мог поверить, что тот жив, что все обошлось. Когда врач ушел, Рэнди приблизился к столу, его мелко трясло. — Что случилось? — Случился твой шизанутый Том, Солнышко. Чувствую, мне придется нанимать телохранителя, чтобы спасаться от твоих фанатов, — съязвил Гейл. Он остался верен себе, и любую ситуацию пытался обратить в шутку. Только вот Рэнди было не до смеха. От осознания того, что Гейл мог погибнуть, у Рэнди перехватило дыхание, а внутри все скрутилось в тугой узел. Он никак не мог успокоиться. Харольд почувствовал его состояние и уже серьезно продолжил: — Все нормально, Рэндс. Я успел вовремя обернуться. Он резанул по руке. Небольшая царапина. На съемки это не повлияет. Просто надену рубашку с длинным рукавом и все. — Да причем тут съемки? А если бы ты не успел?— прошептал Харрисон. — Рэнди, не драматизируй, все же обошлось, — пытался успокоить его Гейл. — Да, в этот раз. Господи, Гейл! Я..я не знаю…я…это я виноват…не надо было мне... — Вот только давай без этого. Ты не виноват в том, что у парня снесло крышу. — Ты не понимаешь! Я… — Так, давай завязывай со своим самобичеванием. Есть неконтролируемые вещи, независящие от нас. И предугадать такое порой бывает невозможно. Черт! Чем они меня накачали? — Гейл попытался подняться, но покачнулся и снова рухнул на стул. — Это обезболивающее, скорее всего, — подхватил его Рэнди. — Давай я тебя до кровати доведу. Тебе надо поспать. А мне, чувствую, еще с полицией общаться. — Ладно. Но не болтай там ничего лишнего, — инструктировал его Харольд пока они брели до номера. — И прекрати себя винить. Даже своим затуманенным сознанием я представляю обвинительную речь в твоей упрямой голове. Рэнди помог Гейлу улечься в постель, прикрыл его одеялом, потоптался немного у кровати и пошел к двери. Уже у самого выхода его догнал вопрос: — А где ты был? Я заходил к тебе. — Я гулял у моря. Мне надо было подумать, — обернулся Харрисон. — Море…море это хорошо, это красиво! — долетел до него еле слышный ответ. — Да, красиво, — горько усмехнулся блондин и прикрыл тихонько за собой дверь. Потом был выматывающий разговор с полицией. Харрисон рассказал, где и при каких обстоятельствах познакомился с Томом, о его последних звонках. Конечно, он никак не мог предположить, что все зайдет так далеко. Полицейский инспектор все записал и пообещал держать их в курсе расследования, а также выделить охранника на эти оставшиеся дни съемок. Совершенно вымотанный, возвращаясь к себе в номер, блондин остановился у двери Харольда и прислушался. Было тихо, Гейл спал. И вот теперь этот жуткий кошмар вырвал его из сна. Рэнди затушил сигарету и попытался снова уснуть. Но опять белая рубаха и кровавое пятно на ней, снова крик, до боли раздирающий горло. С трудом выплывая из этого жуткого марева, он не сразу понял, что кто-то настойчиво стучит в его дверь, а в коридоре звучат голоса. Открыв дверь, Рэнди увидел встревоженного Гейла. Тот прошел в номер и оглядел блондина: — Рэнди, ты кричал! И выглядишь хреново! — Вот спасибо! Умеешь ты поддержать, — хмыкнул Харрисон — Мне приснился кошмар. — Рэндс, со мной все в порядке, хватит себя накручивать, — как всегда без слов все понял Харольд. — Давай ложись. Я посижу с тобой. — Боже! — закатил глаза Рэнди. — Это я должен сидеть с тобой. — Перестань! Я уже выспался. Чувствую себя хорошо. И, кажется, действие колес закончилось. А вот ты похож на енота, — хохотнул Харольд. — Почему это на енота? — оскорбился блондин, заползая под одеяло. — Такой же взъерошенный и с черными кругами под глазами, — ответил Гейл, усаживаясь в кресло. — Давай, засыпай. Ненадолго в комнате воцарилась тишина. — Гейл? — Хм… — А ты…ты очень испугался, когда он напал? — тихонько спросил блондин. — Не успел. Все как-то быстро произошло. Я, скорее, удивился. Вот скажи, Рэндс, почему нельзя решить все мирно? Почему сразу в ход идут кулаки, ножи и тому подобная хрень? Гейл принялся негромко рассуждать. Рэнди же, слушая его, закрыл глаза и незаметно провалился в сон. Присутствие Харольда успокаивало, а его монотонный голос убаюкивал вымотанного тяжелым днем и кошмарами блондина. Легкий ветерок коснулся лица Рэнди. Он открыл глаза. В распахнутое окно ворвалось утро, а наглые солнечные лучи уже во всю хозяйничали в комнате. Захотелось потянуться, но он, вдруг, почувствовал теплое дыхание на шее и забинтованную руку на талии. Харрисон вспомнил ночные кошмары. Гейл остался с ним посидеть. Рэнди улыбнулся, тихонько, почти невесомо провел пальцами по пальцам мужчины, а потом опять провалился в царство Морфея. Второй раз он проснулся в кровати один. Харольд ушел, стараясь не разбудить его. На душе было легко и спокойно. Он потянулся и остался лежать. Торопиться было некуда. Съемку перенесли на вечер, чтобы дать возможность Гейлу придти в себя, хотя тот и пытался доказать, что с ним все нормально и вовсе не обязательно ничего отменять. Решение как-то само пришло к Рэнди. Он привел себя в порядок и пошел к Харольду. Подойдя к номеру, он уже занес руку, чтобы постучать, но остановился, услышав голоса — один Гейла, а второй явно принадлежащий женщине. Блондин замер и прислушался. Дверь была слегка приоткрыта и до него доносились обрывки разговора. — Господи! Какая-то царапина, а все сразу думают, что я при смерти. — А если бы…Это опять из-за него, да?.. всегда из-за него…он… — Перестань! Рэнди здесь абсолютно не при чем…ты же понимаешь…да не болит ничего… — Я соскучилась по тебе, думала сделать сюрприз,…а тут…ты не рад? — Как ты здесь оказалась?....Яра, ну, перестань, ты же знаешь, я тоже скучаю, когда… Яра! Дальше Рэнди слушать уже не мог. Тараканы в его голове вмиг встрепенулись. Он ринулся к себе в комнату. «Господи! Какой я дурак! Уже почти поверил… поверил, что может быть…Только в сказках, так бывает, только в сказках», — непрошенные слезы душили его. Чуть было появившийся маленький лучик надежды, угас не разгоревшись. «Но я, блять, сам виноват. Напридумывал себе, а мне никто ничего и не предлагал и не обещал. Да мало ли о чем Гейл хотел поговорить? Может на свадьбу пригласить хотел, а я?» Рэнди почувствовал, что еще немножко, и его накроет истерика. «Мне нужно выпить, блять, очень нужно выпить! Нет, нельзя, съемки впереди». Харрисон бездумно заметался по номеру, и только звонок сотового прервал его горцевание по комнате. — Мистер Харрисон, это Адамс! Хочу сообщить, что съемок сегодня не будет. Все переносится на завтра, — сообщил ему менеджер. — Спасибо, я понял, — прохрипел Рэнди. — Рэнди, у тебя все в порядке? — осторожно спросил Грей. Видимо, что—то в голосе блондина насторожило его. — Да, все замечательно. Я все понял, — как можно беспечнее ответил Рэнди и нажал отбой, пока Грею еще чего-нибудь не привиделось и не захотелось прибежать выяснять. «Отлично! Съемок сегодня нет, можно и выпить». Он вылетел из номера и поднялся в бар. Было рановато для выпивки, но Харрисона это не волновало. Все, что ему хотелось, это оказать подальше отсюда, не думать ни о чем и перестать чувствовать. Он сидел уже почти час, спиртное, казалось, не берет его. Он расслабился и пытался вытравить ту боль, что опять поднялась в груди. Мысли, текли, как неспешные ручейки. Рэнди даже и не сказал бы, о чем он сейчас думал. Таким и нашел его Гейл. — Вот ты где! А я обыскался! Телефон не отвечает, — упрекал Харольд. — Нехорошо Рэндс, совсем нехорошо, даже не зашел подбодрить своего больного друга, который, между прочим… — Тебя было кому подбодрить и без меня, — перебил его Харрисон. Злость ушла, боль притупилась, осталась пустота. Говорить ни о чем не хотелось, а уж тем более, что—то выяснять. — Ты о чем? — вскинул бровь Гейл. Рэнди только усмехнулся, не отвечая. — Понятно! Ты о Яре. Так она…— попытался Харольд. — Я приходил, дверь была приоткрыта, и я слышал ваши голоса. Ты не обязан мне ничего объяснять, Гейл, — опять перебил его Харрисон. — Это твое личное дело с кем и как проводить время. — Мы расстались с ней и остались просто друзьями. Она с подругой приехала отдыхать сюда, вот и навестила меня, зная, что у меня здесь съемки. Это ничего не значит. — Ну, надо же, как удачненько. Столько островов кругом, а она выбрала именно этот. Жаль, что отель забронирован нашей группой, а то бы она в нем поселилась и тоже случайно так. Боже мой, Гейл, это просто смешно — друзья! — Рэнди, да ты ревнуешь, — расплылся в улыбке Харольд. — Пошел ты! — зло выплюнул блондин. Гейл молча смерил его взглядом. — Прости, Рэнди, но ты сам напросился. Ты просто не оставил мне выбора. Я пытался по-хорошему, но… — с этими словами он закинул Харрисона на плечо и понес в номер. Рэнди вырывался, брыкался, проклинал и матерился, как сапожник. Он взывал к разуму Харольда, напоминал о раненой руке, но Гейл тащил его, совершенно игнорируя все доводы. Внизу он обратился к служащему с просьбой достать ему веревку. Тот округлил глаза, но с готовностью покивал и полез куда-то в шкаф, доставая бечевку. — Мы любим связывать друг друга, а я свою забыл дома. Ну, знаете…— подмигнул он и так уже пунцовому парню. А Рэнди на плече взвыл, как раненый бизон. — Гейл, я тебя убью. Ты…ты ненормальный. Отпусти меня сейчас же! — Знаешь, я поклялся себе, что ты выслушаешь меня, даже если мне придется привязать тебя к стулу, — продолжал мужчина, завязывая очередной узел. Рэнди уже выдохся, поэтому практически не сопротивлялся. Гейл отошел, и теперь, они сверлили друг друга взглядами, тяжело дыша. Харрисон выглядел так сексуально: злой, раскрасневшийся и растрепанный. Гейл опустился на колени между ног парня. Он провел ладонью по щеке, обрисовывая скулу и контур губ. — Рэнди, пожалуйста, я прошу выслушать меня. — Хорошо! Только развяжи веревку, — попросил блондин. — Не могу, Рэндс! Я знаю тебя. Ты можешь в любой момент взбрыкнуть и уйти, а я должен все сказать тебе. Рэнди уже отдышался и теперь смотрел на Харольда в ожидании. А Гейл выдохнул и как будто ринулся со скалы в пропасть.