Реклама

— Я — трус! Понимаешь, Рэнди, просто трус. Я испугался. Испугался тех проблем, которые неизбежно появились бы, продолжи мы встречаться. Испугался менять, что-либо в своей жизни, испугался реакции родственников, друзей и знакомых. Я оказался не готов, блять, совсем не готов. И … — Да неужели?! Не готов? А когда засовывал свой член мне в задницу, и позволял мне делать тоже самое, ты был готов? — вставил свои пять копеек Харрисон. — Пожалуйста, Рэнди! Мне и так нелегко все объяснить. Блондин замолчал, а Гейл опять собрался с мыслями и продолжал: — Знаешь, на съемках, все казалось таким правильным, таким понятным. Мы вместе на экране, вместе в жизни, хотя и прятались ото всех. Это было какое-то сумасшествие, эйфория, но я был счастлив. Я так был счастлив! И совершенно не задумывался о будущем, не задумывался, что будет потом, не думал о чувствах. Мы просто были вместе, и мне этого было достаточно. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Съемки закончились. Жизнь не стояла на месте, и нам тоже надо было двигаться дальше. Мне поступали предложения сниматься. Ты же понимаешь, как для меня важна была карьера, а наши отношения, они бы …просто… не дали возможности… тогда я не предавал значения… — Ну, еще бы! Можно было удачно иметь меня, когда хочется, а если стал помехой, послать на хуй. Подумаешь, ну разнообразил свою сексуальную жизнь немного, — снова встрял блондин. — Зачем ты так? Не в сексе же одном было дело, — возмутился Харольд. — Разве нет? — вопрос прозвучал с вызовом. Но Гейл не обратил на это внимание, он стал потихоньку развязывать веревку, освобождая Рэнди. он наделся, что самое главное успеет сказать, пока тот не надумает сбежать, но Харрисон не шевелился. — Зачем ты мне все это рассказываешь. Я это знаю. Но почему же ты тогда не поделился со мной этими страхами? Нет, ты решил это обсудить с кем-то по телефону, так, между делом, посмеиваясь. А ведь это касалось нас двоих. А ты подумал, каково мне, что чувствовал я? Ты не знаешь, как я умирал и с трудом воскресал каждый раз, когда видел тебя и…. Голос Рэнди сорвался. Он сглотнул подступившие слезы, но справился. — Что же изменилось, Гейл? Я по-прежнему гей, ты — натурал, у тебя карьера идет в гору, так к чему все усложнять? И что ты хочешь от меня? — Я изменился, Рэнди! Я! И кое-что понял, — Харольд взял его ладони и поднес к губам. — Прости! Я так обидел тебя. Я понял, что не могу, да и не хочу жить без тебя. Я понял, что… что люблю тебя. Тогда я не сказал тебе этого, потому что не знал, не чувствовал, не понимал А вот, когда ты ушел….Вот тогда, какой-то части моей жизни, важной часть стало не хватать. Вот тогда я понял, что не хватает тебя. Ты стал частью моей души и моего сердца. Только вот понял я это поздно. А еще я понял, что все же карьера не самое главное в жизни. Ни один «Оскар» не сможет заменить любимого человека. Я хочу, быть с тобой, хочу быть частью твоей жизни, хочу любить тебя, засыпать и просыпаться рядом, хочу слышать твой смех, видеть твою солнечную улыбку и искрящиеся голубые глаза, радоваться твоим успехам и грустить над неудачами. Хочу, чтобы и ты стал частью моей жизни. Гейл замолчал, с надеждой всматриваясь в лицо Рэнди, как приговоренный, ждущий решения своей участи. Тот сидел, совершенно отрешенный. Никаких эмоций, никаких порывов, ничего. Холодок пробежал у Гейла по позвоночнику, когда он увидел эту мертвую отрешенность в обычно теплых искрящихся глазах Рэнди. Несколько минут тишины. А потом блондин встал и просто ушел, мимолетом коснувшись волос Гейла. *** Было уже за полночь, когда кто-то тихонько поскребся в дверь номера. Гейл и ухом не повел. После их разговора с Рэнди, внутри у него было пусто и тихо, как будто он вынул и отдал свое сердце, а взамен не получил ничего, лишь молчание. Рэнди выслушал его, и, не проронив ни слова, ушел, вот так без объяснений и сожалений. А чего он, собственно, ждал, что Рэнди кинется ему в объятия, и заживут они долго и счастливо? В дверь опять поскреблись, более настойчиво. Харольд продолжал лежать и лениво пускать дым в потолок. Пепельница была наполнена окурками. Звуки продолжались. Он соскочил с кровати и распахнул дверь с намерением послать, кого бы то ни было очень далеко и надолго, но замер на полуслове. Рэнди с порога, можно сказать, прыгнул ему на шею и приник горячими губами к нежной гладкой коже. Руки Харольда автоматически сомкнулись на талии блондина. — Рэнди, я не ожидал, что ты…., — начал, было, мужчина, приходя в себя от неожиданности. — Ничего не говори. Я выслушал тебя. А теперь хочу, чтобы ты меня послушал. Пожалуйста! Гейл кивнул, а Рэнди, продолжая целовать его шею, тихонько подталкивал к кровати. Они упали, так и не разорвав объятий. Рэнди приподнялся над Гейлом, с жадностью всматриваясь в его лицо. — Я хотел забыть тебя, но не смог. Хотел возненавидеть тебя, но опять не смог, — начал Рэнди. — Я мог только любить тебя. И я так скучал! Его губы скользнули по губам мужчины. Он начал играть с ними, облизывая и посасывая. Потом настойчивый язычок по-хозяйски потребовал впустить его в бархатистую жаркую глубину. Он утягивал Гейла в поцелуй, сплетая языки. Они исступленно целовались несколько минут, иногда прерываясь, чтобы глотнуть воздуха. С трудом оторвавшись от губ, Рэнди прошелся языком по его шее, оставляя широкий влажный след. Гейл застонал и почувствовал, как по венам разлилось возбуждающее тепло, разогревая и будоража сознание. Он сильнее вцепился в плечи блондина. Как же он изголодался по нему! Ловкие тонкие пальчики начали расстегивать пуговицы рубашки, а губы скользили по коже, оставляя на ней жгучие поцелуи. Гейл быстро сорвал футболку с Харрисона и прошелся руками по спине, прижимая ближе к себе хрупкую фигурку. Рэнди же прихватил сосок, пососал немного этот сладкий комочек, потом осторожно прикусил, затем перешел ко второму. Гейл выгибался навстречу умелому рту и стонал не переставая. Харольд запустил руки в блондинистую шевелюру, расчесывая шелковистые пряди пальцами, прихватывая, крепко сжимая и чуть потягивая. Оставшаяся одежда полетела на пол. Рэнди, по-кошачьи, грациозно скользнул вниз и лизнул живот, едва касаясь кожи, и продолжил медленно подбираться к подрагивающему, наливающемуся твердостью члену. Гейл шумно выдохнул, когда Харрисон вобрал его целиком в рот. Он мягко скользил по стволу, глубоко заглатывая член. В тоже время, поглаживал и ласкал ладонью яички, нежно пожимая их. От этих ласк у Гейла звезды мелькали перед глазами. Ему казалось, что он в раю. Вдруг Харольд вздрогнул, и у него расширились глаза, а в зрачках вспыхнули развратные огоньки, когда он почувствовал, как палец Рэнди обвел его тугую дырочку. — Гейл, перевернись, — услышал он горячий шепот. Совершенно ничего не соображая, полностью доверяя партнеру, он перевернулся на живот, а блондин заботливо подсунул ему под бедра подушку. А потом был горячий язык, вылизывающий дырочку, проникающий в жаркую тесноту, стараясь не просто растянуть, а доставить удовольствие. Стоны наполняли комнату. Первый палец в смазке вошел довольно легко, второй принес немного дискомфорта, сказывалось долгое отсутствие секса. — Рэндс, у меня очень давно… то есть вообще никого не было, так что ты там поосторожнее, — прохрипел Гейл. — После меня никого не было? — замер Харрисон, ошарашено уставившись на мужчину. — Только женщины, Рэнди, только женщины. А чему ты удивляешься, ты единственный мой мужчина. — Расслабься! Я очень нежно, как в первый раз, — прошептал Харрисон, покрывая его спину поцелуями. Рэнди нежно растягивал его своими длинными тонкими пальцами. Гейл не в силах совладать с эмоциями, распластался на животе, лихорадочно комкая в кулаках простыни, жалобно поскуливал, качаясь в такт этим проворным пальцам. Наконец, вынув их, блондин раскатал тонкую резинку по своему изнывающему члену, нанес еще смазки, вздернул Харольда на колени, притянул к себе ближе за бедра и направил головку в еще узкий ход. Сделав первый несильный толчок, он замер, давая время Гейлу привыкнуть. Потом стал медленно проталкиваться дальше. Гейл всегда был обалденно узким, а уж не имея столько времени секса, блондин и подавно с трудом протискивался в эту жаркую тесноту. Но от этого у Рэнди просто срывало крышу. Войдя полностью, он опять замер. Спина мужчины покрылась испариной, и блондин тихонько слизывал капельки, ожидая знака к продолжению. Харольд шевельнулся под ним и Рэнди начал движение. Он двигался ритмично и неторопливо, слушая, приглушенные подушкой стоны, и медленно уплывал на волнах этого блаженства. Находясь где-то на границе сознания, Рэнди ускорил движения, пытаясь менять угол вхождения. Теперь он вбивался в Гейла сильно и размашисто, каждый раз, задевая простату. Он обхватил ладонью член партнера и скользил по нему в такт собственным движениям, иногда проходя пальцем по головке, нежно лаская ее. Харольд уже не стонал, а выл. Он двигался на встречу Рэнди, стараясь, как можно глубже насадиться на член. Это было здорово, охрененно здорово насаживаться на горячий твердый член. Они двигались все жестче, в одном темпе, быстро, еще быстрее. Толчки в простату становились все сильнее, и Гейл зажмурился от подступающего оргазма. Харольд так сжался, что у блондина замелькали звезды перед глазами. Он последний раз с силой толкнулся и кончил, одновременно чувствуя, как Гейл изливается в его руку. Они просто рухнули на кровать не в силах пошевелиться. Трудно сказать, сколько прошло времени, пока они восстановили дыхание, и пришли в себя. — Гейл, ты там живой? — пошевелился Рэнди — Угу! Живой, но ходить завтра не смогу. Будешь на съемках отдуваться за нас двоих, — промычал в ответ Харольд. Блондин испуганно вскинулся: — Гейл, я не думал, я…. — Да я пошутил, успокойся, Рэндс! — смеясь, повернулся к нему мужчина. — Ну, ты и засранец! — Рэнди обиженно засопел и хотел отвернуться, но Гейл схватил его и потянул на себя, мягко целуя в припухшие губы. — Хочешь еще раз? — попытался изобразить Брайана из пилотной серии блондин, и в его глазах зажглись огоньки желания. — Халтура, Рэнди, ой, халтура! — засмеялся Харольд. Они помолчали, глядя в глаза друг другу. Гейл не выдержал первым: — Я так понимаю, что это ответ «ДА»? — Ты о чем? — прикинулся удивленным Рэнди. — Ты понял, о чем я. Рэнди моментально напрягся и стал серьезным. Он сел в кровати и потянулся за сигаретами. — Гейл, я…понимаешь…я…..не могу …все так быстро…и… — Я понимаю, Рэнди. Я не хочу давить на тебя, — притянув к себе парня, и зарывшись пальцами в его волосах, перебил Харольд. — Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется. Мне… — Гейл, я …мне сложно все взять и забыть…но я хочу, очень хочу верить…верить тебе, хочу, чтобы…чтобы все получилось, чтобы мы…я не…. — голос Рэнди срывался, он никак не мог подобрать слова. Блондин прикурил, выпуская белесую струйку дыма. — А знаешь, пойдем-ка в душ, Солнышко! — Гейл вскочил и потянул Рэнди за собой. — Подожди, а рука? Тебе нельзя ее мочить, — заволновался парень. — А я и не буду. Я подниму руки вверх, встану к стене, расставлю пошире ноги, — начал Гейл вкрадчивым сексуальным голосом, притягивая его к себе. — Боже! Перестань! — застонал Харрисон, чувствуя, как твердеет член. — Ну, хорошо! Как скажешь. Ты встанешь к стене, поднимешь руки, прогнешься в спине, расставишь пошире ноги и оттопыришь свою замечательную упругую попку, чтобы я мог слизать капельки с твоих аппетитных булочек и мой язык… — Меньше слов, больше дела, мистер Харольд, — взревел Рэнди и потащил Гейла в душ. Душевая кабина была вполне вместительная. Они быстро сполоснулись, стараясь не намочить повязку. Гейл нетерпеливо толкнул Рэнди к стене. Тот в точности изобразил нужную позу, а Харольд прошептал ему что-то непристойное на ушко, от чего у парня сразу потеплело внизу живота и поджались пальцы ног. Гейл начал медленно прокладывать дорожку из поцелуев. Как и обещал, он слизнул капельки с аппетитных половинок. Рэнди еще больше прогнулся, подставляя тело под эти сводящие с ума ласки. А когда Гейл опустившись, раздвинул половинки и провел языком по тугому колечку мышц, он вовсе поплыл, забывая обо всем, насаживаясь на этот горячий язык. Гейл ввинчивался языком дальше и дальше, раздвигая стенки ануса. Он встречал небольшое сопротивление мышц, но не останавливался, а настойчиво продвигался вперед. Рэнди уже не понимал, на каком свете он находится, такое блаженство разлилось по всему телу, но ему хотелось большего, хотелось ощутить в себе горячий член Харольда. Он со стоном требовательно подался назад. Но мужчина не торопился расставаться с его попкой. Он снова и снова врывался языком внутрь, вылизывая и увлажняя. Рэнди весь дрожал от возбуждения и удовольствия. — Гейл, пожалуйста! — еле выдавил Харрисон. — Скажи! Скажи, что ты хочешь? — тягуче произнес Харольд. — Тебя хочу! Трахни уже меня! — вырвалось у парня. — Любой твой каприз, Солнышко! Гейл отодвинулся, любуясь увлажненным отверстием, последний раз впечатался поцелуем и встал. Рэнди разочаровано застонал и вильнул попкой. — Черт! Рэндс, презервативы?!!! — метнулся Гейл в комнату. — Быстреееееее! — Бегу!!!! — залетел обратно Гейл, на ходу разрывая серебристый квадратик. Быстро раскатав резинку, по возбужденному члену, Харольд приставил головку к анусу и потихоньку толкнулся. Харрисон заскреб руками по стене. Гейл мог быть страстным, нетерпеливым, но никогда грубым. Войдя полностью, он дал Рэнди время привыкнуть, остановился, потихоньку отвлекая ласками, покусывал мочки ушей и вылизывал шею. Но вот Гейл начал двигаться. Сначала это был неспешный ритм, Харольд входил медленно и плавно, но, набирая обороты, он все сильнее и глубже вбивался в партнера, задевая чувствительную точку. А тот, задыхаясь и дрожа от наслаждения, чувствовал, как Гейл заполняет его изнутри, подавался навстречу. Рука мужчины обхватила истекающий член, поглаживая уверенными и сильными движениями. Харольд сделал еще один резкий толчок, и Рэнди кончил с гортанным стоном. Гейл почувствовал теплые капли на своей руке и потерялся в ощущениях, отпуская себя, а через мгновение кончил сам, сильнее прижимаясь к любовнику. Ему хотелось ощущать его присутствие каждой клеточкой своего тела. Позже, когда они все же приняли душ и вернулись в кровать, Гейл обнял Рэнди со спины и зарылся пальцами во все еще влажные волосы блондина. Впервые за долгое время он чувствовал себя легко и спокойно. — Гейл, давай спать. У нас завтра съемки целый день, — зевнул Рэнди. — Да знаю. Уже проваливаясь в сон, Харольд подумал, что теперь, наконец-то, у них все наладится. Комнату заливал лунный свет. Двое обнаженных, сплетенных в объятиях мужчин мирно спали, насладившись друг другом. Лунные блики отражались на их коже. Это была их первая ночь, проведенная по-настоящему вместе, за столько долгих лет разлуки.