Правда или желание?

Сегодня, очевидно, ослабло мое единственное, но самое ценное умение: отпугивать посторонних хмурым, грозным видом. Да-а, за один день со мной поговорили больше, чем за целый месяц. И с чего бы вдруг такой ажиотаж? Хотя… — Ира-а, а что у вас с Лексом? Мда… все-таки зря я, похоже, согласилась на эту авантюру. Не поднимая лица, я перевела взгляд со своей тетради на присевшую напротив девушку. Дементьева. Ульянка… Надо было ее назвать Варваркой — вот вечно лезет не в свое дело, любопытная сплетница. Уля сидела вполоборота ко мне, хлопая широко распахнутыми глазками и раскрыв свой намазанный ярким красным блеском ротик. Фу, аж противно было — до того она приставучая. Ощущение, что у нее своей жизни совсем нет. — Это не твое дело, — устало и грубо ответила я, закрыв тетрадь и начав собираться, чтобы передвинуться куда-нибудь поближе к лектору. Я надеялась тем самым намекнуть Ульяне, что не собираюсь далее продолжать с ней беседу. Но она, конечно же, не поняла. — Да ладно тебе, расскажи! Я все равно узнаю. Согласись, лучше, если ты сама все расскажешь. Иначе пойдут глупые слухи, и потом не разгребешь!.. Глупые слухи пойдут именно от тебя… — Мне плевать, пусть говорят, что хотят. — Значит, что-то такое серьезное, раз не хочешь говорить! Хо-хо-хо, — потерла ладошки она. Я решила игнорировать ее дальше. И вообще, Новикову, пожалуй, и надо, чтобы люди знали о наших якобы романтических отношениях. Впрочем, зная Улю, могу сказать, что масштабы грозят перейти рамки желаемого, но что поделать. Да и мне правда плевать. Уля еще пыталась вытянуть из меня хоть немножко, но вскоре ее позвал знакомый парень с профкома, и она пообещала, что расспросит обо всем самого Лекса. Я, честно, не знала, то ли радоваться, то ли волноваться, ведь он умеет врать убедительно, однако… и придумывать всякую дребедень, которая вряд ли мне будет по нраву, тоже может мастерски. Вечером мы встретились в довольно популярном развлекательном центре, где имелись и кинотеатр, и боулинг с бильярдом, и торговые бутики, и многое другое. Молодежь постоянно зависала здесь, особенно на третьем этаже, где располагался кинотеатр — там помимо всего прочего располагался уютный фудкорт. Там мы и условились встретиться за полчаса до начала сеанса. В тот день напорошил первый снег, и дороги стали невыносимо скользкими, поэтому быстрее было бы дойти пешком, а не пользоваться общественным транспортом. Об этом я думала, глядя из окна автобуса на медленно плетущиеся машины. В итоге пришла я точь-в-точь к началу сеанса. Новиков уже был там, сидя за столиком и болтая с каким-то парнем. Так… Отлично, мне уже надо изображать его пассию перед этим чуваком или как? — Привет, — хмуро подошла я. Его друг, сидевший напротив, просто поднял взгляд, а Новиков обернулся с улыбкой. — О, привет, тормоз, садись. Тормоз? Как мило. Видимо, мне можно тоже без раздумий обзываться, забыв о том, что мы якобы парочка! Я глянула на часы — до сеанса было минуты три, не больше. Что ж, наверное, разговор не займет много времени. С этими мыслями я села рядом. — Знакомьтесь. Это моя ненаглядная Ира, о которой я тебе говорил, — обратился мой «парень» к своему другу (я вся напряглась). — А это мой верный, преданный слуга, из-за которого все забыли мое настоящее имя. На мой недоумевающий взгляд отреагировал тот самый «слуга». Он был не особо примечательной внешности с несколько грубыми чертами лица, крепкого телосложения, коренастый. Возраст… либо ровесник, либо старше нас, но никак не младше. Стандартные темно-каштановые волосы, простой серый свитер — таких людей забываешь через пять минут. Голос у него был очень низкий и негромкий. — Мы с детства друзья, учились в одном классе, — объяснил он. — И зовут нас обоих Саша. Поэтому, дабы избежать путаницы, кто-то когда-то решил называть его Алексом. Или Лексом. — И в итоге это дошло и до универа, — подхватил Новиков. — А-а, — протянула я без особо интереса. Все равно ты для меня просто Новиков. Хотя… вряд ли девушка должна называть своего парня по фамилии, да? Но… Лекс звучит так пафосно и глупо! Ой, сколько ж трудностей. Этот Саша внимательно смотрел на меня, но не оценивающе. В принципе, он производил впечатление очень порядочного, взрослого парня. Мне даже показался странным факт их дружбы с дуриком Новиковым. — Ну, что скажешь? — спросил его этот дурик. — Ты идиот, — ответил верный друг. Я не совсем поняла, но мне уже нравился этот Санек. — Я не о себе, а о ней, вообще-то, — нисколько не обиделся тот. — Я про то и говорю, — он начал завязывать шарф. — Но тебе ведь все равно, что я думаю, разве нет? — Нам пора-а, — вмешалась я, поглядев на часы еще раз. — Ладно, — Новиков привстал и обратился ко мне. — Взять тебе чего-нибудь? — Не, терпеть не могу, когда кто-то ест в кинотеатре, — поморщилась я. — Этот идиотский хруст и шорканье пакетов ужасно отвлекают. Но от воды не откажусь. Конечно, пока дают, надо бы пользоваться, но что бесит, то бесит, и ничего с этим не поделаешь! Мой якобы парень как-то странно уставился на меня, а его друг и вовсе замер, приподняв бровь. Мде, можно подумать, в кино все ходят, чтоб пожрать. — А может, это и не такая плохая идея, — улыбнулся вдруг Саша. — Только не надо дурацких намеков, — ответил его друг-дурик и отправился к кассе, наверное, чтобы взять попить. Я не совсем поняла их разговорчик и просто хмуро посмотрела вслед. — Ира… Ира же? — обратился ко мне Саша. Я кивнула. — Лекс довольно ветреный… и эгоистичный. — Его лицо несколько исказилось при этих словах, словно ему было очень неприятно это говорить. — Поэтому постарайся не влюбляться в него. И не собиралась! Да при всем желании не смогу! Чуть не выкрикнула это, но вовремя опомнилась. Впрочем, что-то мне подсказывало, что этот его верный, преданный друг в курсе всего и как раз таки против глупой затеи Новикова. — Хотя… — вдруг улыбнулся он, — кажется, вы неплохо друг другу подходите. Я почувствовала, что меня начало бомбить, а Саша просто прошел мимо, похлопал меня по плечу и попрощался. Потом выкрикнул прощание и своему другану. Я думала, в кинозале Новиков не позволит мне насладиться фильмом и как всегда будет доставать всякой ерундой, но он совсем ко мне не лез и спокойно смотрел, хотя и без особого интереса, как мне показалось. Частенько он скептично хмыкал, и в принципе — не хотелось бы этого признавать — я была с ним солидарна. Фильм можно было назвать «ужасом» только с натяжкой: жутковатые моменты были, но испугаться могла бы только Лиля, и то она бы даже смогла уснуть предстоящей ночью. Первая часть тоже была не особо страшной, но там хотя бы была подкупающая зрителей интрига — на протяжении просмотра не понимаешь, кто или что стоит за сериями убийств. Вторая часть акцентировала внимание на самих убийствах и их способах. Степень мерзости была выше, что, признаюсь, мне пришлось по вкусу. Когда в фильме крыса прогрызла живот человека, я с упоением отметила, что Новиков с отвращением поморщился. Вот Лиля бы, определенно, дико запищала на этом моменте, а на сопливой любовной сцене прыгала б от счастья, да и вообще весь фильм безустанно комментировала и мешала мне… Поэтому надо отдать должное Новикову — для походов в кино он весьма пригоден. Хотя в конце фильма, на моменте, когда взрослые — вооруженные пистолетом — убегали от маленького мальчика, он начал тихо ржать, и мне таки захотелось его стукнуть, хотя я тоже понимала, что тут режиссеры перегнули. — Мда, веселые американцы, — сказал он, когда мы выходили из зала. Я промолчала, чувствуя себя почему-то немножко оскорбленной. — Первая часть, надеюсь, лучше? — А ты не смотрел? — Не-а. Я презрительно хмыкнула, пытаясь передать собственное превосходство, на что он только язвительно улыбнулся. — Ну, первая часть всегда лучше, — наконец сказала я. Мы снова сели за тот же столик. — Она была про этого писателя, о котором говорилось во второй части. — А по концепции? — Ну, в первой части было непонятно, кто стоит за всеми убийствами, писатель пытался в этом разобраться. — В принципе, идея прикольная. Как дети жутковато издеваются над своими семьями. И видосики славные. Музыка, атмосфера — неплохо. — Да! Во второй части они покруче. Ну и один Майло чего стоит! — я мечтательно закатила глаза и поймала себя на мысли, что чертовски здорово обсуждать с кем-то то, что любишь. С Лилей это невозможно… — Майло? Это тот бледный парнишка в жилеточке? — Да-а! — М-м-м, вот значит, какие тебе нравятся парни, — посмеялся Новиков. Я его шутку пропустила мимо ушей. — Он шикарен! — Похож на Вика. — Вика? — Басиста "АйТиЭс", — улыбнулся он. — О-о! — вынуждена была согласиться я. — Кстати, да! Такой же бледный, всегда в мрачно-официальной одежде, с длинной челкой. Некоторые ассоциировали его с аристократичным вампиром. — Значит, тебе из всей группы больше всех нравится он, Вик? — спросил Новиков. — Это тяжелый выбор! Они все очень колоритные и яркие. Я безумно люблю их: и загадочно-мистического Вика, и дерзкого Рэя, и серьезного, грубоватого Кола, и бесшабашного улыбашку Грэга… Мое лицо, определенно, приняло мечтательное выражение лица, стоило представить своих кумиров. Но я быстро вернулась в реальность и увидела перед собой довольную физиономию Новикова. — Но больше всего… — сказал он, — ты, конечно же, любишь их офигенного и обольстительного звукооператора Лекса, ведь так? — Я даже не успела состроить кривую гримасу, как он хлопнул в ладоши и уселся поудобней. — Обсудим детали сделки. У тебя есть какие-нибудь конкретные вопросы? — Да я вообще не понимаю, что нужно делать… — Я же объяснил. Ну, думаю, не стоит тебе заморачиваться. Просто утверждай, что, да, мы встречаемся, буду признателен, если скажешь, как тебе хорошо со мной. — Лисья улыбка в ответ на мой перекошенный взгляд. — Самое главное — просто терпи и не избивай меня, когда я буду оказывать тебе знаки внимания, окей? Звучит-то так легко, но!.. Я нахмурилась, все еще чувствуя подвох. Да, вроде это несложно, но… — Месяц? — с подозрением спросила я. — Месяц, — кивнул он. — Можешь начинать зачеркивать дни на календаре, обещаю, что через месяц все закончится. Когда это произойдет, что бы я ни говорил, как бы себя ни вел, ты можешь спокойно утверждать налево и направо, что бросила меня. Я даже, если хочешь, буду изображать несчастного влюбленного в тебя по уши парня. — Обойдусь как-нибудь, — я сделала рукой жест «Стоп». — Тогда по рукам? — он протянул свою ладонь. Я еще мешкалась. — Да не знаю! — схватилась за голову. — Подозрительно это все! На что такое вы спорили, раз тебе охота так унижаться?! — Унижаться? Не-ет, что ты. Как раз наоборот, если я не смогу доказать трем дурикам, что между мной и тобой что-то есть, тогда-то и будет настоящее унижение. — Но ведь, по сути, ты все равно проигрываешь спор, — я приподняла бровь. — Нечестные победы не задевают моего самолюбия, — махнул он рукой. Я все еще сомневалась. Было несколько стыдно это говорить, но… — Я не особо умею врать и обманывать… Могу тебя подвести. — О, об этом не беспокойся! Я неплохо разбираюсь в людях и могу с уверенностью сказать, что нас не раскусят, если ты будешь иногда мяться и смущаться. — Я не!.. — Хорошо, хорошо! Тормозить. На мои сомнения он добавил: — Не парься, в основном, всем будет плевать на нас. Улька немножко пожужжит, дурики мои попристают пару деньков, близкие друзья первое время будут удивлены, но в целом все. Видимо, на моем лице все еще читались сомнения, потому что ему пришлось сделать ход ферзем. — Через два дня отведу тебя в Фортуну на концерт "АйТиЭс". — Лицо его при этом растянулось в лисьей улыбке. У меня засосало под ложечкой. — Хорошо, — наконец сдалась я. — Но! У меня есть одно условие. — Слушаю. — Если меня что-то будет не устраивать в ходе притворства, каким-то твоим указаниям и «знакам внимания» я не смогу следовать и соответствовать, уж прости, я откажусь. Ты не имеешь права заставлять меня делать что-то против воли! — Конечно, — ни секунды не колеблясь, сказал он и весьма серьезным тоном. Я вздохнула и, наконец, согласилась на странную подозрительную авантюру. *** И все-таки ожидания не оправдали реальность. «Пара деньков» — но черт, их тоже пришлось вытерпеть! Особенно самое начало. На следующий день Новиков предложил в университет пойти вместе. Точнее, не предложил, а скорее настоял. Хорошо хоть, не нужно было держаться за ручки, как это делают сопливые парочки. Я вновь вспомнила того самого парня из далекого детства. Когда он касался моей ладони, все тело бросало в дрожь. Даже почти в тряску. Я плохо помнила, какие были у него руки — теплые ли, большие? Но то чувство, что вызывали их прикосновения, порой возрождались внутри. Это, наверное, довольно глупо… Когда мы вошли в лекционную аудиторию, я все переживала, что однокурсники станут глазеть, шептаться, заставив мои уши пылать, но практически все были заняты своими делами. Возможно, конечно, если бы мы вошли, держась за руки, реакция была менее нейтральной. Лиля улыбалась до ушей, глядя на нас, и даже это заставило меня напрячься. А уж последующее и вовсе выбило из колеи. Те три придурка, наши одногруппники, сидевшие на последних рядах, завидев нас вместе, начали бурно аплодировать и даже присвистывать. Я, черт бы их побрал, чуть сквозь землю не провалилась и готова была поспорить, что добрая половина присутствующих в аудитории, конечно же, обернулась на странные возгласы. Идиот Бочкарев, главарь этой троицы, не поленился оторвать свою пятую точку от лавки, обойти нас и представить всем в аудитории: «Встречайте, самая яркая и красивая пара потока!» Да мать его за ногу! Что он несет?! Я все так же стояла спиной к большинству присутствующих и не намеревалась менять этого. Мое лицо видели только оставшиеся двое дураков, и не думаю, что оно было смущенным, радостным или хотя бы просто нормальным. Новиков обернулся через плечо, махнул однокурсникам рукой с легкой улыбкой, а потом обнял меня сзади. Я тут же вся сжалась, включилось мое щекочучье чутье, и захотелось срочно кого-нибудь пнуть. — Потерпи пару минут до начала пары, — предостерегающе шепнул Новиков мне в ухо. Сзади могло бы показаться, что он целует меня в щеку, а дурикам спереди — что шепчет нежности. Все, что я могла, это опустить голову вниз и сжать кулаки. Чувствуя мое напряжение, Новиков чуть ослабил объятия и повернул меня лицом к себе. Затем наклонил голову к своему плечу, тем самым скрыв ото всех обезображенное выражение моего офигевающего лица. — Она очень смущается, — сказал он друзьям, поглаживая мои волосы. Эти прикосновения тоже вызывали дрожь, но, епта, нифига не приятную! — Оу! — протянули дурики. — Как это мило! Ира, ты, оказывается, такая милашка. Тут мое терпение лопнуло, и я уже хотела было накинуться на Бочкарева с Ко, но Новиков очень-очень-очень, мать его, крепко сжал меня в своих объятиях. Из моих ноздрей вырывались порывы бешенства — прямо в шею моему якобы парню. — Так, чего расшумелись! — послышался голос преподавательницы, по совместительству куратора нашей группы. — Да там у нас парочка, — сказал кто-то уж очень смелый. Вообще зашибись! Теперь еще и куратор будет в курсе! Новикову, такое ощущение, это было лишь на руку — чтобы больше народа знало о наших с ним якобы отношениях. Хотя те, с кем он спорил, уже приняли поражение, и без особых сомнений или упреков. — Ну, круто, — пофигистично ответила преподша. — А теперь лекция. Открываем тетради. Сладкая парочка, отлепитесь друг от друга, потом пообжимаетесь. Все, в том числе Бочкарев, стали рассаживаться на свои места, украдкой все же поглядывая на нас. Новиков отпустил меня и посмотрел на мое очень-очень злое лицо. — Самое худшее, считай, позади, — шепнул он с подбадривающей улыбкой и сел рядом с Бочкаревым. Я на негнущихся ногах доковыляла до противоположного ряда — не хотелось сидеть рядом с имбецилами. Вздохнув поглубже и приняв безмятежный вид, мол, да плевать мне, что вы все там думаете, я принялась писать лекцию. «Самое худшее позади», — сказал он? Ага, как же! Впереди меня ждала сама Ульянка Дементьева. Более того, она ждала меня с тяжелой артиллерией… Сразу как закончилась лекция, на меня кинулась Лилька. — О, Ируля, прости, я думала, вы странная пара, а вы, оказывается, такие ми-ми-милые! Я очень рада за тебя! — Заткнись! — рявкнула я, ибо чаша моего терпения переполнилась. Но потом до меня дошло, что это слишком грубо. Я испуганно глянула на перепугавшуюся подругу. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, и я подумала, что она вот-вот заплачет. — Прости-прости! Лиля-я, я не хотела! Я поспешила ее обнять. В этот момент к нам подошел Новиков. — Надеюсь, когда-нибудь и я удостоюсь такого ласкового знака внимания с твоей стороны. Я, естественно, выгнула бровь с немалой долей скептицизма, мол, только в следующей жизни, и то сомневаюсь. А вот Лиля сразу же пришла в себя. — Конечно, удостоишься! — радостно заверила она его. — Ира вообще очень милая и такая ранимая. Она долго привыкает к людям, но уж если откроет свое сердце!.. Несмотря на всю благодарность этому романтичному куску милашества, мне хотелось его задушить в тот момент. — Ни черта подобного! — выдавила я. В ответ мне прозвучало лишь радостное «Хы», за которым последовали обнимашки со странными покрякиваниями. Уши пылали. — Кхм, — кашлянул Новиков, — Ир, может, пообедаем? Сейчас как раз был большой перерыв, и можно было сходить поесть. Я обычно не обедаю в университете, и поэтому уже даже начала отвечать «Нет, спасибо». Пришлось изменить его на «Не откажусь» с кривой улыбкой. Лиля отпрянула и подняла руки вверх. — Ладно, оставляю вас друг для друга! Не весенняя пора, а самые морозы — так согрейте же друг друга своей любовью! Что ты несешь, дура! Она ускакала, радостно кружась и напевая попсовую песню Меладзе: «…И никакого нет смысла в жизни кроме любви!» Мне не оставалось ничего кроме как закрыть лицо руками и издать истошный вопль. Лиля меня смутила куда больше, чем Бочкарев и реакция всей аудитории на его тупое представление. Новиков присел рядом, и я уже хотела на малейшую едкость с его стороны придушить его. Но он, повинуясь инстинктам самосохранения или просто в знак уважения ко мне, тактично промолчал и вновь поднял тему обеда. — Какую кухню предпочитаешь? Я чувствовала небольшое опустошение из-за всего происходящего. Стала собирать вещи и тихо ответила: — Я не голодна. Он усмехнулся. — Я прямо радуюсь, что ты моя девушка. Ничего не требуешь, хотя я открыто говорю, что можешь чуть ли не жить за мой счет. До меня дошел смысл сказанного, и я воодушевилась. — А знаешь, не откажусь от ролл! Пища бого-ов!!! Это только в самые крутые праздники! — Без проблем, но… думаю, за полчаса мы не управимся. Пока доберемся до ближайшего суши-бара, пока будут обслуживать и так далее. — Ну да, — согласилась я. — Но если хочешь, сходим потом. Я подозрительно покосилась на него. Почти все уже покинули аудиторию. У преподавательского стола крутились некоторые студенты, показывающие справки или что-то спрашивая. — Откуда у тебя столько денег, что ты ими так спокойно разбрасываешься? — Стоило это спросить, как меня тут же осенило. — А ну да, твой отец… — Отец мне мало чем помогает, — незамедлительно ответил Новиков. Я с сомнением посмотрела на него. — И что, хочешь сказать, звукооператор может хорошо зарабатывать? А, или ты все еще работаешь в той забегаловке официантом? — Нет, у меня просто хорошая стипендия. — СТИПЕНДИЯ?! Ты бюджетник?! — Вот жесть-то! Попасть в нашем ВУЗе, на нашем факультете на бюджет почти невозможно! Новиков лишь улыбнулся моей реакции. — А ты не знала? Я на самом деле, гений, у меня такие высокие баллы ЕГЭ, что даже Наде Кондратьевой не снились. Его левая бровь на долю секунды дернулась вверх. Слабо верилось, если честно, и я буравила его взглядом, мол, очень смешно. Через пару секунд он и сам прыснул от смеха. — Да, ты меня раскусила. Какой из меня гений! — Тогда?.. — Эй, сладкая парочка! — прикрикнула преподша. — В коридоре пошушукаетесь, все, закрываю аудиторию. Мы поспешили выйти. Пообедать нам так и не удалось, потому что прямо на выходе нас поджидала та самая тяжелая артиллерия. — А вот и первая сенсация для нашего нового проекта! — услышала я звонкий голос Ули Дементьевой, а потом чуть не провалилась сквозь землю. Эта сплетница стояла с самым настоящим микрофоном в руках, а позади нее красовался вчерашний парниша с профкома с профессиональным видеооборудованием! Вашу мать! — Что за?.. — одновременно с Новиковым выдала я. — Ой, прикольно, синхронно сказали! Ты это записал, Вась? — Длинный, худощавый парень кивнул. — Отлично! — Уля обратилась к нам, вся сияя. — Ребята, поздравьте профком факультета менеджмента! Университет одобрил наш проект создать свое интернет-вещание. Совсем скоро у нас будет собственный канал — либо на отдельном сайте, если ребята с кафедры программирования не подведут, либо просто в паблике "ВКонтакте". Там будут озвучены все новости, предстоящие конкурсы и мероприятия и т.п. Чья идея? Моя идея, ва-ха-ха, я гениальна! Так вот, кхм, вчера пришло оборудование, и сегодня с самого утра мы пустились на поиски сенсаций! — А тебе не кажется, что, рассказывая о парочках факультета, мы будем как идиоты? — хмуро вставил Вася. — Вася, помолчи! Твое дело просто снимать! Сюжеты на мне! — А я о чем? Мы что, желтая пресса? Тем более, это первый выпуск… — Просто помолчи! Отснимем хоть что-нибудь! В любом случае каждый репортаж будет проверять Сухарева. Не одобрит, так не одобрит. — Я уже знаю, что не одобрит, так что давай не будем… — Вася! — разозлилась Уля. — Окей, окей… На протяжении всего их спора мы с Новиковым старались незаметно улизнуть — видимо, даже его не прельщала такая мощная популярность наших «отношений». Но это было невозможно, и на мой злобно-трагический взгляд он лишь кивнул, мол, все будет хорошо, предоставь это мне. — Итак! — возвестила Уля начало интервью и стала громко и радостно говорить в микрофон. Новиков мгновенно просиял, ярко улыбнулся и расслабился. Я будто бы даже почувствовала ауру звезды, исходящую от него. В свою очередь, моя тушка излучала лишь волны негатива. — Ребята, до нас дошла радостная весть, что вы теперь вместе! И я без сомнений могу сказать, что вы действительно очень красивая пара! Ледяная принцесса и горячий бэд бой, ух! Новиков театрально улыбался, я решила просто смотреть в одну точку — в дырку на полу — и не выражать ровным счетом ничего. Но, наверное, у меня был по-настоящему ополоумевший вид. — Поделитесь подробностями, как начались ваши отношения, м? — Не хотелось бы столь личное пускать на публику, — уверенно, как в своей стихии, отвечал мой типо парень. — Могу лишь сказать, что долгое время не замечал Иру, о чем жалею. С ней оказалось очень весело и интересно. — Как мило! А ты, Ир? Прокомментируешь это? Мне поднесли микрофон, а я продолжала напряженно и сосредоточенно изучать дырку в полу. Затем я почувствовала на своем предплечье руку Новикова. — Она стесняется, моя смешная, — улыбнулся он. Я не сдержалась и повернула к нему раздраженное лицо. — А скажи, Лекс, тебе Ира правда-правда очень сильно нравится? — Очень, — незамедлительно ответил он уверенным тоном. А мой взгляд вновь зацепился за дернувшейся левой бровью. Неужели, когда он врет, то... бровью ведет? Дальше случилось то, что я по праву могу назвать единственным хорошим событием того дня. Нас спасли! В коридоре появилась мелкая девчонка в очках и заставила Ульянку с Васей немедленно идти снимать скандал препода математики с буфетчицей в столовке. Те как с цепи сорвались и ринулись следом за ней. Мы проводили их взглядом, стоя все так же в обнимку. — Кажется, мы вляпались в какое-то дерьмо… — тихо сказал Новиков. Я вынуждена была согласиться. Когда он меня отпустил, меня вдруг осенило. — Слушай… ты действительно просишь меня изображать с тобой сладкую пару, потому что проспорил Бочкареву и тем дурикам? — Да, — твердое, уверенное. Взгляд его не поколебился. Но левая бровь на долю секунды все-таки дрогнула.