Правда №2: Об ангельской девушке
9 марта 2015 г., 18:30
— Нина Викторовна, уже перерыв! — перебил лекторшу Бочкарев.
— Ах, точно. Ну ладно, пять минут отдохните. А вы, голубки, можете теперь шептаться, сколько влезет.
Кажется, последнее было адресовано нам с Новиковым. Я пребывала в недоумении и пыталась отыскать в глазах этого шутника хоть намек на издевку, а потому лишь краем уха слышала преподшу.
— Что ты сказал? — переспросила я.
— Будь моей девушкой, — он отпрянул чуть подальше, повысив голос, так как в шепоте больше не было необходимости, и, закатив глаза к потолку, добавил. — Ну, то есть сыграй ее.
— Чего?
— Того, — лучезарно улыбнулся он. Я пока что вообще не въезжала в происходящее.
Нина Викторовна прошла мимо нас, а затем вышла из аудитории. Однокурсники зевали и потягивались, кто-то что-то дописывал, некоторые начали повторять материал следующего предмета: как раз по нему намечался грандиозно опасный коллоквиум — третьей парой, то есть следующей.
— Нормально объясни. Ты думаешь, я понимаю, о чем ты? — начинала закипать я.
— Ну, — он сел боком ко мне, скрестив пальцы на руках, — это непросто объяснить, и ты, наверное, подумаешь, что я идиот. Впрочем, ты уже так думаешь, да же? Поэтому терять мне нечего. Я… поспорил.
Пара человек бросала на нас заинтересованные взгляды. В том числе любопытная Улька. Конечно. С чего бы вдруг мистеру Популярность общаться со мной?
— Ты можешь подумать, что нормальные люди таким не занимаются, но у меня и у вон тех дуриков, — продолжал Новиков, указывая на трех наших одногруппников, с которыми он порой возился, — до сих пор детство в мягком месте играет, поэтому мы иногда мутим всякую дребедень.
— Ближе к делу. — Я заметила, что к нам скоро припорхнет Лиля.
— Ты не поняла? — Развел он ладони в разные стороны. — Я проспорил им, что смогу тебя… м, соблазнить. Очаровать. Охмурить.
Действительно, идиоты, а не второкурсники.
— М... У тебя не получилось? И ты просишь изображать, что получилось?
— Ну, скажем так… — протянул он, — если бы я постарался чуточку больше, ты бы уже в скором времени стала моей. Но мне немного лень. — Я театрально закатила глаза. Нет предела его самовлюбленности. — Поэтому предлагаю просто совершить сделку. Мы будем изображать парочку какое-то время.
— Какое-то время — это сколько?
— Месяц. Примерно. Ну, плюс-минус… пара недель. Не знаю. Можно позже обговорить.
— Какой резон для меня — принимать участие в этом детском саде?
— Популярность, возможность общаться со мной, видеть меня вблизи и так далее. Ну, бонусом бесплатные походы в кино, клубы, театры и куда ты только пожелаешь; бесплатные обеды, завтраки, ужины за мой счет и так далее. Премиум-бонус, — он подмигнул мне.
Когда он озвучивал первое предложение, мне хотелось просто его послать. На втором разыгралась моя меркантильная натура, а на третьем…
— Приве-е-е-е-ет, Ируша-а! — на меня кинулось мое ванильное чудо-юдо, то бишь Лиля. Я тут же почувствовала сладкий запах ее духов и мягкую ткань теплой розовой кофточки.
— Привет… — выдавила я, пытаясь найти доступ к кислороду. Подруга, так же резко, как и кинулась, отпустила меня и встала на коленки на скамью предпоследнего ряда, опираясь на наш с Новиковым стол. Боже, сколько невинности и наивности в ее голове! Любой обернувшийся начал бы глазеть на ее коротенькую юбочку. Точнее, на то, что под ней. Ну, там, впрочем, теплые колготки... Но все равно! Я хотела попросить ее сесть нормально, но пока что забыла, как вообще нужно разговаривать.
Лиля улыбалась, глядя на меня. Переводила взгляд на Новикова, хлопала глазами, а потом вопросительно смотрела на меня. Тот лишь довольно улыбался, ни на секунду не ощущая себя лишним.
— Как вчера погуляла? — спросила она меня, решив не обращать внимания на сидевшего не к месту одногруппника.
— О, просто прекрасно, — ответил за меня тот самый одногруппник. Лиля снова неловко улыбнулась ему, не понимая, почему он, собственно, сидит тут, со мной. — Много всего произошло… — многозначительно протянул он, глянув на меня с немым вопросом: «Так ты согласна?»
— Кхм, — кашлянула Лиля и вновь перевела тему, подняв руки вверх. — А кто самая лучшая подруга на свете?
Протараторила она быстро, что я еле поняла, о чем она вообще.
— Спанч Боб Сквер пэнтс?.. — недоуменно предположила я. Новиков прыснул от смеха, а Лиля нахмурилась.
— Нет. Я! Лиля Шишкина!
— А, точно… — Я пока что слабо въезжала, что вообще творится.
— А почему я самая лучшая подруга на свете?
— …?
— Та-дам! — Она достала из небольшой, перекинутой через плечо сумки тетрадь и протянула ее мне. Простая тетрадь бежевого цвета, без каких-либо рисунков. — Видишь, какая я хорошая? Я позаботилась о том, чтобы ты смогла восстановить пропущенную лекцию по ТПМ!
Только я хотела напомнить своей дорогой подруге, что ее почерк я все равно не разобрала бы, как поняла, что тетрадь без всяких котят, щенят и других зверят не может быть тетрадью Лили.
— Ух, долго пришлось уговаривать ее и первой просить, вперед всех! Специально для тебя. Это тетрадь самой Нади Кондратьевой! — победоносно заявила Лиля. — А ты сама понимаешь, что к ней не пробиться.
Надя Кондратьева — девушка-ангел с первой группы на нашем потоке. Прилежная студентка, добрая и отзывчивая. Этакая мать Тереза: все для других и ничего для себя. Иногда кажется, что она не умеет отказывать и что у нее нет собственного мнения. Выглядит бледновато и часто ходит с каким-то страдающим видом. Может быть, мне так только кажется. Вообще, многие считают ее поистине красивой. Не знаю, мне все равно. Но учится она и вправду хорошо, успевая при этом заниматься творчеством и другими делами.
Достать ее тетрадь, пожалуй, поступок, действительно достойный восхищения.
— Спасибо, Лиля. — Я правда была растрогана. Подруга гордо задрала подбородок и улыбалась, зажмурившись. — Правда… так… мило с твоей стороны. Вовсе не стоило, и…
Я, кажется, даже покраснела. Не знаю, почему Лиля со мной возится. С первого дня после поступления она бегала за мной хвостиком, рассказывала что-то из жизни, спрашивала мое мнение на происходящее вокруг. Я не люблю приставучих людей, но в какой-то момент поймала себя на мысли, что уже привыкла к этому ванильному чуду. И… мы стали помогать друг другу, порой вместе делали домашние задания, ходили в кино. Я редко завожу друзей и практически не помню, как я сдружилась со своими друзьями детства. С Лилей тоже вышло все в какой-то непонятный момент, когда мне вдруг не хватило ее таратора и звонкого смеха рядом, когда по пути из универа на остановку не приходилось замедлять шаг, чтобы она успела догнать…
Не знаю, почему она с первого дня стала бегать за мной. И помогать мне. И волноваться за меня. Но я ей очень благодарна за все.
Я и забыла, что рядом сидел Новиков. Неловко глянув на него, я жутко покраснела: он смотрел так заинтересованно и серьезно, что не по себе стало. Тем более наверняка на моем лице была несвойственная мне романтичная мягкость. Я ценю дружбу с Лилей, но ненавижу себя, когда впадаю в сопливые размышления. Особенно если кто-то чужой видит меня при этом.
— А кстати! — хлопнула Лиля в ладоши. — Ты просила напомнить тебе дату выхода "Синистера-два"! Это сегодня!
Да что ж за день-то такой! Я чуть не упала со стула! Совсем забыла! Сколько неожиданностей за один день! А ведь он только начался!
Мое лицо наверняка приобрело не самую привлекательную форму. Я бы сравнила это с плавлением, представляя, как моя кожа медленно стягивается вниз.
— О, я тоже хотел на него сходить, — подал голос Новиков, сев ко мне поближе, чем тут же заставил меня содрогнутья и перестать "плавиться". Лиля вновь недоуменно похлопала глазками. — Пойдем вместе, милая? — он приобнял меня за плечо — волосы встали дыбом, и по телу пробежались мурашки.
— Хе-е… — издала подобие смешка Лиля. — Я, конечно, не люблю ужасы и отказываюсь ходить на них, но если тебе так сильно нужна компания, Ир…
Она пыталась найти в моих ошалевших глазах ответ, а я пребывала в напряженном ступоре.
— Не, Лиль, ты чего, — продолжал тот. — Ира тебе сообщить не успела, но мы же теперь вместе. Встречаемся.
Я почувствовала, как вылезают глаза из орбит. Не буквально, но близко к этому.
— А-ха-ха-ха! Лекс, ты такой смешной! — залилась Лиля. В такое поверить она ни за что не согласилась бы.
— Это правда, — кивнул он и посмотрел на меня. — Да же, милая?
Он сильнее прижал меня к себе и покрутил в другой руке телефон с фотографией "АйТиЭс". В его глазах так и читалось: «Соглашайся, ты ничего не теряешь. "АйТиЭ-э-эс"! Тебя ждут твои кумиры-ы-ы! И "Синистер-два-а-а-а" за мой счет!»
В целом, преимуществ достаточно. И терять мне действительно нечего. Просто… в чем-то тут есть подвох. Наверняка есть! Должен быть! Впрочем, наши идиоты и вправду могли додуматься до нелепого спора на что-то подобное. Пару недель буду просто изображать его девушку… Его девушку… И что именно от меня требуется?
Зато что меня ждет!..
Фотография Грэга в телефоне меня гипнотизировала.
Я повернула голову к Лиле. Та хлопала глазками, уголки ее губ все еще были приподняты вверх, но я видела сомнения на ее лице.
— Это что, правда?.. — спросила она, готовая рассмеяться в любой момент, потому что на девяносто девять процентов ожидала отрицательный ответ.
Но… я вымученно закивала головой, чуть раздув ноздри.
Намек на улыбку или смех тут же смело с лица моей подруги. Новиков едва заметно похлопал меня по плечу и самодовольно улыбнулся (я прямо чувствовала).
— Но ты же говорила, что терпеть его не можешь, — недоуменно начала Лиля. — Что он зазнайка и идиот, паршивый придурок, тратящий деньги налево и направо…
С каждым последующим словом моя бровь приподнималась все выше, а губы сжимались сильнее. А еще рука Новикова все больше вжималась в мое плечо (Лиля озвучила довольно большой список из моих оскорблений в его сторону).
— Это правда, милая? Ты так говорила? — улыбался он, повернув голову ко мне. Я тоже решилась повернуться, хотя, похоже, зря — наши лбы соприкасались, и я видела его лицо слишком близко, и чувствовала его запах (ну, запах был неплохой, просто…), и короче мне было не по себе.
— Да я в шутку… милый. — Я попыталась улыбнуться, но это было сложно, так как одновременно мне хотелось проблеваться.
— Не шути так больше. Никогда. — Он потерся своим лбом о мой, и желание выплюнуть обратно сегодняшний завтрак увеличилось в разы.
Во что я только что ввязалась?..
Лиля считала Новикова третьим лишним, а теперь оказалось, что это она. Было неловко. Внезапно и странно. К счастью или нет, мою подругу вызвали срочно в деканат, и ей пришлось покинуть нас. Хорошо… по крайней мере, я успела бы морально подготовиться, придумать, что сказать. Она наивная и поверит в любую мою ложь. Хотя мне не хочется ее обманывать. Может, еще не поздно отказаться?..
— Отлично! — потер ладони Новиков. — Давай обсудим детали нашей сделки сегодня вечером. Как раз сходим в кино, а перед сеансом посидим где-нибудь. Идет?
Я смотрела на него, все еще думая — а не послать ли тебя нафиг, друг мой?
— Вот кстати. — Он пошарил в карманах и достал пятьсот рублей. — Держи.
— Это что?..
— Ты работаешь, я плачу, — улыбнулся он. — Шутка. Это тебе на проезд, а то ходишь пешком аж с Калашниковой, бедняжка.
— Я просто!..
— Да-да, любишь погулять.
Это было унизительно. Ну почему Нина Викторовна именно сегодня вдруг увидела меня на остановке???
— Не нужны мне твои деньги. Я не бомжара какая-то.
— Это за такси, — серьезно сказал он. Может, почувствовал в моем тоне унижение и обиду, а может, и нет. Кто его знает. Дурак он какой-то.
— Такси?
— Да. Ты вчера так умотала, что я и подумать не успел. А потом ты меня, наверное, и видеть не желала. Хотя стояла довольно долго. Не замерзла?
— А ты что, наблюдал за мной?
— Хах, нет. Просто смс пришла, когда такси подъехало. Ну, я глянул в окно, села ли ты, а то вдруг умчалась пешком через Живописную.
— Я, по-твоему, дура?
— Мало ли.
Я лишь хмыкнула.
— В общем, бери. За такси я правда тебе должен был. Обещал же. — Он встал, не оставив мне возможности еще немного увиливать и изображать гордую девицу. — Позже увидимся. Я напишу тебе или позвоню.
— А у тебя есть мой номер? — Меня это даже встревожило. Я никому не даю свои цифры.
— Ой, точно. Дай свой номер.
Боже, и как мы собираемся еще месяц строить из себя влюбленную парочку?..
Я решила оставить пока мысли о том, стоило ли соглашаться на такую авантюру, и, как только он ушел к своим друзьям, принялась листать тетрадь нашей ангельской девочки, Нади Кондратьевой. Как много мне нужно было переписывать? Я начала искать лекцию с конца, но мой взгляд случайно зацепился за последнюю страницу ее тетради. Там… были стихи.
Я слышала, что Надя увлекается поэзией, вроде изредка ее работы публикуют в университетской газете. Лиля их очень любит, всячески восхваляет, а порой даже плачет над ними. Я читала лишь парочку, и… ну, поэзия меня не сильно привлекает. К тому же там только сопли про любовь.
Однако сейчас…
Я рассматривала перечеркнутые строки на помятом листе. Самая последняя страница была вовсе вырвана, а на исписанной, мне показалось, были высохшие слезы.
«Сжигай ее душу, исчадие ада,
Сжирай ее сердце, запивай смрадом:
Под кожей ее давно гниль – ты был ядом.
Умри вместе с ней, ты, гребанный дьявол».
Неожиданно было видеть нечто столь… мрачное и злое. Оно никак не вязалось с тем бледным ангельским личиком. Но это был ее почерк, без сомнений.
«Ты проникал в кровь -
Ей было так по кайфу,
Только с тобой вновьЕй вздох – до дрожи в пальцах.
Ей бы с тобой в адЗаживо сгинуть вместе.
Ты просто тварь, гад.Ну, как на вкус мое ее сердце?»
