Правда или желание?

Место жительства Новикова меня удивило. Район так себе, очень далеко от центра. Но это, впрочем, не важно, ведь с крутой тачкой все ни по чем, тем более в небольшом городе вроде нашего. Сюрпризом для меня стала сама квартира. Если бы я не знала, кто отец моего недопарня, я бы, наверное, удивилась не так сильно. Но ввиду фактора его весьма приличного состояния, я ожидала мини-версию того загородного дома, где он отмечал свой день рождения. Однако квартирка оказалась совсем простой, маленькой. А еще очень просила прибраться в ней. Вслух я комментировать ничего не стала, а то вдруг еще на улицу выгонит. Впрочем, мое удивление было на лице написано, и Новиков без проблем понял мои мысли. — Уж извини, не хоромы, — беззаботно бросил он. Мне даже послышались нотки насмешки. По крайней мере, обижен моей реакцией он точно не был. Кухня же оказалась довольно просторной, если сравнивать с размерами всей квартиры. Можно было даже сказать, что она являлась одновременно и залом, так как в этой просторной комнате в углу стояли диван с телевизором. Дверь в спальню была приоткрыта, и я заметила там большую двуспальную кровать с кучей разбросанных вещей. В целом, квартира — неплохая, но в ней совершенно не ощущалось уюта. Возможно, это было связано с тем, что хозяин — парень?.. С другой стороны, можно было чувствовать себя расслабленно. Мы пообсуждали какие-то фильмы, поглощая пиццу и запивая ее пивом. Затем темой для обсуждения стала музыка. — Не понимаю, как ты можешь слушать попсу… Ты же звукач РОК-группы! — Ну, вкусы — такое дело, мисс Рокерша. — Что вы говорите, мистер Попс. — Новиков поперхнулся от новой клички, а я решила, что впредь так и буду его называть. Мы еще какое-то время болтали ни о чем. Алкоголь позволил мне немного расслабиться в его обществе. Да и… в последнее время Попса в моей жизни стало так много, что ощущение неудобства просто-напросто испарилось. Тем не менее, я помнила, что Новиков — извращенец, а я с алкоголем — плохое сочетание, поэтому старалась держать себя в руках. Конечно, на душе было говняно, и хотелось напиться в хлам. Но не при нем. Он не задавал вопросов о том, что случилось. Я тоже не спрашивала ни о чем, хотя вопросов копилось с каждой встречей все больше. Но не поднимая этих тем, мы и не чувствовали в этом потребности. Я спрашивала про группу, он рассказывал забавные истории за сценой, их первые концерты и тому подобное. Постепенно я начинала понимать, почему у него так много друзей. И меня удивляло, что даже со мной он смог найти общий язык. Для меня общение с парнями — это что-то почти невозможное. У меня никогда не было друзей-парней или даже приятелей. Поймала себя на этих мыслях, и стало как-то не по себе. — Ладно, Попс, кажется, я выпила сонную дозу, и мне пора в кровать, — зевнув, сказала я и встала. Дошла до дивана, плюхнулась туда и закрыла глаза, свернувшись калачиком. — Почему я чувствую себя благородным рыцарем, который хочет уступить тебе место на своей прекрасной кровати? Просто верх благородства — мои тараканы в голове аплодируют стоя. — На самом деле ты чувствуешь разочарование, дорогой мой маньячина Попс. Из-за того, что я не разделю с тобой заваленную носками кровать. — А-а, спасибо, что разъяснила, — усмехнулся он. Я уже слышала его сквозь сон, очень сильно устала и морально, и физически. Вроде бы он продолжил говорить что-то, но я уже не смогла разобрать. Мне ничего не снилось, и по ощущениям сон прошел мимолетно. Словно я закрыла глаза и открыла их уже в следующую секунду. Однако за окном было уже светло, и я чувствовала бодрость. Наверное, вот так и надо засыпать: вымотавшись полностью и выпив немного перед сном. Для меня, страдающей симптомом стриптиза во сне, это, видимо, наилучшее решение. Получается, всю ночь я не чувствовала неудобств и жара — более того, я еще и была укрыта теплым пледом. Не знаю, что удивило меня больше — такой невероятно крепкий сон или то, что Новиков все-таки поддался приступу благородства. На часах было уже далеко за полдень. Я обнаружила несколько пропущенных звонков: от мамы и Лили. Но в первую очередь решила позвонить Леше. Он взял трубку почти сразу, разговор был коротким: мама волнуется, надо ей перезвонить, сам он в порядке, и в целом все неплохо, но… домой лучше пока не соваться. И не хотелось. Потом позвонила взволнованная Лиля, очевидно, вчера я напугала ее своим внезапным звонком и последующей просьбой. Она поинтересовалась, как я вообще и где, но мой ответ до нее не дошел, так как телефон решил заснуть... Нужно было объяснить ей все, а то весь город на уши поставит. Да и мама ждала от меня звонка тоже… Делать было нечего, пришлось идти в заваленную носками комнату. — Эй, Попс, ты спишь? — постучалась я. — Уже нет, — спустя пару секунд, послышался сонный ответ. — Мне нужно зарядить телефон. Дай зарядник. — …Возьми на столе. Я не очень горела желанием заходить в его комнату, поэтому еще какое-то время мялась у двери. — Не волнуйся, я сейчас не в том состоянии, чтоб кидаться на тебя, — усмехнулся Новиков своей фирменной улыбочкой (я, конечно, не видела, но судя по интонациям, так все и было). — Просто!.. — я пнула дверь. — Знаешь ли, твоя комната похожа на минное поле. Почти так. Вещи были хаотично разбросаны, и их чистота тоже ставилась под сомнение. Новиков лежал в кровати на животе, укрывшись тонким покрывалом. Стоило мне оказаться на пороге, он открыл глаза и странно улыбнулся. Немного лохматые волосы и полуприкрытые глаза — как будто только сейчас до меня дошло осознание, что я ночевала в его квартире. Конечно, ничего не было и это ничего не значило, но все же… Я направилась к столу в дальнем углу комнаты, чувствуя на себе его пристальный, улыбающийся взгляд, и это меня напрягало. — Ты же еще минуту назад спал сном ребенка. Хватит пялиться. Попс усмехнулся и привстал, немного сонный, с оголенным торсом. — Что поделать, ты зашла, и сон как ветром сдуло. Мои идиотские щеки как всегда вовремя решили раскраснеться. Я отвернулась, игнорируя тупые заскоки мистера извращенца, и стала искать среди множества проводов на столе подходящий мне. И только тут до меня дошло… — Черт, — видимо, все-таки спать так крепко для меня вредно. Я и забыла, что Попс мажорик. — А других зарядников у тебя нет, кроме айфоновских? — М, где-то должен валяться… Но у тебя же вообще кирпичный кирпич, нет? Это да… Я стукнула себя по лбу и еле сдержала мат. — Лиля сейчас весь город на уши поднимет. Что же делать, черт возьми… — Лилька? — Да-а… Она позвонила и спросила, что со мной… — Я начала пояснять ему ситуацию. Слышала с его стороны какие-то телодвижения, мне просто совсем не хотелось смотреть в его сторону, пока он щеголял полуголым. И тут я значит слышу знакомый голосок: — Лекс? А потом веселое и заводное: — Лилька, привет, за Иру не волнуйся, она у меня. — Ты что, охренел? — я кинулась к нему, чтобы выдернуть телефон. Не самая хорошая перспектива, блин! Тело среагировало почти инстинктивно: я бросилась в его сторону, но по дороге споткнулась и упала прямо на кровать, уткнувшись лбом в его бедро. Все произошло слишком быстро. Я подняла голову, все еще надеясь выхватить телефон, чтобы не болтал всякую ерунду, и поняла, что это был… видеозвонок. Зашибись блин. Попс счастливо улыбался, смотрясь в экран своего айфона. По ту сторону хлопала глазами моя Лиля. — О… ну, хорошо, —сказала она с офигевшим видом. — Это не то, что ты подумала! Мы… то есть я… то есть он… — Лисья морда рядом счастливо лыбилась в экран, а я чувствовала себя полной дурой. — Ты не должна оправдываться, Ируль. — У подруги прошел шок и теперь стали подрагивать уголки губ. — Это точно, мы же не дети, — придуривалась морда рядом. — Ты вообще заткнись! Какого черта ты так сделал, придурошный Попс? Самая идиотская ситуация… Или не самая. Но в последнее время неловкость ситуаций просто зашкаливает. А все из-за одного придурка, которому явно было по кайфу издеваться надо мной. — Просто, чтобы Лилька не волновалась. Да? Ха-ха, ладно, на самом деле, ничегошеньки между нами не было, Лиль, — сказано это было с такими интонациями, что та лишь больше заулыбалась, покраснев. Мне хотелось его задушить, но Попс вовремя встал. — Ладно, поболтайте, а я сейчас. Получив телефон в руки, я нехотя повернула голову к экрану. Счастливая Лиля хлопала глазками и улыбалась. — Лиля, правда ничего не было, — серьезно сказала я, но было уже поздно. — Да ладно тебе. Ты даже называешь его теперь мило… Пупсом. А он тебя как? От того, чтобы не сломать телефон, меня удерживало лишь то, что нужно еще позвонить маме. Доказывать что-то Лиле было бесполезно. — Ладно, давай закроем эту тему. В общем… все нормально. Я лишь это хотела сказать. — Да, я вижу, — мечтательно улыбалась подруга. — Но, Ир, мне твоя мама звонила, она очень волнуется. Я сказала, что ты осталась у меня. А во время ее звонка была в душе. — Спасибо, Лиля. Ты меня спасла. — Что у тебя случилось?.. Знаешь, если хочешь, приходи ко мне! Все расскажешь. Думаю, это хорошая идея. — Но уже поздновато, ничего? Пока доеду до тебя и все такое. — Да нормально, бабушка с дедушкой уехали недавно, так что можешь даже остаться на ночь, а завтра вместе пойдем в универ. В глубине души я надеялась, что Лиля предложит переночевать у нее, поэтому сразу же согласилась. Конечно, эта дурочка будет задавать глупые вопросы и всю правдивую информацию пропустит мимо ушей, но… что поделаешь. Вторую ночь пользоваться «добротой» Новикова мне не хотелось, а домой пока не стоило возвращаться. Я с неохотой позвонила маме — она была недовольна, что я ее игнорировала и что не ночевала дома. Да уж, конечно… Я еле сдерживала эмоции и в конце сказала лишь, что останусь у Лили и сегодня. Она промолчала, и я положила трубку. Когда я обувалась, Новиков вышел из душа. — Уже уходишь? Может, хоть… эм, позавтракаешь? — Нет, я пойду. — Я открыла дверь, но помедлила с уходом. —С-спасибо тебе. Почему-то было сложно это говорить, вышло странно, натянуто и… не знаю. Я чувствовала себя немного глупо. И эта неловкость ужасно раздражала. Но затем я вспомнила кое-что важное. — Слушай, в твоем телефоне последний набранный — это номер моей мамы. Если она будет перезванивать, не бери, ладно? Я попросила об этом серьезно, и он не стал отшучиваться. Просто кивнул, и мне снова подумалось — не такой уж он балбес, в принципе, каким всегда мне казался. Но каждый раз, когда я ловила себя на этой мысли, становилось не по себе. И тут дверь, за ручку которой я все это время держалась, кто-то толкнул, что мне чуть не прилетело в лоб. Я вовремя среагировала, да и стояла не вплотную, так что повезло. В квартиру Попса ввалились три парня с пакетами, откуда доносились звуки бутылок. Кажется, даже он слегка прифигел от внезапного визита. — Ле-екс, здарова, брат, — выкрикнул первый входивший, а потом заметил меня. — Ой, мы не вовремя? Привет, крошка, сорри. Я одарила его весьма недобрым взглядом: за то, что чуть не стукнул меня, за «крошку» и за глупые намеки. Парни за ним оглядели меня, потом покосились на хозяина квартиры. — Ладно, я пошла, — я пробилась через них, но кто-то из незваных гостей схватил меня за руку. — Да ладно, оставайся… — начал он, но Попс его перебил. — Пусть идет, отпусти. Придурошный парень повиновался, и я незамедлительно направилась вниз по лестнице. Вслед еще слышались их голоса: — Вау, вот это кису ты подцепил. И как она? Что ответил мистер Попс я не расслышала, и, наверное, слава Богу! *** Когда я добралась до Лили (а жила она в другом конце города), уже почти стемнело. Она открыла мне дверь, как всегда радостная и счастливая, в своей любимой пижаме со слониками. Предельно короткие шортики и кофточка с капюшоном. Мечта моей мамы. Иногда казалось, что от Лильки исходит свет, прямо льется. Столько в ней было энергии и какой-то детской непринужденности. Я каждый раз поражалась. Так и сейчас, слегка подавленная, замерзшая, кое-как добравшаяся и голодная, я словно в другой мир попала. У Шишкиных в квартире было шумно: ее отец смотрел телевизор чуть ли не на полную громкость, мать копошилась на кухне, а из комнаты дочери слышалась музыка. А еще у них был огромный толстый пес, который мозгами оставался на уровне пятимесячного и даже его полнота не мешала ему скакать и прыгать, стоило кому-либо прийти в гости. Так и сейчас, Зелик (полное имя — Зелибоба, на которого он и вправду был похож) скакал в прихожей, лаял и пытался пробиться ко мне. Я знала, что нужно вытерпеть первые пять минут его ласк, прыганий, слюней и счастья, а потом он успокоится. Поэтому терпеливо с кислой минной привыкала к ярким обоям, шуму и гаму после холодной улицы. Я любила бывать в гостях у Шишкиных, но долго оставаться с ними было тяжело. И я чувствовала себя здесь немного не в своей тарелке. Лилина мама, очень худая, невысокая женщина, выглянула из кухни и улыбнулась мне усталой улыбкой. — Здравствуй, Ира, проходи. Как раз пирожки сейчас допекутся. Я поздоровалась и поблагодарила ее. Оглянулась к залу, громко поздоровалась с главой семьи, а потом Лилька потащила меня к себе в комнату, крикнув матери, чтобы та позвала нас, когда будет готово. Зелик поплелся за нами, но подруга ловко кинула ему мяч, и когда тот с высунутым языком и хвостом-трубой кинулся за ним, закрыла дверь в свою комнату. Как эта куча шерсти умудрялась со своими габаритами в такой маленькой квартире скакать, прыгать и бегать, для меня всегда останется тайной. Когда Зелик принес мяч хозяйке и обнаружил, что дверь закрыта, начал скулить. Казалось, Лиля его даже не слышала, и я постаралась последовать ее примеру. Впрочем, грусть Зелибобы длилась недолго, так как ему что-то кинули в миску, и пес молниеносно оказался на кухне. У Лилиного отца был почти такой же древний телефон, как у меня, поэтому мне наконец удалось поставить свой кирпич на зарядку. — А-а, у меня для тебя столько новостей! — начала болтать подруга. — Меня пригласили в студенческий совет города! Я постаралась порадоваться, хотя и не совсем понимала, за что нужно радоваться. — Если честно, я и сама пока не поняла, — поясняла подруга торопливо. — Это вроде волонтерского движения, но направлено на студентов… Организация при администрации. На следующей неделе пойду на собеседование, там подробнее расскажут. Хоть бы получилось! Я всегда удивлялась тому, сколько у Лили желания и сил где-то участвовать или что-то организовывать. Она порой ездит волонтером на разные мероприятия, высаживает растения в городе, убирается… Это так круто, хоть и непонятно. При этом умудряется хорошо учиться и быть нашей старостой. Что она вообще во мне нашла и как мы стали подругами, не понимает никто, даже мы сами. Она еще что-то рассказывала про этот студенческий совет, а потом нас позвали к столу. Я была ужасно голодной, да и стряпня Лилиной мамы — это что-то с чем-то, в самом лучшем смысле. Вначале я боялась, что из-за ужасного голода и разгулявшегося аппетита, вообще не смогу себя сдерживать, а это было бы дико некрасиво. Но много в меня и не влезло. Один пирожок размером был почти как пирог… Так что после трех-четырех я уже сидела без сил. При этом Лиля немыслимым образом умудрялась запихать в себя еще и еще. Проблем с аппетитом у подруги никогда не было. И мне оставалось только поражаться, как в ее маленькое тело помещается столько еды. Худенькой ее назвать нельзя, но все же… при ее росте столько съедать равносильно преступлению. После супер сытного ужина мы пошли гулять с Зеликом. На улице он вел себя еще более буйно, чем в квартире. Маленькая Лиля едва его удерживала. Вечером с ним гулять было еще более-менее, можно было отпустить поводок, и пусть носится, сумасшедший. Днем это стало бы проблемой: Зелик обожал маленьких детей, но в силу своей нерасторопности мог их ненароком прикончить… Впрочем, перепуганные мамаши обычно сразу брали своих чад на руки, если замечали стремительное приближение мохнатого счастливого монстра. А потом ругались на хозяйку. Лиля извинялась перед ними, а затем ругала Зельку, но бесполезно. Пока подруга с ним ускакала куда-то в кусты, я неспешно прогуливалась по двору. Было прохладно, но приятно. Лиля дала мне свой «огромный» свитер, который мне был в самый раз, и я надела его под куртку. Телефон наконец-то зарядился, и вот позвонила мама. — Где ты была?! — сразу же выкрикнула она, стоило нажать кнопку принятия. — У Лили… — Не ври! Я перезванивала по номеру, откуда ты звонила! Черт… Новиков… я же просила. — Нет, это просто был… Лилин друг… Я попросила его телефон, у Лили не было денег… — Что еще придумаешь?! Там мне сказали, что никакую Лилю не знают! — Это… это… — мама ждала, а я не знала, что сказать. Как он мог так меня подставить?! — Скажи честно, где ты была, — уже спокойней, но не менее грозно сказала мама. Я набрала воздух и, чуть помолчав, ответила. — Я хотела остаться у Лили, но не получилось. Сегодня я ночую у нее, это правда. А вчера… это был… просто наш одногруппник. Он… немного идиот, он пошутил, что не знает Лилю, на самом деле, они… друзья, и… — Ты ночевала у парня? — перебила меня мама. И в этот момент я почувствовала такую большую обиду. Конечно, она ничего не знала, но… черт возьми, это из-за ее… мудака мне пришлось ночевать не пойми где. И теперь еще я оправдываюсь? В общем, разговор был ужасным. Я понимала, что еще немного, и не выдержу, поэтому просто повесила трубку. Может, позже… когда обе остынем. Настроение ни к черту. Сразу же стало холодно. А еще… придурок Новиков. Как он мог так поступить? Я сильно разозлилась. И ведь только-только я стала думать, что он не такой уж идиот. И что я… могла бы положиться на него. Что в серьезных ситуациях он будет вести себя достойно. Но, видимо, я ошибалась. Хотелось позвонить и все высказать, сказать, что больше в его комедии я участвовать не собираюсь, и вообще не пошел бы он к черту. Мне не удалось этого сделать лишь потому, что откуда ни возьмись выскочил Зелик, уронил меня в траву и начал лизать лицо. Это было… ужасно. Быстро, спонтанно, мерзко. И щекотно… Через какое-то время мне на выручку пришла Лиля, но ей не удалось оттащить пса, в итоге она тоже свалилась в траву рядом и стала второй жертвой пса. Когда он успокоился, развалился рядом и начал барахтаться в траве. Мы заливались смехом… Мне этого, конечно, не хотелось, но, черт, было смешно. И Лилькин смех заставлял меня еще больше смеяться. Я подумала… как же здорово, что она есть. — Кстати, Ир… — чуть погодя, сказала она. — А ты видела фильм про вас с Лексом, который Уля Дементьева сделала? Перед глазами сразу предстало воспоминание, как Ульянка-Варварка брала у нас с Попсом «интервью». — ЧТО?! Она фильм целый сделала? — я поперхнулась воздухом. — Ну не то чтобы целый фильм, но там небольшой ролик. Вчера вышел вечером. Уже почти все соц-сети нашего универа облетел… С одной стороны, я очень не хотела видеть эту глупость, но с другой… кабздец, ну это ж надо… Я должна была это увидеть! Уже дома Лиля показала мне это. Я порадовалась лишь одному — ролик вышел коротким, всего на несколько минут. Но вообще стало страшно, потому что помимо нашего «интервью» были вставлены еще некоторые сцены… О существовании которых ни я, ни, скорее всего, Новиков не догадывались! Они были сняты не на профессиональные камеры, а — заметно — на телефон. Но… это уже нарушает частную жизнь! Дементьева — ненормальная. Видео действительно набрало множество просмотров и комментариев. Черт, у людей что, личной жизни нет?! В этом ролике были показаны наши с Попсом обжимашки, о наигранности которых знали только мы, его слова о том, как он меня любит и почему, а еще куча комментариев Дементьевой о том, что мы шикарная пара… Это если коротко. На самом деле, я была в полнейшем шоке. Утешало лишь то, что это все неправда. Главное — я знала об этом, а то, что думают другие, меня мало волновало. Однако масштабы бедствия просто немыслимы! А если бы я действительно начала с кем-то встречаться, и наши отношения обсуждал каждый студент?! Это просто ужас! Впрочем… мои отношения вряд ли бы обсуждал кто-либо… Вот Попс другое дело. Он популярен, и многие девчонки по нему тащатся. И он хотел, чтобы все знали о наших якобы отношениях. Но зачем? Меня это волновало. Хотя я вроде бы уже не хотела иметь с ним ничего общего. Вроде бы. *** На следующий день в универ Новиков не пришел. Многие косились на меня и посмеивались после просмотра идиотского ролика, но я не обращала внимания. Кто-то спрашивал, где мой парень, я игнорировала, а особо назойливым отвечала, что не знаю и знать не хочу. За этот день относились ко мне нормально только два человека, не считая Лили. Это были брат с сестрой Васильевы. Юля Васильева — неплохая девушка, я немного ее знала, так как она была старостой второй группы нашего потока. Спокойная, приятная. Ее брат (имени не знала) учился в первой группе, там же, где ангелок Кондратьева Надя. Но они всегда были вдвоем: ходили домой вместе, на лекциях сидели вместе, на переменах и в столовой всегда вместе. Меня это очень удивляло, если честно. Черта с два мы бы с Лешей не отлипали друг от друга двадцать четыре часа в сутки, и дома, и за его пределами. Васильевы подошли ко мне перед третьей парой, после большой перемены. Юля поздоровалась. — Да, привет… — я не знала, с чего бы это ей ко мне подходить, поэтому немного напряглась. Ее брат стоял рядом и молчал. Лилька, что-то писавшая в свой ежедневник, тоже подняла голову и улыбнулась. — Я только что ходила в деканат, — неуверенно начала говорить Юля, — и… я не знаю, может, какая-то ошибка, но ты висишь в списках отчисленных... Мне казалось, что у тебя все нормально с учебой. Поэтому хотела уточнить. Я, конечно, не была отличницей, но почти все всегда сдавала вовремя. В основном, благодаря помощи подруги, конечно, но и сама старалась не отставать. Поэтому эта новость показалась мне глупой шуткой. Но я знала, что Юля — хорошая девушка, она не стала бы шутить с этим и действительно волновалась за меня, хоть это и было странно. С чего бы? — Что за бред?! — возмутилась Лиля. — Я же подавала списки успеваемости неделю назад! Там все было хорошо у Иры. — Наверное, какая-то ошибка, — кивнула Юля. — Поэтому, Ир, уточни. — В нашем деканате работают одни идиоты… — вздохнула я. Там действительно вечно что-то терялось и путалось, поэтому сильно переживать я не стала. Впрочем, об отчислении обычно предупреждали чуть ли не за полгода по пять раз, угрожали, и все равно мало кого отчисляли. Платников уж точно. Но когда на паре преподаватель стал нас отмечать и не назвал мою фамилию, я напряглась уже сильнее. — А Жданова? — спросила Лиля. — Вы пропустили. Преподаватель внимательно посмотрел все три ведомости, которые у него были, и не нашел моей фамилии. Это уже пугало. Я решила с этим не медлить и в ближайший перерыв направилась в деканат. Сотрудница-секретарь — нерасторопная бабушка — хлопала глазками, трясущимися руками листала какие-то журналы. Возможно, я ее напугала своей грубостью, но я была очень зла! Из соседней комнаты вышла еще одна сотрудница деканата. — Девушка, что за проблемы у вас? — приподняв бровь, посмотрела она на меня сверху вниз. Неприятная женщина, надменная, подумалось мне. — Меня ошибочно внесли в списки на отчисление, хотя я все сдавала и оплатила обучение вовремя. — Фамилия? — Жданова. — Ирина? — Д-да, — меня поразило, что она сразу же назвала мое имя, словно знала меня давно. А я ее видела впервые. — И не стыдно вам? — она еще выше приподняла подбородок и сжала губы. — За что?.. — Вы еще будете делать вид, что не понимаете, о чем речь? — Я не понимаю. — Нам не нужны такие студенты, как вы. Подделывать подписи преподавателей — низко. Возмущение застряло у меня в горле. — …Вы о чем вообще? — Не нужно строить из себя жертву. Мы обе прекрасно понимаем, что за обман нужно платить. Не справляетесь с учебой — это ваша вина, но обманом добиваться оценок… Моему возмущению нет предела. Прошу покиньте приемную. И она развернулась, закрыв за собой дверь. Я еще какое-то время стояла, не понимая, как такое могло произойти. Это просто… бред! И… черт возьми, откуда такая уверенность?! Что за?! — Может быть, вы все-таки перепроверите ваши данные, прежде чем обвинять людей? — еле сдерживая себя, сказала я. Ответа не было. Испуганная бабушка вообще не понимала, что происходит. Та женщина… мне показалось, она была настроена слишком сильно против меня. Словно я ей что-то сделала. Хотя видела я ее впервые. Тут что-то было нечисто! Если б Юля не заметила и не сказала мне, я бы вообще была не в курсе о собственном отчислении. Но так не бывает. — Да пошли вы все! Это стало пиком за последние дни. Я не выдержала, просто развернулась и вышла. При выходе я случайно столкнулась с девушкой — у нее выпали из рук бумаги и вещи. Я была не в настроении, чтобы извиняться или помогать ей, поэтому просто направилась дальше. Но что-то заставило меня на секунду посмотреть на нее. Это была Диана Громова. Она заправила прядь светлых волосы за ухо, наклонилась, чтобы поднять вещи, и бросила на меня резкий взгляд исподлобья. Светлые волосы, голубые пронзительные глаза, маленький ротик, аккуратные черты лица — она была похожа на фарфоровую куколку. Но в ее взгляде… мы смотрели друг на друга не больше трех секунд, однако этого короткого времени мне хватило, чтобы почувствовать легкую дрожь. Я не знаю, было ли это связано с тем, что у нее очень пронзительный глубокий взгляд, или с тем, что она была замешана в истории с Новиковым, но мне стало не по себе. Секунду помешкавшись, я направилась дальше. Вслед слышны были слова: — Офигеть, Ди, ты в порядке? Вот стерва, даже не извинилась. Выдержав паузу, Диана ответила: — Все в порядке, она же не специально. — И что только Лекс нашел в ней? — еще болтала ее подружка. — Ты намного лучше. — Даша, тебе не стоит переживать на этот счет. Мы уже давно не вместе, и он может делать, что хочет. У нее был очень нежный тембр, тонкий голосок, но… меня не покидало ощущение чего-то странного в ней, неестественного. Да, я видела ее несколько секунд, слышала всего пару фраз, но… не знаю, откуда было это чувство. Она не вызывала неприязни, страха или чего-то похожего. Просто… было слегка не по себе. *** Это было похоже на странный кошмар. Или на чью-то злую шутку. Я не понимала, почему все так сложилось и что я делала не так, но одни обстоятельства накладывались на другие, и выходило все слишком странно. Словно какие-то высшие силы решили наказать меня… за что-то. Стоило мне только подумать, что все вроде бы налаживается и должно стать лучше, как в следующий миг все становилось только хуже. Мне позвонила мама. Я успокоилась и могла говорить с ней, хотя все равно было тяжело. Ей тоже. Она молчала, не знала, с чего начать. И в итоге сказала лишь: — Приходи домой. Мы ждем. Я не ответила, положила трубку и бросилась скорее домой. Когда я вернулась, мама делала вид, что ничего не произошло. Так было проще. Леша еще был в школе, а тот тип сидел в зале и не выходил. Мы с мамой сели за стол, она положила мне еду, а у меня не было аппетита. Мы просто молчали, а потом она извинилась. — И ты меня прости, — тихо сказала я, продолжая бездумно пялиться в тарелку. Не хотелось выяснять отношений, создавать неловкость. Я думала, маме тоже, поэтому сейчас мы просто поедим, и все встанет на свои места. — Мне сегодня перезвонили с того номера, откуда ты звонила. Извинились. Это действительно был Лилин друг, у которого ты осталась, потому что она не смогла… Я подняла вопросительный взгляд. Неужели… Новиков позвонил маме и все объяснил? Я… я не понимаю. Зачем тогда изначально?.. Что он творит? — Я просто переживала, ты же знаешь, — продолжала мама. Ей словно тоже было стыдно. — Просто предупреждай… — У меня села батарейка. И… В этот момент на кухне появился Он. При маме он не оскорблял меня, поэтому не было страшно. Он сел за стол, мама положила ему обед, и воцарилась тишина. У меня все еще не было аппетита. Чуть погодя, когда мама прибиралась на кухне и готовила Леше, он зашел ко мне в комнату. — Звонили из твоего гребанного универа. Тебя отчислили. Он говорил тихо, спокойно, но в глазах было столько ненависти ко мне. Еще долго я слышала оскорбления, почти шепотом, то, что он платит за меня и прочую хрень. Я молча смотрела ему в глаза, зная, что нельзя показывать страх. Да и по большому счету, его слова для меня ничего не значили. А в конце я ответила таким же тихим размеренным голосом, и с не меньшей ненавистью. — Я уйду из этого дома. Мне надоело это терпеть. Кажется, его это слегка удивило, а потом во взгляде появилось бешенство. Я же оставалась спокойной и стала сразу же собирать вещи. В тот момент действительно это казалось лучшим решением. Он хотел что-то сказать, еле сдерживал крик — видно было по вздувшейся шее и искривившемуся рту. Я даже почувствовала нечто сродни ликованию. Больше не придется терпеть его общество, выслушивать оскорбления и молчаливо терпеть эти взгляды. Он рванул ко мне, схватил за руку, но в тот же миг в комнату вошла мама. — Что происходит? Секундное замешательство, и я, вырвав руку, сказала серьезно: — Я ухожу из дома, — без обид, угроз или каких-либо эмоций. Это действительно прозвучало как взвешенное решение. И тем более разозлило, напугало маму. — Что?! — Мама. Я… хочу уйти. — И куда ты собираешься идти?! — она взбесилась. Я знала, что если назову Лилю, это будет неправдоподобно. Никто не смог бы приютить меня на долгое время: это хамство. — Я пойду… к отцу. Только после произнесения этого, я поняла, что… сказала нечто ужасное. Но иначе мама, возможно, меня не отпустила бы. Я не собиралась идти к отцу, я терпеть его не могла. Но… Мамин взгляд еще долго терзал меня. *** С Новиковым мы увиделись на следующий день. Почти не разговаривали, окружающие сплетничали, но стоило ему подойти ко мне, словно испарились. Он хотел что-то спросить, но сомневался, поэтому просто молча смотрел на меня. Я не понимала, зачем он вначале подставил меня, а затем извинился. Я ничего не понимала. Да и не особо хотелось, на самом деле. Сейчас у меня были вопросы и проблемы поважнее. И все же, когда он подошел, я почувствовала странную легкость. Наверное, потому что больше не было косых взглядов окружающих. — Извини, что так вышло, — в итоге сказал он. Я ждала вопросов про отчисление или в целом, как я, поэтому слегка растерялась. — Когда твоя мама звонила, мои друзья взяли трубку и наговорили глупостей. Я попытался ей потом объяснить… Надеюсь, что не было недопонимания между вами. Я вспомнила ее взгляд, вчерашний день и как все вышло, ужасно, нелепо… Промолчала, опустила глаза. Но больше не чувствовала к нему злости. Странно, но не хотелось, чтобы он проваливал. Он прижался к стене рядом со мной, глядя в пустоту. — Лиля сказала, что ты ушла из дома… И что тебя отчислили. Я сжала кулаки. — Я, конечно, не ангел. Но… кому я могла так перейти дорогу? — это были мысли вслух, что терзали меня уже второй день. — Я… я бываю грубой и резкой, и не улыбаюсь каждому встречному, могу хамить и язвить, но… Но... — Я все исправлю, — перебил меня Новиков. Вначале я подумала, что ослышалась. Потом подумала: "Что за ерунда?" Усмехнулась. — Только не надо героизма и понтов, это глупо. Он молчал, и его сосредоточенный задумчивый взгляд был направлен куда-то далеко. Он был серьезен. Мы еще какое-то время молча стояли в коридоре. Это было странно, но… мне стало чуть спокойней. Простые слова, даже скорее всего лживые, но как много в них... силы? — Если хочешь, можешь пока пожить у меня. И я в который раз ловила себя на странных чувствах — отказываться наотрез уже не видела смысла. Может, это от безысходности? Или его серьезный вид действительно внушал странное… спокойствие. Но не доверие. Он словно становился другим человеком, и это пугало. — Будешь готовить и убираться, — легкая улыбка промелькнула на лице. Снова здравствуйте, прежний Попс. — Домохозяйку нашел? — с Новиковым-придурком было, конечно, хуже, чем с серьезным, но… привычней. — Хотя уборка тебе точно не помешает. — Значит, договорились? — Через неделю. Я пока остановилась у сестры, но через неделю к ней вернется муж, и мне придется съехать. — Да ладно, можешь уже сейчас перебираться. — Снова глупая, намекающая улыбка. Он повернулся ко мне и стал дразнить насмехающимся взглядом. Я еле выдержала, чтобы не врезать ему. — Я похожа на мазохиста? Чем меньше буду находиться в твоем обществе, тем дольше проживу без приключений и сдохших нервов. Он рассмеялся, но буквально в следующий миг вновь стал серьезным. Снова этот задумчивый взгляд. — Ладно, если что, звони, — и стремительно направился куда-то. Странно, но… буквально через несколько дней в деканате передо мной извинились, и я снова была в списке студентов. Конечно, так оно и должно было быть, но мне показалось, что Новиков имеет ко всей этой истории прямое отношение.