Время собирать камни

Алан привел себя в порядок, открыл окно. А когда Мориц вернулся, тоже прогулялся в конец вагона. Когда он снова зашел в купе, постели уже были расстелены, а на столе стоял свежий чай. - Нравится? - спросил Мориц, как будто он сам лично наводил порядок. Он, как будто ничего и не было, сидел на своей полке, одетый в штаны и нижнюю рубашку. Только припухшая с левой стороны нижняя губа, напоминала о том, как Алан его целовал. - Уютно, - признал Алан и сел на свою кровать. Наверное, надо было сказать что-то еще, но что говорят в таких случаях мужчинам, он не знал. Поэтому просто потянулся к еде. Мориц улыбался, но на Алана не смотрел, как будто улыбался своим мыслям. Взял стакан, осторожно потянул чай. - Он не догадался. Кондуктор. Не волнуйся. Алан пожал плечами. Он и не опасался, что кондуктор догадается. Слишком это нетипичные вещи, чтобы легко вызывать подозрения. Но надо было что-то сказать, поэтому он произнес: - Хорошо. - Ты... расстроен? - настороженно спросил Мориц. - Или мне показалось? - Все в порядке, - Алан улыбнулся, - просто... перевариваю. - Ясно. Но я буду тебе мешать, если ты не против, - заявил Мориц. - Мешать? Ну, попробуй, - он усмехнулся. - Алан... ты какой? Если бы ты назвал себя одним-двумя словами? Я хочу сравнить впечатления. - Ну, ты спросил. Я никогда о таком не думал... - Алан помедлил. - Независимый, спокойный... наверное, так. А что? - У меня странные ощущения от тебя. Надежный, но такие люди обычно уверены в себе и вообще, а от тебя странные ощущения. Надежный - да. Уверенный - нет. - Это как? Поясни? - Алан заинтересовался. - Я же сказал? - удивился Мориц. - Я всегда думал, что надежность и уверенность это два неотъемлемых качества, они связаны друг с другом. Надежность я чувствую в тебе. Но ты... неуверен. И я сейчас не про... не про постель. - Я уверен на операции, я уверен, когда делаю то, что могу и что должен. А в остальном... жизнь сложная штука. - А сейчас ты не уверен в том, что делаешь? - Сейчас - нет. - А говорил - побег спланирован прекрасно. - Он не мной спланирован, - я не намного больше в курсе, чем ты. - Да? Жаль... Наверное, ты ценный кадр, а? Раз ради тебя все это устроили? Алан вздохнул. Положил кусок хлеба на стол. - Давай потом об этом поговорим? Хотя... ладно. Это не я - это ты ценный кадр. И побег устроили тебе. - Что? - Мориц чуть чай не разлил на штаны, в последний момент едва удержал кружку. - Я не понимаю. - Если бы ты не побежал со мной, я бы тоже остался. Нужен был именно ты. Тем, кто меня послал. - И кто это тебя... прислал? - в его голосе появился холод. - Ты поэтому со мной так рвался общаться? Это причина внезапно возникшей симпатии, да? - Нет, - Алан отвернулся и стал смотреть в окно. Альберг потянулся и властным движением развернул его за подбородок. Сейчас в нем чувствовалась та высокомерная холодность, за какую так не любили многих офицеров низшие чины. И которая дорого обошлась господам офицерам. - Как тебя понимать? – в голосе Морица чувствовались стальные нотки. - Ты нашел меня там, начал... постоянно приходить, общаться, говорить о том, что внезапно ощутил родство душ. И теперь говоришь, что это искренне и по чистой случайности совпадает с твоим... заданием? - Я не умею и не люблю притворяться. Все в чем я тебе солгал - это в том, что не узнал тебя сразу. Да и не такая уж это была ложь... я действительно не сразу понял, что ты - это ты. Там темно было, если помнишь. Все остальное было по настоящему. - И кому я так понадобился? У нашего "подполья" появились деньги? - сквозь зубы спросил Мориц. - Где они были со своими деньгами, когда мы зубами держались, обороняя Дорн несколько месяцев? - Я тебе не говорил, что я связан с подпольем... - Алан вывернулся и откинулся на спинку сидения. - Я говорил, что попал из-за этого в лагерь. Так и есть. В подполье моя сестра, Рита. И однажды мне сказали, что либо я помогаю вытащить тебя, либо ее подводят под расстрельную статью. Я выбрал. Правда, если бы ты оказался другим... неприятным, думаю, у меня ничего бы не вышло. Но это бы были только мои проблемы. - А я оказался приятным, значит... – холодно спросил Мориц. Потом помолчал. - Старшая сестра? Не сходится у тебя что-то. Подполье сказало вытащить меня и подполье же угрожало жизнью одного из своих? - С чего ты взял, что она старшая? Рита, двоюродная сестра. Младшая. Максималистка, как ей и положено в таком возрасте. Слушай, я понимаю, что разочаровал тебя, я действительно не слишком понимаю, кому ты нужен и зачем. Я видел, что побег организован не для того, чтобы тебя потом торжественно расстрелять, мне этого было достаточно. Слишком много времени на раздумья мне не давали. Я сказал тебе сейчас, именно потому, что не люблю юлить и врать. Хотя допускаю возможность того, что ты сейчас сойдешь на ближайшей станции, я ведь тебя удержать все равно не смогу. - Чтобы тебе понять, кому я нужен, достаточно сказать, кто тебя... подрядил, - Мориц отсел чуть в сторону, смещаясь к двери. - Я не знаю. Выглядит как контрразведка, но это может быть кто угодно. Все, Мориц, я понимаю твои чувства, но если при всем при этом ты бы предпочел, чтобы мы с тобой не встречались и ты мирно бы жил дальше в лагере... тогда я видимо, совсем тебя не знаю. - Лучше сдать меня контрразведке, - тихо сказал Мориц. Губы у него побелели и дрожали. - Отлично. А я тебе верил. Я почти... почти... а, черт с ним. Он встал и, шагнув к двери, рванул ее в сторону, открывая. Сам он при этом не поворачивался спиной, словно боялся, что Алан нападет сзади. Замер на секунду, собираясь что-то сказать, потом лицо его исказила гримаса и Мориц только махнул рукой. Выскочил в коридор, захлопывая за собой купе, и Алан услышал только глухой топот босых ног по ковровой дорожке. Алан поднялся, взял сапоги Морица вышел из купе, огляделся. Того видно не было, зато от начала вагона быстрым шагом прошел один из давешних комиссаров в кожанке. На Алана лишь мельком глянул, прошагав мимо в дальний конец вагона. Алан прошел за ним, ругая себя за приступ ненужной откровенности. Поезд качнуло на повороте, он чуть замедлил ход. Офицер уже стоял в тамбуре и орал куда-то, высунувшись в раскрытую дверь: - Стой, сука! В тот же момент поезд содрогнулся и конвульсивно дернулся, останавливаясь - кто-то рванул стоп-кран. -Кто там? - поинтересовался Алан, чуть не выронив один сапог, в попытках удержать равновесие. Комиссар бросил на него взгляд. - Глупостей не болтайте, Алан Россини. Вы прекрасно знаете, кто там. Он снова высунулся и кричал уже кому-то, выпрыгнувшему на насыпь из соседнего вагона: - Метров триста... триста! Давайте все сразу, бегом, бегом... цепью! - Твою мать, - прошептал Алан и вернулся в купе. Швырнул ни в чем не повинные сапоги в стенку и зло выматерился. Если бы в мире проводился чемпионат среди идиотов, они с Морицем поделили бы почетное первое место. А еще было ужасно обидно... но это чувство он решил не расшифровывать. Через какое-то время снаружи сквозь полуоткрытое окно донеслись какие-то крики, ругань. Потом все стихло. Еще через несколько минут поезд медленно, будто неуверенно, тронулся и одновременно дверь в купе открылась. На пороге стоял не Мориц Альберг, а комиссар Народной Армии, или чего там еще подобного. - Я войду, - сказал он, голосом, не допускающим возражений. - Заходите. - Вам повезло, - сказал тот, откидывая край постели Морица и усаживаясь. - Мы его взяли. Но как теперь легенду обеспечивать, я понятия не имею. Что произошло вообще? Ваше счастье, что я решил проконтролировать. - Я ему сказал, что побег не был случайностью. Он пытался вызнать подробности про несуществующее подполье, я понял, что никакой стройной картины выдать ему не смогу, - Алан и сейчас отвечал честно. - Ну дурак... - вздохнул тот. - Я с самого начала был против использования привлеченных агентов-любителей. И как теперь с ним работать? Повязать и вывезти из лагеря мы и сами могли. Ваша сторона будет очень... недовольна. - Я не вызывался, - безразлично ответил Алан. Потом вдруг через накатившее безразличие, мелькнула искорка интереса. – А он вообще вам зачем? Или им? - Хорошие кадры глупо оставлять гнить в лагере, - сказал комиссар. - А вербовка тут бессмысленна. Не вызывался он. Не любишь родственников? Настолько не любишь, что сложно было держать болтливый язык за зубами? Алан посмотрел на него. В крови все еще клокотала ярость. Последние слова комиссара только разожгли ее еще больше. - Не надо мне угрожать, - сказал он очень ровным голосом. - Либо нужно было четко объяснять, чего от меня требуется, либо держите претензии при себе. Мне нужно было уговорить его на побег? Я уговорил. И не думайте, что это было просто. Так что вопрос с моими родственниками должен быть снят. А если вы считаете, что нашли удобную клавишу, чтобы извлекать любой звук, который вам захочется, вы очень ошибаетесь. - Тебе нужно было довезти его до места. Какой побег, если он сбежал на середине дороги? - рявкнул комиссар. - Болтать тебе тоже дали инструкции? Вывести из лагеря и довезти до Калле. И что? Как его там передавать? Я не могу для этих целей брать рядовых, мне их потом в расход пускать? - Верните его сюда, я с ним поговорю, - Алан смотрел спокойно, рычание комиссара на него впечатление не произвело. Ярость тугими кольцами свернулась внутри и замерла. - Ты уже поговорил, - отрезал тот. - Теперь я буду исправлять то, что ты наговорил. Завтра в Калле, если он вообще станет с тобой разговаривать, не вздумай сболтнуть, что это совместная операция. Спокойной ночи. Он встал и вышел, не дожидаясь ответа. Постель осталась смятой, на столе в чашке остывал недопитый чай. Несколько часов Алан бездумно смотрел в окно, толком не видя пейзаж. Глаза упирались в собственное отражение, и Алан все спрашивал себя, зачем ему все это. Зачем он давно живет не своей жизнью, зачем отвечает за родственниц, теперь за Морица, и нужно ли это вообще кому-нибудь? Мориц идиот, Рита тоже не далеко от него ушла, а сам Алан со всей своей разумностью здесь главный идиот... причем принципиальный. В Калле поезд прибыл точно по расписанию. Это была конечная станция, так что у Алана было время собрать вещи - не так их было много. Адрес, по которому их должны были "встретить и забрать" он помнил наизусть. Он вышел на перрон и огляделся, соображая, что делать дальше. Почти сразу он увидел вчерашних солдат и комиссара - те стояли у своего вагона, там же, со связанными за спиной руками - Мориц. По-прежнему босой. Лица его Алан разглядеть не мог. Комиссар, держа на весу планшет, заполнял какие-то бумаги, потом отряд разделился - комиссар с пленным двинулся в сторону Алана, солдаты и два оставшихся офицера - дальше по перрону. Алан молча смотрел на Морица. Вчерашняя ярость выгорела дотла, погребя под пеплом остальные чувства. Он сделал несколько шагов навстречу. Комиссар сделал жест рукой. - Давайте в машину и едем по адресу. Я вас провожу... должен проконтролировать. Он ухмыльнулся. Мориц, на лице которого прибавилось синяков, сплюнул: - Два предателя. Один за деньги, второй за... Комиссар прервал его чувствительным тычком в спину. Они сели в машину, Алану предлагалось назвать адрес - во всяком случае, комиссар молчал. Алан помедлил, потом сказал, игнорируя комиссара: - Вам нужно обуться. Холодно. Мориц дернул плечом. - Ничего, потерпит, - сказал комиссар. - Не развязывать же его, снова рванет. Вы, ривцы, ненормальные. На кой черт он вам сдался, еще такие деньги платить... Алан, теперь игнорируя уже обоих, достал сапоги, портянки, и принялся обувать Морица. Только закончив сел рядом и назвал адрес. Машина доставила их на площадь Знамен, к условленному дому, где ждало два человека в штатском. Они несколько опешили, увидев комиссара и Альберга в столь странном виде, но от комментариев воздержались. Пересели вместе с Морицем в другую машину, а комиссар, "удостоверившись", что все в порядке, поманил Алана в сторону. - Нужно закончить наши расчеты. - Какие расчеты? - Алан отошел с ним, не понимая, что тот имеет в виду. Но, догадываясь, что ничего приятного. - Никаких. Я сказал ему, что ривская сторона в твоем лице дала мне взятку за то, что я его отпущу. Возможно, его еще удастся убедить работать на контрразведку Ривии, но если он поймет, что операция совместная, то провал будет полным. О твоей же безопасности забочусь. Еще вопросы есть? Вечером вы будете на месте. - Наверное, я должен сказать спасибо. Но, думаю, вам оно от меня не требуется. Тем не менее, благодарю. Алан вернулся к сопровождающим, посмотрел на Морица. Снова глухо кольнула обида. За ночь он понял откуда она и за что, но по сути, обижаться нужно было не на Альберга, а на себя. Дальнейшая поездка прошла в молчании. Машина пылила по дороге, на границе и Алана и Морица заставили лечь на пол. Потом, проехав КПП и шлагбаум, они оказались уже на территории Ривии. Мориц молчал, сопровождающие их мужчины если и переговаривались, то короткими, в одно-два слова предложениями. Когда машина въехала в маленткий приграничный город, было уже почти темно. Здание контрразведки здесь отличалось от того, что было построено в ***, но по гербу и табличкам, Алан прекрасно понял, куда они приехали. Встречал их лично майор Виссент. Морица почти сразу куда-то увели, а на Алана его "наниматель" посмотрел с нескрываемым вопросом. - Что? - Алана порядком достали эти взгляды, эти задания... - Хотите узнать, почему он связан? - Пойдемте в кабинет, - сказал тот. - Вид у вас не очень... Я тоже с вчерашнего вечера на ногах, приехал организовать встречу, а тут такое... Алан осекся. Он собирался хамить, но вполне человеческий, участливый взгляд Виссента его разоружил. - Идемте, - сказал он совсем иным тоном. Снова навалилась тоска, а еще он понял, как же на самом деле устал. Кабинет был меньше и куда теснее, но они там были одни - видимо, хозяева уступили столичному гостю. - В чем дело? - спросил Виссент. - Что-то произошло? Я догадывался, что на последней стадии поездки он может заупрямиться, но не думал, что настолько. - Я сказал ему... Мне казалось, он поймет правильно. А врать ему и дальше я уже просто не мог. Не мог, и все. Вернее, я и до этого не врал, просто он лишнего не спрашивал, а вот когда начал... ну не умею я выкручиваться, он бы понял еще быстрее, что дело не чисто. Мне казалось, что я смогу объяснить ему, что в его положении - это в принципе нормальный выход, но... у меня не вышло. Вернее, он даже слушать не стал. - Ну, главное, ты его довез. Документы о задержании твоей сестры из личного дела изъяли еще вчера. Я знал, что ты не подведешь. Алан кивнул. - Я могу быть свободен? Думаю, с Альбергом я вам больше ничем помочь не смогу. - Да. Сегодня ты уже никуда не уедешь, тебе забронировали номер в гостинице. Потом я тебя найду, обсудим проблему с работой, если такая возникнет. - Спасибо, - Алан кивнул. На душе царила пустота. Полная. Возвращение в столицу в больницу не грело. Снова притворяться санитаром и оперировать чужих больных... возможно, оно того стоило - люди-то выздоравливали, но Алан вдруг понял, что он устал. Очень устал. Вообще. Он никогда не боялся смерти. Ни до войны, ни после. А там, вообще шутил, что ждет не дождется, когда имперские пушки разнесут его палатку и он, наконец, сможет нормально отдохнуть. Но смерть его всегда игнорировала, унося людей рядом и не обращая внимания на Алана. И только в этот момент вдруг подумал о том, что можно ведь и не ждать естественного хода событий. Разбудил его громкий, настойчивый стук в дверь на рассвете. - Господин Россини! За вами прислали машину, говорят, срочно! - крикнула горничная из-за двери. - Сейчас, - Алан проснулся, быстро оделся - это никогда не составляло труда - и только потом задумался, кому и что от него могло понадобиться. Но вспомнив усталый взгляд майора и то, что тот ничего плохого лично ему не сделал, подавил желание послать всех к черту и остаться в номере. Он больше никому ничего не должен, но... он спустился вниз. Машина была с трехзначным номером - еще более говорящей могла быть лишь надпись "Управление Безопасности". Шофер молча открыл дверь, впуская Алана в салон и рванул с места. Рассветный город был тих и чист. Когда-то, еще до войны, Алан думал, что вот так, рассветным утром, он будет спешить на операцию в клинику. Не сложилось... Виссент ждал его в том самом кабинете, горела зеленая лампа на столе и стояли, дымясь, две чашки кофе. - Хорошо, что вы не успели уехать, - сказал он. - Что-то случилось? - спросил Алан. Вопрос был глупый. - У меня к вам есть предложение. По работе. С хорошей зарплатой и, возможно, даже частично по специальности, - хмуро сказал Виссент. - А потом - сможете устроиться в любую больницу, диплом вам выпишут какой нужно, и паспорт, и все, что угодно. Даже фамилию можете поменять. - Что произошло? - Алан нахмурился. - Он согласился сотрудничать, - Виссент потер виски. - Мне это стоило несколько нелегких часов и некоторого количества нервных клеток. Но... при одном условии. Он требует вас в состав группы, и в свое подчинение. - Что? - Алан неверяще хмыкнул, - он чего требует? Я же вам говорил. Я не агент, я не ... не боец. - Я ему сказал то же самое. Но группа... подразумевает разносторонних людей. Алан, пять тысяч франков в месяц. И три - авансом, прямо сейчас. Я не знаю, чем вы ему так запали, но условие жесткое. - То есть, если я не соглашусь, он тоже не согласится? - уточнил Алан, уже зная ответ. - Безумие какое-то. Я думал, мы окончательно попрощались. - Он согласился... с условием, что я "отдам ему" вас, - Виссент посмотрел на Алана. - Что у вас там произошло, я не знаю. Да, иначе он отказывается работать. И очень... явно дал это понять.