Капкан на волка

      Лукасу снился сон, о том, что он снова в горах, в месте, где прошло его детство, в бревенчатом домике Сон-Травы, женщины, заменившей ему мать.       Они – Лукас и Сон-Трава, как обычно, вышли на охоту. Утопая в снегу, они шли к чаще леса. Она находила следы и рассказывала мальчику о том звере, который их оставил. Лукас знал о зверях многое – из разговоров с Сон-Травой – опытным охотником. Но было что–то ещё. Буд–то сам лес рассказывал ему о своих обитателях. Это всегда было с Лукасом, он видел все иначе. Мог поймать рыбу в реке голыми руками, приручал диких оленей. Ему иногда казалось, он понимает их, может угадывать их мысли.       Однажды, когда ему было лет десять, Лукас потерял сознание в лесу. Долго не приходил в себя. Сон-Трава не испугалась, она предвидела это. Когда же Лукас очнулся, рассказал женщине, что был в волчьем логове, говорил с волками. А потом ему захотелось вернуться домой, к Сон-Траве. Волчица вывела его к избе.       – Это очень хорошо, что ты захотел вернуться, – сказала тогда женщина.       Когда же Лукас вышел во двор, снег возле избы был изрыт следами. Это были волчьи следы. Две цепочки, крупные и поменьше. Они приходили сюда ночью. Он приходил. В шкуре волчонка. Тогда Лукас испугался, но затем, постепенно начал понимать, что может управлять этим. Он может быть волком или ястребом – любым зверем или птицей. Может смотреть на мир глазами животных.       Тогда Лукас узнал от Сон-Травы, что людей с такой способностью, в современном мире называют оборотнями. И ещё, что лучше не говорить об этом своем таланте окружающим, что бы не попасть в беду. И Лукас держал язык за зубами на этот счет. Он ходил в сельскую школу, и ни дети, ни учитель не догадывались о его маленьком секрете. Сон-Трава учила его управлять своим даром, и это нравилось Лукасу не меньше чем занятия в сельской школе. Безмятежная жизнь в горах осталась в прошлом. Как же далеко было то время, и как же не хотелось просыпаться! Но сон отступал.       Лукас расслышал голоса, будто, из–под толщи воды. Он просыпался, медленно, выбираясь из сна, словно из пруда с темной стоячей водой…       – Смотри, у него руки в мозолях и ссадинах, – сказал женский голосок. – Он, значит, на свалках работает.       – Рабочие все одинаковые - серые. А на нем другая одежда. Может, он с крысами бегает? Второй голос был детский.       – Только крыс нам не хватало тут! Хлопнула дверь.       – Кицу, принеси воды, и убирайтесь из комнаты! – резко и властно сказал кто-то третий.       Лежать было неудобно, жестко. Лукас с трудом разлепил глаза. Мужчина, что возвышался над ним, был темноволосым, со смуглой кожей и восточными чертами лица. Темные волосы гривой падали на плечи. Рукава свободной пурпурной рубашки были закатаны до локтей, обнажая загорелые руки. На длинных пальцах золотом горели перстни. Лукас повернул голову. Жестко было потому, что он лежал на столе. Он находился в комнате, похожей на кабинет. Окна от пола до потолка закрывали тяжелые шторы. Дорогая мебель, на стенах картины в позолоченных рамах.       На больницу похоже не было.       – Что, просыпаешься? С добрым утром, подкидыш. Имя у тебя есть?       – Лукас. Где я? Как здесь оказался?       – Так, значит, Лукас. Отвечаешь, уже хорошо. И сотрясения нет, – мужчина заглянул ему в глаза.       – Лежи смирно. Я должен тебя осмотреть.       – Вы врач?       – Нет. Я укротитель львов. И ты в моем кабинете.       Лукас вспомнил, как сидел на ступенях цирка, перед тем, как истребитель собак напал… Или Лукас набросился на него… Мысли путались. А тело было деревянным и неповоротливым, словно чужим. Мужчина грубовато, но умело обрабатывал паршивого вида ссадину на руке Лукаса. А парень даже боли не чувствовал, что пугало. Что с ним случилось?       Лукас пытался мысленно восстановить события недавнего прошлого. А темнокожий мужчина тем временем говорил спокойным профессорским голосом:       - Итак, я вижу вот что: лет тебе – около 20. Хотя кто–то другой больше 16 не дал бы. Хрупкое телосложение. Вечный мальчик, – произнес он, безжалостно разрезая на Лукасе его рваную одежду. Это же просто лохмотья! Лукас никак не мог вспомнить, где порвал рубашку и так вымазался в грязи.       – Ты работаешь на разборе завалов, но приехал совсем недавно. О чем свидетельствует билет в кармане. Знаешь, гости из столицы у нас редкость. Скорее, люди стремятся уехать из этого города, убежать от скучной жизни и правил, ближе к цивилизации. Ты не похож на жителя столицы. И ты влип в какие–то неприятности, о чем говорят твоя рваная одежда и ссадины на теле.       Лукас больше не мог выносить этой пытки и, полный ярости, попытался сесть, но мужчина легко повалил его обратно.       – Подожди, я не договорил. Ты оборотень, иначе тебя бы мне не подкинули. Я прав? – это было скорее утверждение, чем вопрос. Лукасу хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе этого оценивающего взгляда.       Мучитель сделал многозначительную паузу.       – Надеюсь, ты понял? Я вижу тебя насквозь, парень. Чую в тебе силу оборотня и готов поспорить, ты можешь оборачиваться в крупного зверя, но до меня тебе далеко. И раз уж ты здесь, слушайся меня неукоснительно. Я здесь – царь и бог. На арене, за кулисами, в зверинце и на кухне - везде. Я устанавливаю правила, по которым существует все в этих стенах. Не подумай, я тебя не запугиваю.       – Неужели? – язвительно заметил Лукас, храбро глядя в зеленые глаза укротителя.       – Я даже не стану брать в расчет, кто тебя мне подкинул и позволю остаться под моей крышей и покровительством.       – Видимо, это честь для меня, – ядовито ответил Лукас, чувствуя, однако, превосходство своего мучителя. – Я ничего не знаю о том человеке, который меня оставил у ваших дверей, – продолжил он, глядя в потолок. – Он выстрелил в меня, когда я был в теле собаки. А потом, я почти ничего не помню… Туман в голове отступал понемногу, а ссадины начали ощутимо болеть. Лукас мерз и чувствовал себя жалким деревянным болванчиком в руках безжалостного кукловода. Он, быстро глянув на укротителя, вдруг увидел, что тот отошел от стола, заложив пальцы за пояс и глядя на стены, увешанные картинами.       – Продолжим расследование. Я могу предположить, что с тобой произошло, – проговорил укротитель все тем же спокойным, но сильным голосом. – Твоя душа была привязана к телу собаки, когда он – охотник выстрелил в неё из своего ружья или из чего он там стрелял? Этот охотник помешан на оружии, мне известно. Но не это сейчас важно. А важно то, что ты, парень, мог умереть, вместе с той несчастной собакой. Но тот тип оказался не просто охотником на оборотней – он был заклинателем. Он совершил колдовство, так как только заклинатели и умеют. И вернул часть твоей души, что оставалась в псе, обратно – в человеческое тело. А потом ему с тобой возиться уже было не интересно, и он оставил тебя, где нашел. Тем более, место очень подходящее. Тот охотник знал, оставляя тебя у дверей цирка, что артисты не дадут замерзнуть тебе на городской улице. Ведь все мы здесь одной крови, и помогаем друг другу. Лукас приподнялся на локте, не скрывая удивления.       – Цирк оборотней!       – Точно. Не пойму, к чему столько восторга? Но ты недавно в здешних местах, я забыл… В этом городе полно сюрпризов и поинтереснее. Кстати тот парень - заклинатель, весьма, неблагоприятный элемент этого города. Держись от него подальше. Лукас кивнул, но ничего не сказал. Он неловко слез со стола, едва удерживаясь на ногах. Голова кружилась.       Лукасу пришлось сесть на мягкий стул. Укротитель следил за ним, не двигаясь с места.       – Тебе нужно отлежаться. Скоро силы к тебе вернуться. Я велю Кицу принести тебе какую-нибудь одежду и еду. Лукас посмотрел на укротителя немного мягче. И сказал:       – Я не хочу быть неблагодарным, я все вам возмещу впоследствии… Укротитель отмахнулся рукой в перстнях.       – Могу я узнать имя царя и бога? Я видел афиши у дверей цирка, но мне было тогда не до того.       – Ноэль, – произнес укротитель, делая ударение на первый слог, и белозубо улыбнулся.       Лукас почувствовал, что кровь прилила к лицу и это его напугало. Укротитель вышел за дверь и Лукас услышал его властный голос, разносящейся по коридору.       Потом в кабинет проскользнула милая девушка с красивыми карими глазами. Она принесла ему чистую одежду и, не сказав ни слова, убежала. Но скоро вернулась, робко выглядывая из-за двери и делая знак рукой, чтобы он шел за ней. Она повела его по длинному гулкому коридору, а потом вниз по лестнице.       – Я – Кицу, – сказала она через плечо, пока они спускались по ступеням. Он назвал ей свое имя. Девушка была ниже Лукаса на голову и двигалась с изяществом кошки. Блестящие темные волосы доходили до середины спины, видно было, какие они мягкие. Странное у нее имя, больше похожее на кличку маленького зверька, подумал Лукас. Спускаться по ступеням было тяжело, и голова всё ещё кружилась. Но, наверное, Лукас смог бы добраться до своего дома в таком состоянии и отлежаться там. Это место ему не нравилось. Внезапно ход мыслей был нарушен. Лукас уловил приятный запах жаркого, прежде чем они вошли в просторную кухню с массивным столом. Он чувствовал волчий голод. Что было не удивительно, ведь Лукас забыл, когда последний раз ел что-нибудь.       На кухне суетилась пышнотелая женщина в фартуке. С первого взгляда было видно, что это пространство полностью принадлежит ей. Она радушно приняла вошедших, не отрываясь от работы. Хозяйку звали Бернадет и, хотя, незнакомцы редко бывали на её кухне, она всегда была рада гостям, о чем тут же и поведала, ставя перед Лукасом тарелку с дымящимся жарковым.       Недалеко от Лукаса, на другом конце лавки притулился худощавый старик. Он не произнес ни слова, но с любопытством изучал молодого человека из своего уютного угла. Лукас бросил пару осторожных взглядов на старика, но убедившись в том, что дед не внушает угрозу, забыл о нем. Говорить с набитым ртом было неудобно, потому Лукас ел молча и старался не обращать внимание на урчание в желудке. Женщины весело переговаривались между собой, не донимая его вопросами. Это место начинало ему нравиться. После того как тарелка Лукаса опустела, он почувствовал приятную расслабленность во всем теле и чуть было не уснул прямо за столом.       Выходя из кухни Лукас, столкнулся с высоким седоволосым, крепкого телосложения мужчиной. Серые глаза человека на миг остановились на Лукасе, но лицо осталось без эмоций. Это насторожило. Что-то было с ним не так. Лукас никогда не видел таких лиц. А потом человек потянул носом воздух возле уха Лукаса, принюхиваясь, словно пес. Парень невольно отпрянул.       – Это - Рутгер. Не бойся его, он дружелюбный, хотя по виду не скажешь. Он – потерянный, – произнесла Кицу.       – Что значит «потерянный»?       – А ты разве не знаешь? – она удивленно приподняла брови. – Человек, чья душа, какая-то её часть не смогла вернуться обратно из тела зверя.       – Разве такое бывает? Как можно жить без души?! – Лукас был поражен.       – Как видишь. Первое превращение для Рутгера оказалось роковым. Его душа теперь принадлежит зверю. Какому именно, нам не узнать. А то, что осталось в теле человека - жалкие лохмотья от былого духа. Думаю, Рутгер – не самое подходящее имя для парня, похожего на индейского вождя, но ему самому все равно. Он никогда не заговорит с тобой и, по правде говоря, толку теперь от него не больше чем от домашней дворняги. Мы нашли его на заднем дворе несколько лет назад. И Ноэль позволил его оставить в цирке.       – Фу, Рут! Ел ты уже, не суйся! – воскликнула рыжая толстуха, замахиваясь полотенцем и отгоняя здоровяка от стола. Лукас думал об этом потерянном, пока они с Кицу поднимались по лестнице. Но мысли после еды текли уже как-то вяло. Девушка привела его в маленькую комнатку, в которой он толком ничего не успел разглядеть. Едва лег на постель, как глаза закрылись сами собой, и он мгновенно провалился в сон.       Лукас проснулся, открыл глаза, но почти ничего не увидел. Была ночь. И он был по–прежнему в этом мрачном месте. Что–то его разбудило. Скрипнула дверь. А потом кто–то, не раздеваясь, свалился на тахту рядом с Лукасом. Тяжелая рука легла ему на плечо. Запах дорогого парфюма и спиртного окутывал невидимого в темноте пришельца.       – Где Кицу? – спросил мужской голос невнятно, но требовательно.       – Я не знаю, – пробурчал Лукас. Он узнал этот голос.       – А-а, – протяжно произнес укротитель. – Это ты, подкидыш. Я и забыл про тебя, – пауза. – Если будешь на этой постели и на следующую ночь, я устрою тебе взбучку. Лукас не ответил, напряженно думая, как избавиться от внезапно нагрянувшей обузы.       – Малышка Кицу любезно уступила тебе свою чистенькую постель. Ты ей видимо понравился. Может ты не так уж и плох… – Рука укротителя нагло скользнула по груди, царапнув перстнем. Одеяло поползло вниз, к ногам Лукаса. «Этого мне только не хватало!»       – Руки убери! Ноэль рассмеялся и, почти навалившись на Лукаса, прошептал ему на ухо:       – Я собью с тебя эту спесь, будь уверен, волчонок. У меня все ручные и ласковые как котята. Лукас оттолкнул его, сгорая от возмущения. Хотел ответить, но не мог подобрать слов. Секунды медленно текли одна за другой. Ничто не нарушало тишину.       – Эй!.. – неловко позвал Лукас. Но Ноэль ему не ответил. Он спал.       «Ни за что не останусь здесь по своей воле!» – яростно подумал Лукас. Но почему то, остался.

* * *

      «Так значит, цирк оборотней». Лукас стоял в центре круглого зала и видел звездное небо. Крышу накрывала металлическая сетка–полусфера, в ячейки которой были вмонтированы стекла.       Лукас уловил какой–то шорох. Кто–то был здесь. До его слуха долетел еле слышный смешок. Кто-то за ним нагло подглядывал, прячась за колонной, в тени. Под ногами пробежала, кажется, крыса. Лукас не успел разглядеть.       – Как видно, ещё кому-то не спится этой ночью. Этого типчика мы раньше здесь не видели, правда, Лу-Лу?       Человек вышел из тени, приближаясь к Лукасу несмелой походкой. Он был высок, но из-за того что сутулился, казался одного с Лукасом роста. Худощавый, с бледной кожей и коротко стрижеными светлыми волосами. На нем был поношенный костюм – черный мешковатый пиджак и брюки в клетку. На плече сидела крупная белая крыса.       – Я – Эш, – представился он, – а это - Лу-Лу, указал он на крысу.       – Лукас, – сказал Лукас, разглядывая крысу. На человека смотреть долго не хотелось. Что-то было отталкивающее в этом парне. Глаза были посажены глубоко на лице, и взгляд был какой-то водянистый, что-ли. Так глядят старики, а Эшу было не больше тридцати, на вид. Что он делает в труппе?       – Я веселю толпу, – произнес Эш, будто прочтя мысли Лукаса. Лукас вздрогнул. «Ну, да, этот дурацкий костюм и семенящая походочка… Но все же очень скучный клоун,» – подумал молодой человек.       Лукас снова перевел взгляд вверх, к звездам, так внимательно глядящим на него сквозь стекла. Конструкция крыши казалась невесомой. Удивительно, как огромный купол, такой хрупкий на вид, не разрушился за долгие годы.       Здание, в целом, не считая стеклянного купола в центре, создавало совсем другое впечатление. Оно дышало величием и грозной силой, способной противостоять времени. Величие и красота сквозили во всем – в массивных дверях, каменных стенах и колоннах.       – Это здание - одно из древнейших строений города, – заговорил человек с крысой. – Когда-то давно, много лет назад, до катастрофы здесь была обсерватория. Люди прошлого наблюдали за звездами через этот купол, надо полагать. Тогда люди были лучше, не чета теперешним.       Эш, вдруг, как-то резко дернулся, приближаясь к Лукасу и переходя на шепот. – Но оглянись, что ты видишь сейчас? Возможно, ночь скрывает правду. Всюду одно лишь запустение. Как бы Ноэль ни старался, возродить былое величие цирка ему не удастся. Всё здесь умирает.       Движения Эша стали дергаными, нервными.       – Беги отсюда, мальчик. Послушай совет старины клоуна. Ничего ты здесь не найдешь, одну тоску и тлен под маской блеска и фальшивых улыбок. Это - гиблое место. Ноэль не даст тебе дышать свободно. У него ужасный нрав, он опасен, как огонь. Приходи завтра на представление, и увидишь всё своими глазами, – клоун зачем-то полез в карман пиджака, протянул Лукасу помятый билет. Первый ряд, как тут не увидеть!       Лукас покинул здание с куполом, не дожидаясь рассвета. Он потерял ключи от дома, но слепая старуха отворила ему. Он прошел в свою комнату и лег спать. А когда проснулся, солнце стояло в зените.       «Я же на работе должен быть. О, нет!» Лукас вскочил. Потом сел. Достал помятый билет из кармана штанов. «Стоит пойти на шоу», решил он. К тому же надо было вернуть одежду циркачам.       Он вымылся, переоделся в серую рабочую робу, весьма удобную. Снял с вешалки свое черное пальто. А одежду, в которой пришел, сложил в пакет. У выхода мельком глянул в зеркало. Оказывается, оно там было все время. Из зеркала на Лукаса колюче глядел худой незнакомец, угрюмый и бледный. Русые волосы торчали в разные стороны. А голубые глаза были как у одичавшего хаски. «Волчонок.», не к месту вспомнилось прозвище, брошенное укротителем. Лукас запахнул полы короткого пальто и опрометью сбежал вниз по лестнице.       Когда он подошел к цирку, у здания собралась внушительная толпа. Разношерстный народ. Чернявый пацаненок проверял билеты, он подмигнул Лукасу, когда тот подошел по очереди. «Не этот ли крыс не любит?»       Лукас прошел в зал, утопающий в полумраке и сел в удобное кресло, после недолгих поисков. Люди повсюду так же рассаживались по своим местам. Вдруг, зажегся свет. Гул голосов стих и на арене появился высокий седовласый мужчина в строгом костюме. Лукас с трудом узнал в нем безмолвного старика с кухни. Но сомнений не было.       – Достопочтимая публика! – провозгласил мужчина громко с интонацией – Зенон приветствует вас. Приготовьтесь увидеть блистательное шоу, единственное в своем роде и неповторимое! Откуда-то грянула музыка. Представление начиналось.       Лукас затаил дыхание и так и не вышел из состояния восторга до конца шоу. Он утонул в блеске огней и музыке. Там на круглой арене в 13 метров творились чудеса. На арене и под этим великолепным искрящимся куполом из стекла. Акробаты, парящие в воздухе, кролики из шляп и другие невероятные фокусы, и, конечно же, звери. Разумные звери. Звери с душами людей. Оборотни. Это же его стихия. До Лукаса вдруг дошла эта нехитрая мысль. Цирк оборотней – это же гениальная затея! А где ещё оборотень может проявить себя, если не здесь! И этот старик Зенон собрал их всех под своей крышей, он дал им смысл жизни, силу. Лукас захотел, всем сердцем захотел стать частью этого мира волшебного и блистательного. Нет, блеск и овации не затмили того, что он увидел. А увидел он мир сплоченности и дружбы, теплый, любящий и очень правильный.       Когда шоу закончилось, Лукас точно знал что ему делать. Он, несмотря на поздний час, сразу же после представления поспешил в дом на Тенистой улице. Быстро собрал свои вещи, все необходимое и сложил в старый коричневый чемодан. После чего поспешил к цирку. В тускло освещенном коридоре он встретил Ноэля в компании каких-то шумных, разодетых девиц. Ноэль едва взглянул на парня.       – Наши яркие огни завлекли тебя, волчонок. Старик Зенон будет рад получить в свою коллекцию ещё одного питомца, – уничижительным тоном произнес он, а девицы разразились смехом – Мне все равно, только под ногами не путайся.       Стычка с укротителем немного охладила его пыл, но Лукас постарался выкинуть эти слова из головы.       Намного позже он узнал, Ноэль и Эш, клоун поспорили, что Лукас и двух недель не выдержит их компании и уйдет, разочаровавшись. Но Лукас не ушел, ни через неделю, ни через две. Он окунулся в этот мир с головой. Куда лучше, чем разгребать завалы мусора дни напролет! Он ходил на рынок с Кицу, помогал на кухне Бернадет, наблюдал за репетициями.       И труппа приняла его. Все, кроме Ноэля. Лукас редко видел укротителя, и ни одна их встреча не обходилась без боли. Лукас вздрагивал от этого колючего голоса и готов был провалиться под испепеляющим взглядом, таким же, как при их первой встрече. Это было просто ужасно. Ещё потому что Лукаса влекло к Ноэлю неодолимо. Это было как-то неправильно, против природы. Он никак не мог понять, как два разных чувства могут возникать одновременно. Восхищение и ненависть.       Каждый раз, когда укротитель подкалывал его, задевал за живое брошенной бегло фразой, Лукасу хотелось огрызнуться в ответ, сделать так же больно. Но он каждый раз попадал в одну и ту же ловушку, не в силах произнести и слова. Загорелые руки с золотыми кольцами, идеальный профиль, глаза – такие зеленые и… «Как можно быть таким внешне привлекательным и злым!» Это было подобно болезни. Лукас ждал, что недуг пройдет, но время шло, и ему становилось только хуже. Он в какой-то момент решил избегать укротителя, но это было невозможно. Потому что Ноэль имел привычку появляться буквально из неоткуда, в любое время и в любом месте, на правах хозяина, занятого процессом руководства.       Надо было отдать ему должное: Вся эта цирковая машина работала без сбоев благодаря его усилиям. Представления приносили доход, благодаря чему артисты могли жить более - менее безбедно. Они довольствовались малым, позволяя своему мэтру шалость - утопать в королевской роскоши. Жить на широкую ногу Ноэль любил. Верхние этажи цирка походили на дворец, с дорогой мебелью и всякой красивой интерьерной ерундой вроде фарфоровых ваз, картин, и античных статуй. Ноэль уделял большое внимание одежде, питая особую страсть к украшениям. В повседневной жизни, как и для шоу он одевался одинаково шикарно. Алый бархат, натуральная кожа, серебряные нити, застежки на высоких сапогах, рубины в золоте и прочая дорогостоящая прелесть очень шла его царственной внешности.       Цирк владел автомобилем, что в городе считалось привилегией властей. Автомобиль этот был под стать мебели - шикарный. Бестолковый антиквариат, он стоял под окнами цирка скорее для того что бы произвести впечатление. Ещё Ноэль порой катал девиц из борделя. Укротитель жил работой, так что времени на кутеж оставалось мало, но если уж он отрывался, то все становилось с ног на голову. Чем огорчал старика.       Старик Зенон – которого Лукас часто видел на кухне – был основателем цирка и отцом Ноэля. Отец и сын не были похожи. Разве что оба высокие. Но рост старика с возрастом не был так заметен, годы гнули его к земле, словно чахлое дерево под ветром. Зенон старел и его детище – цирк дряхлел и разваливался вместе с ним, – так говорил грустный клоун Эш.       В труппе было не много народа. Все жили под одной крышей, кроме разве что Фейт – эффектной блондинки с темной кожей. На арене она появлялась в компании гепардов. – Фейт и Ноэль - сплошная головная боль и большая проблема. Двоих таких смутьянов не выдержали бы эти стены, – разглагольствовала Бернадет на своей кухне. Вообщем, именно на кухне Лукас и узнавал потихоньку о цирке и его обитателях. Ему все было интересно. Бернадет, подметив, как ловко Лукас управляется на кухне, помогая с готовкой обедов, предложило ему выступать в шоу. Что ее натолкнуло на такую мысль? Чего общего между чисткой картофеля и выступлением на публике? Тут же была вызвана Кицу. Лукас, конечно, разнервничался. Но милая Кицу обещала все устроить.       Они решили удивлять толпу номерами, требующими ловкости рук. Лукас целыми днями учился делать нехитрые фокусы. Каждый день они репетировали. Кицу стала наставницей Лукаса. Она же была и партнершей по шоу. Они вместе придумали номер с летающими кинжалами и исчезновением. Гибкая Кицу идеально справлялась со своей ролью. Но Лукасу было нелегко. Для представлений они пошили себе невероятные костюмы. Лукас никогда не уделял своему внешнему виду особого внимания, но новый образ, который они придумали вместе с Кицу, так отличавшийся от того, что Лукас привык видеть в зеркале, понравился ему с первого момента, как он надел на себя все это. Белая рубашка из тончайшего шелка, безупречно пошитый костюм из синей плотной ткани с богатым отливом. Рукава пиджака доходили до локтей. Высокие сапоги из замши со шнуровкой. В завершение ко всему - мягкие перчатки и фиолетовая роза на отвороте. Волшебный образ. Именно так должен выглядеть артист цирка. Но разве парень по имени Лукас может появиться в этом, скажем, на кухне? Исключено. Кицу приготовила для себя несколько нарядов, что бы незаметно для публики менять их прямо во время представления. Когда она выбелила кожу и наделв серебристый парик, встала перед зеркалом рядом с Лукасом – они были, словно, брат и сестра, близнецы. Лукас рассмеялся.       – Приоделись, – заключила Кицу с довольным видом, – Теперь дело за малым – поупражняемся чуток, и можно включаться в шоу. Ноэля ещё превзойдем! И не снимать ничего, пока я не скажу. – Я не могу в этом ходить каждый день, не заставляй меня. Я не Ноэль. Ой! Колется.       – Как может колоться, это же шёлк. Ты выглядишь лучше, чем в своей серой рабочей робе, не спорь. Вообще, будь моя воля, я бы её выкинула давно, – говорила Кицу, поправляя на нем одежду. А печальный клоун Эшли смотрел на них и ворчал под нос. Он, наверное, думал, что Ноэль погонит его палкой, заменив старого наскучившего клоуна новым номером. Ноэль грозился и не раз. Кицу это забавляло. Лукаса бесило.       В какой-то момент Лукас стал замечать, как Ноэль смотрит на него. Может, дело было в дурацком костюме, придуманном Кицу? Ноэль даже подкалывать его перестал. А потом Лукас зачем-то брякнул лишнее. И кто вообще его мнения спрашивал? Вышло так, что в споре, внезапно вспыхнувшем на кухне, он умудрился бросить Ноэлю прямо в лицо то, что все боялись высказать вслух. Это могла бы сказать Бернадет, но не хотела скандала. Так же думала и малышка Кицу, но молчала, не желая обижать Ноэля. Эш молчал, потому что слишком хорошо знал вздорный характер укротителя. Старик, казалось, не заговорит с Ноэлем до конца дней, так он на него был обижен… А Лукас не мог больше молчать. Не в его правилах было учить кого-то, но тут он поступился своими принципами. Ему было не все равно. Ноэль довольно странно отреагировал. Просто вышел за дверь с каменным лицом. Обиделся? Смутился? Он редко появлялся на кухне, но после этого случая, вообще заходить перестал. И он после этого, будто, другими глазами взглянул на Лукаса. Укротитель, наконец, увидел в нем человека, а не говорящую мебель.       Назревал, видимо, серьезный разговор. И вот время пришло. Вечером, после ужина укротитель позвал его к себе в кабинет. В камине потрескивали дрова. Приятно пахло дымом и хвоей. Бархатные с позолотой кресла расположились у огня, создавая уют и иллюзию спокойной интимности, доверия. Лукас стоял в дверях и смотрел на укротителя с вызовом и укором.       – Что не так? Вино будешь? Лукас отказался. Ноэль продолжал:       – Старина Эш постоянно твердит, что цирк уже не тот, и все кругом рушится. В труппе угнетенное настроение, хотя все напоказ улыбаются и строят вид, что жизнь прекрасна. Но лицемерию есть предел. Ты совсем недавно в цирке, что скажешь?       – Эш - недобрый оракул, говорит, все в страхе ждут какого-то события, что повлечет за собой полный провал. Но я ничего такого не вижу.       – Эш всегда был полон пессимизма. Как думаешь, вы с Кицу сумеете заменить его номер к весне своим?       – Ты не можешь так поступить с ним!       – Почему? Я хочу, что бы шоу работало. Если зрителям наскучил грустный клоун, самое время его потеснить. Я бы нашел Эшу достойное занятие вне сцены. Что так смотришь? Говори уж как есть. Этот цирк катится в тартарары, и ничто его не спасет. Глава цирка - тиран, мучает труппу - и он во всем виноват. Так ведь ты мне давеча говорил.       – Да, я сказал эти слова и повторю. Ты виноват в их мучениях. Но разве ты не понимаешь? Они бояться не за цирк, а за тебя! – Лукас снова сказал, не сдержавшись, но он не мог лгать Ноэлю. А потом, его вдруг как прорвало. Он так долго молчал, наблюдая со стороны, что сил сдерживаться не осталось. Да он и не хотел сдерживаться. Ему хотелось высказать этому эгоисту, который сидел сейчас перед ним в мягком кресле, всю правду в лицо. Сказать, наконец, то о чем молчали они — все в труппе.       – Бернадет видит, как ты черными ходами пропускаешь сомнительных личностей. Они проскальзывают тенями через кухню, закутанные в шарфы по самые носы, тащат что-то под полой, несут какие-то коробки и тюки, а потом, исчезают бесследно.       – Это всего лишь людишки с черного рынка. Не так уж часто они бывают у нас. К тому же, Бернадет, глупая женщина, не понимает, видимо, они снабжают цирк деньгами, благодаря чему мы можем выживать.       – Выживать? – передразнил Лукас, обводя взглядом комнату, утопающую в роскоши. «Эгоист.»       Лукас продолжил обличительную линию. Сейчас он, пожалуй, заденет Ноэля за живое:       – Ты не говоришь со стариком уже несколько лет. А он ждет, когда же ты сделаешь первый шаг. Ему недолго осталось, он может и не дождаться.       – Вино вкусное, дорогое. Может все таки выпьешь? – Ноэль налил в бокал красную жидкость и, не дожидаясь ответа, выпил до дна.       – Старик во всем винит меня, – сказал он. – Ему так удобнее, не хочу его разочаровывать. Пусть все так и остается. Что если то, что он строил столько лет - все падет прахом, пусть уж буду виноват я. Так, следующий пункт. Ведь у тебя в обличительном списке что-то да осталось? Кто еще безмолвно страдает от моей тирании?       – Ты будишь Кицу, среди ночи заваливаясь к ней пьяным.       – Ах, милашка Кицу, конечно. Я не трогаю её.       – Знаю.       – Она и это тебе рассказала? Не могу понять, в чем проблема?       – Проблема в тебе. Знаешь, Кицу даже рада, когда ты валяешься бревном на ее постели, а не развлекаешься с сомнительными девицами в сомнительных местах.       – Тебя с Кицу волнует тот факт, что я сплю с девицами из борделя, да? – Ноэль стрельнул в него глазами. «Позер», – яростно подумал Лукас. Кухня поведала ему все тайны. И даже самые сокровенные, то что укротитель не жаждет близости женщин. Ему хорошо в компании гулящих девиц, как и в любой разбитной компании, потому что они позволяют ему напиваться без угрызений совести. Лукас решил не озвучивать своих мыслей, ядовито добавил только:       – С чего бы меня должно это волновать? Нормальное поведение для деспота и зверя.       Лукас замолчал, потому что Ноэль, вдруг, встал со своего кресла, небрежно отставив недопитый бокал в сторону, и приблизился. От него чудесно пахло чем-то терпким, несомненно, натуральным и дорогим. Ноэль был одет, на удивление, скромно. Белый свитер, джинсы. Но в этой простоте была коварная сила. У Лукаса просто голова пошла кругом. И укротитель, похоже, прекрасно это видел. «Ну, скажи ты, наконец, какую-нибудь гадость!» Но сегодня Ноэль задумал другое.       – Ты такой проницательный. Выражаешься грубовато, но прямо. Мне это в тебе нравится, – сказал он глубоким голосом. – Но их ты взял другим оружием. Скорее всего, твоя смазливая мордашка сбила их с толку, эти фиалковые глаза... Чувствительные артисты падки на красоту, вот и доверили тебе самые сокровенные тайны.       – Я никого, ни о чем не спрашивал.       – Но угадал все верно. Как? Без слов?       – Я читал это по их глазам.       – Тогда, может, заглянешь и в мои глаза тоже? Что ты в них увидишь?       Лукас смотрел, уже с полминуты смотрел в эти зеленые глаза и понимал, что разговор этот кончится чем-то кошмарным. Ноэль сводил его с ума. Но он дал себе сегодня слово быть откровенным.       – Ноэль, у тебя есть все. Я не могу понять, откуда в тебе такая тяга к саморазрушению? Чего тебе не хватает? Лукас тут же пожалел, что выразил мысли словами.       – Может, мне не хватает... тебя? Ноэль играл с ним как кот с мышью. Его это забавляло. Он знал, что будет дальше. «Почему бы ему не напиться, как он это любит и не прогнать меня, – подумал Лукас, – Почему не остаться в одиночестве среди этой роскоши, с печальным видом глядя в потолок, как он коротает вечера?»       Голос укротителя завораживал. Так он с Лукасом не говорил еще никогда:       – Ты и меня смог обаять своими открытыми глазами. То серыми, в туманное утро, то пронзительно голубыми... «Что за пурга!..»       – ...Когда ты смотришь на меня, как сейчас, я, наверное, мог бы рассказать тебе все свои секреты. Что бы стать ближе. Но это... так долго. Может, пропустим пустую болтовню, и перейдем к действиям? Ноэль нагнулся к лицу Лукаса и нежно, но жадно поцеловал. Приник долгим поцелуем к губам.       Он ожидал от Лукаса резкой реакции, что тот вырвется, ударит его, залепит ему пощечину, смутиться, испугается, убежит... Но Лукас ничего этого не сделал. Укротитель только ощущал вкус его губ и трепетную дрожь под пальцами. Лукас еле заметно ответил на поцелуй. «Наглец! – подумал укротитель. – Но все это напускное.» Ноэль пошел дальше. Его ладонь соскользнула со спины Лукаса вниз, перемещаясь в опасную зону, к паху.       – Пусти! – Лукас резко отстранился, но Ноэль вовсе его не держал. Укротитель удовлетворенно рассмеялся, глядя на дверь, куда Лукас выскочил с головокружительной скоростью.       Лукас слетел с лестницы, пробежал холл и только в дверях опомнился. Что он делает? От чего убегает? Лукас испугался не того, что делал Ноэль, а своей реакции на его грубую ласку. Он действительно не знал, что делать. Был в замешательстве. Он и хотел быть с Ноэлем, и ненавидел его за то, что он заставил его ощутить этот огонь внутри. Такого с Лукасом еще не было.       Но потом, стало куда хуже. Укротитель бросил заигрывать с ним и ушел в тень. Перестал задирать и дергать за нервы. Может он что-то почувствовал к Лукасу или, наконец, задумался, к чему его игра может привести? Причин резкой перемены Лукас не знал. Ноэль отдалился от него. Лукас не мог терпеть этой маяты и муки. Вот уж, действительно, мучитель! Лукас потерял последний сон. Он тоже страшился дальнейшего развития событий. Но так долго продолжаться не могло. Лукас решил действовать. Он отдал ключи от своей квартирки на Тенистой улице Кицу. А сам перебрался в ее комнатку и стал ждать.       Ночь была полна звуков и приглашала Лукаса прогуляться черным котом по крыше. Заманчиво. Но, только, не сегодня.       Луна, предусмотрительно, спряталась за тучи. В комнатке царил полумрак, который тщетно пытался разогнать одинокий огонек свечи на столе. Очередная беспокойная ночь на узкой тахте Кицу, Возможно безжалостная луна ещё покажется, будет глядеть одиноким белым глазом без зрачка, с немым укором, изводить, тянуть за душу. Но Лукас не терял надежды. Он ждал и дождался. В коридоре раздался звук шагов. Дверь бесшумно отворилась.       Огонек свечи, забытой на столике у кровати, дернулся от порыва ветра, радостно выхватил смуглое лицо с восточными чертами.       – Я, кажется, говорил тебе, что спущу с тебя шкуру, если ты будешь спать здесь.       – Угу. Говорил. Где ты был все это время? Теперь тебе нужно будет спустить с меня шкуру трижды, чтобы не потерять лицо, так?       – Ну, ты наглец! – Ноэль перешел к действиям. – Между нами, ведь, ничего нет, парень?       – Договорились. – Лукас готов был согласиться на что угодно сейчас. Мысли путались. И Ноэль был взвинчен до предела, но внешне старался выглядеть воплощением спокойствия и силы. Его выдавал только голос.       Они недолго боролись с одеждой, молча, потом жадно целовались, завалившись на узкую тахту. Внезапно, Ноэль оторвался от Лукаса, прошептал ему в ухо:       – С тобой такое первый раз, да?       – Да. – Лукас попытался скрыть смущение, но у него не вышло.       – Ты ведешь себя довольно смело для первого раза.       – Прекрати болтать. Ты разве не говорил, что все это бесполезная ерунда?       – Говорил, – отозвался Ноэль, не глядя в лицо Лукаса. Он пришел, что бы устроить Лукасу взбучку. Но был очень нежен и осторожен. Никто из них, на этот раз, не думал о том, к чему это приведет.       Следующую ночь они провели на широкой кровати, под балдахином, в одной из комнат Ноэля. Он редко там спал, как выяснилось. Укротитель поймал Лукаса, когда тот поднимался по лестнице из кухни, и увлек в свои апартаменты. Везде горел свет. Они опять обошлись без разговоров. Ноэль повалил его на кровать.       – Это твой костюм для номера? – спросил он, раздирая тонкий шелк рубашки, –Он неудачен. Придется пошить новый. Лукас внутренне возликовал, без сожаления глядя на полупрозрачные ошметки, некогда бывшие частью позорного костюма. Бирюзовый пиджак полетел на пол.       – Эта ночь будет длиться долго, очень долго.       – Ты, не шутишь? Ты в прошлый раз первый выру... Ноэль не дал ему договорить.       ... У них впереди была вся зима.

* * *

      Лукас открыл глаза и почувствовал холод на лице. Потянулся рукой к волосам. Они были мокрые.       – Вернулся, наконец, – сказал укротитель резко. Ноэль стоял над ним с пустым ведерком, где обычно держал лед для шампанского и взгляд его был недобрый.       – Я уже думал, не дозовусь тебя. В ухо орал, тряс - без толку все.       – И ты решил окатить меня ледяной водой. Добренький! Зачем?       – Затем, что нельзя так, среди бела дня, и так надолго. Лукас встал отряхиваясь. С волос капало, и рубашка на груди промокла, хоть отжимай. Как он не захлебнулся в этом море!       – Но что здесь со мной может случиться? Я среди своих, в безопасности.       – В безопасности? – Ноэль закатил глаза. – Как можно быть таким беспечным! Разве ты не предполагал, что кто-то воспользуется моментом, когда ты лежишь вот так без движения на кровати.       – По-моему, здесь только ты способен на такое. Завладеть моим телом, без моего ведома, пока мой дух летает вместе с какой-нибудь вороной. Признайся, сейчас ты обдумывал какую-то грязную мыслишку, здесь, на диване.       – Не льсти себе. Я не шучу. Хочется побыть в звериной шкуре, учись контролировать свое тело во время перехода. Ты должен чувствовать и понимать, что происходит с твоим двуногим телом, когда ты смотришь глазами зверя.       – Я не привык так делать.       – Скажи лучше, что ты не можешь.       – Могу. Но это трудно! Изматывает. И неудобно.       – Это правило, нарушив которое ты рискуешь поплатиться жизнью. Кто тебя обучал перекидываться, мог бы и объяснить.       Ноэль иногда жутко бесил Лукаса.