Разбей окно

К чему улыбка, лишенная смысла? «Ваш сын живет в своем мире. У него своя реальность, свой взгляд на мир. Его внутренняя вселенная поглотила его полностью, чего вам нужно было опасаться. С внешним окружением он делится лишь грозными и мрачными записями на бумаге, пересказывая свое искаженное восприятие реальности. Создается ощущение, что его единственные друзья – это лист бумаги и ручка. Ему не хватает внимания и общения»... Эти слова уже как два года не выходили из головы Нэл Грасси. Да, звучало даже слишком прямолинейно, но против правды выступить невозможно, ведь так? Поначалу мать с этим никак не могла смириться. С ее ребенком происходило что-то необъяснимое. Да он и сам даже не старался поделиться хоть малостью того, что у него происходило внутри. Но Нэл была не в состоянии спорить с человеком, кто высказал ей это в лицо, так как эта самая личность являлась одним из лучших и узнаваемых врачей-психиатров в этом городе. Столько времени она страдала от поведения и выходок своего семнадцатилетнего сына! Когда Нэл находила по дому записки из его личного дневника, женщине становилось не по себе. При чтении, ее охватывал холодный страх: они были пропитаны ненавистью. Иногда были совершенно бессмысленны, но полны злости и огромного пессимизма. Единственным утешением была старшая дочь Милена, маленькие близнецы Арвин и Тей, и муж Майк. Нэл и Майк пытались бороться с ужасным психологическим состоянием сына, старались как-то воздействовать на него. Но ничего не помогало. Митч не поддавался стараниям родителей. Все обернулось даже худшим образом: он перестал поддерживать общение с людьми. Они никак не могли понять, почему это происходит именно с Митчем? Откуда у него такое? У их остальных детей подобного никогда не наблюдалось. Часто, сидя за ужином всей семьей, они заводили разговоры об их сыне. Все начиналось жалованиями отца, затем следовали ярые обсуждения сестры и братьев Митча, и заканчивалось печальными высказываниями матери. За просмотрами фотоальбома она часто заливалась слезами, смотря на детские фотографии сына. Она все еще помнила того самого малыша Митча, чей мир был полон радости, веселья и ярких красок. Но к великому сожалению, сейчас их сын, будучи закрытым от внешнего мира, доставляет уже только разочарования, что дается тяжело всей его семье. "Это просто отвратительно, ужасно, ненавижу!! Для меня это ужасно. Жизнь слишком коротка, а боли в ней слишком много. Войны, алкоголь... Жизнь - ад. Это зомби апокалипсис. А мы все просто зомби. Люди лишние на Земле. Мы все только портим. Хочу поскорее убраться отсюда. Из этой... этого существования" - тихо шуршит ручка по бумаге. - Митчелл! Иди обедать! - раздается нежный голос из кухни с первого этажа. - Иду!- выкрик похож на лай озлобленной собаки. Митч встает и неохотно спускается вниз. Его комната располагается на третьем этаже. Митчелл медленно подошел к столу. Пустым, бессмысленным, лишенным эмоцией взглядом, он окинул тарелки с едой. - Митч, садись, - осторожно попросила мама, положив сыну руку на плечо. Оно такое твердое. Он всегда такой напряженный... - Убери руку. - Голос безразличный и тихий. Нэл убрала с лица эту натянутую улыбочку и быстро убрала руку, проронив короткое "Извини". Митчелл взял кусок хлеба и собрался идти обратно в комнату, но его остановил голос отца. - Сядь и поешь с нами. Ты не ел нормально уже несколько дней. - Мне все равно. - Пожалуйста, Митч, сядь. - Не хочу. - Быстрыми шагами Митч забрался наверх. - Вернись! - отец часто так злился на него. Или же на себя. На свою беспомощность. Он никак не мог повлиять на сына. - Нет! - больше всего близких Митча убивало его безразличие. В голосе, в поступках. Майк хотел крикнуть пару «ласковых» вслед сыну, но Нэл остановила его. - Не стоит Майк. Ты же знаешь, когда он захочет - он поест. - Нэл! Он не ел уже три дня! - Все будет хорошо... - Да как ты можешь это знать?! Ты повторяешь это изо дня в день. Но ничего не меняется, понимаешь? Наши отношения с сыном не меняются. И отношение сына к жизни тоже. Что нам с этим делать? Игнорировать? Я не могу. Я люблю Митча. Я помню его еще совсем маленьким. Все изменилось... - Майк, успокойся. Завтра детям в школу. Мы возьмем выходной и посмотрим дома фильм. Купим вкусняшек. - Нэл всегда очень боялась, что Майк "перегнет палку" и это услышит Митчелл. Каким бы каменным он ни был снаружи, Нэл была уверена, что внутри он остался такой, какой был в детстве. Женщина два с половиной года не видела никаких эмоций на лице сына, не слышала его смех. Нэл мучил вопрос: что произошло. Что могло стать причиной такой смены личности. Забравшись к себе в комнату, Митч продолжил писать. "Отец ненавидит меня. Он умрет первым. Не хочу, чтобы моя семья умирала! Не надо умирать! Зачем! Почему он ругается на меня?" - с каждым словом почерк был все более неразборчивым. Митч уснул за столом с карандашом в руках.