Подарок

Выбирать подарки на любой праздник вообще дело сложное. Нет, правда. Кому-то не нравится всякий мусор, а кто-то обрадуется и кружке. Подарки – вещь не самая простая, вот уж точно. До определенного момента Лестрейд никогда не задумывался о том, что дарить друзьям и знакомым, коллегам. Ему это было не нужно, ведь у него была Кларисса. Жена подбирала всем маленькие презенты на Рождество, помнила обо всех днях рождениях и никогда не путалась в датах. Грег не мог запомнить ни одного такого «красного» дня. Он не любил ходить по магазинам и совсем не представлял, что может понравиться, например, Салли или Джону. И теперь его ждало огромное испытание: он должен был выбрать подарок самому идеальному и удивительному человеку на свете – Майкрофту Холмсу. Только вот с женой он развелся ровно год назад, не без участия того самого Холмса (скандал вышел тот еще). К сожалению, по воле рока, так уж сложилось, что женщины не очень любят, когда их бросают даже ради совершенных идеальных и умопомрачительных чиновников, так что на ее помощь он мог и не надеяться. Спрашивать у самого Майка не имело смысла. По большому счету, Грег даже знать не должен был, когда у его любовника день рождения, но если с Майкрофтом договориться трудно, то с Антеей это хотя бы было реально. Помощница Холмса выдала эту страшную, почти государственную, тайну всего за две коробки конфет и небольшой букетик белых роз. Грегори всегда умел очаровывать женщин, несмотря на то, что сам (вот сюрприз!) оказался как минимум бисексуалом. Вот уж было открытие, если честно… Лестрейд уже и не помнил, как он вообще оказался рядом с Холмсом в том заброшенном доме. То ли операция совместная была, то ли Майкрофт просто его «похитил», в любом случае, не это важно. Важно то, что потолок шаткого здания, повинуясь чьему-то злому умыслу или судьбе, начал обваливаться, стены накренились, раздался громкий треск, а спустя каких-то пять минут инспектор Скотланд Ярда лежал в более или менее безопасном месте, своеобразном каменном кармане, героически накрыв своим телом тело Холмса. Откуда-то сверху проникал сквозь каменные глыбы солнечный лучик. Одно счастье – от недостатка кислорода они точно не умрут, да и пыль уже почти улеглась. - С вами все в порядке? – спросил Грег, справедливо полагая, что если он каким-то чудом выживет, а «скромный правительственный служащий» - нет, то жизнь ему покажется адом. - Ничего такого, что стоило вашего внимания, Грегори, - поморщившись ответил Майкрофт, голос его звучал отчего-то немного глухо. - Значит что-то все-таки есть? – догадался Лестрейд и приподнялся на локтях и коленях, так, чтобы обеспечить человеку под ним максимальною свободу. Кажется, сначала стоило убедиться, что ни у кого из них нет переломов. Ну, Грегори помнил что-то такое еще со времен своего студенчества, где все обязаны были получить начальные медицинские навыки. - Господи, только не ерзайте. Все со мной в порядке, - третий человек по значимости в Британском правительстве на контакт явно идти не желал. Тогда Грег с самым серьезным видом, на который был только способен, посмотрел Холмсу в глаза. Голубые, почти синие, как лед или как небо, а еще как… да, как занавески в его бывшей детской комнате. Глупости, конечно, все это. И сравнения глупые. Разве есть хоть что-то похожее, хотя бы приблизительно, на оттенок этих глаз, которые заставляли Лестрейда чувствовать себя нашкодившим мальчишкой, которые подавляли, манили и очаровывали? Ну, разве что занавески. Майкрофт отчего-то покраснел и отвел взгляд, впервые, наверное, на памяти инспектора. - Черт возьми, Холмс, за что вас только Там держат? Даже мне понятно, что врать вы не умеете, - Грег чуть ли не рассмеялся в голос. Теперь вид нашкодившего мальчишки был у Холмса. - Очевидно, там, где меня, как вы выразились, держат, нет таких хороших специалистов. Да не трогайте вы меня, - Ледяной человек, как его прозвали в отделе убийств и особо тяжких преступлений, даже схватил Грегори за руку, когда тот попробовал ощупать его, чтобы убедиться, что все в порядке. Лучик уже начинал бесить, хотя и олицетворял собой надежду на то, что все будет хорошо. У Грегори складывалось ощущение, что они здесь уже часа три лежат. Хорошо, два - минимум. Лучик не менялся, не отклонялся, не становился меньше. Он был постоянным, как костюм Майкрофта Холмса, как его же зонт, как легкий запах сигарет и дорого парфюма, которым он пах и которым теперь пах и пиджак Грега, и который, кстати сказать, отчего-то опьянял. - Как думаете, долго нам тут торчать? – спросил Лестрейд, не выдержав и посмотрев Майку прямо в глаза (он знал, что Холмсу навряд ли понравится такое сокращение, но они были под завалом целую вечность, он имел право рассчитывать на хоть какие-нибудь привилегии). Руки его уже почти не держали. Он боялся, что вот-вот просто завалится на Холмса, уткнется носом ему в шею и заснет сладким сном от блаженства. - По моим расчетам, около двух часов. - А сколько уже прошло? - Тридцать минут, - это было как удар под дых. Тридцать минут. А казалось, будто вечность. - Господи, Грегори, да хватит вам уже, просто лягте на меня. Моему костюму, поверьте, уже ничего не страшно, а тот камень замечательно держит другие, вы ничего не измените, а ваши руки, наконец, смогут отдохнуть, как, впрочем, и ноги, - и конечно Грегори подчинился этому командно-приказному тону. Попробуй тут не подчиниться. - Эм, - Грег не знал, что сказать, когда почувствовал нечто вполне определенное, что упиралось теперь ему в бедро. - Вы же взрослый человек, Грегори, должны понимать. Это просто физиология, - Майкрофт вроде как даже слегка побледнел. - У вас стоит, - шокировано произнес инспектор хриплым голосом. - Я предупреждал вас, чтобы вы меньше ерзали. - Вы не сказали, что у вас стоит. - Вы не поверите, Грегори, но я, вопреки всем убеждениям, все-таки человек и ничто человеческое мне не чуждо, – Ледяной человек дернул щекой, как будто ударили, и вскинул на него серьезный такой холодный взгляд. - Но… у вас стоит, – как-то беспомощно произнес инспектор и попытался сдвинуться даже руки по бокам головы Холмса поставил, но был остановлен, Майк вцепился в него крепкой хваткой. - Не испытывайте мое терпение, оно, уверяю вас, не безгранично. И, бога ради, хватит ерзать. Вы делаете только хуже, – и правда, лучше не стоило. Теперь стояк Майкрофта упирался Грегу в пах. И не то, чтобы последнему это не нравилось. Ну, то есть конечно ситуация не самая обычная, что и говорить, но в какой-то момент он почувствовал, что всего этого стало разом как-то много. Много Майкрофта, мало места, мало воздуха и чересчур много эмоций. Они сжигали его изнутри, душили, требовали выхода. В конце он почувствовал, что не только у Холмса стоит. А потом произошло то, что вообще никак произойти не могло. Никогда, даже в самом невероятном сне, после трех бутылок виски, запитых пятью пинтами самого крепкого эля. - М-майкрофт? – сглотнул Грегори, когда почувствовал, как Майк обхватил его руками за шею и, уткнувшись носом куда-то ему в висок, потерся о него, как кошка. Грегори с шумом выдохнул и прижался к шее Майкрофта. Его горячее дыхание обдавало веснушчатую кожу, он сам слабо отдавал себе отчет в своих действиях, да и понимал он все смутно, словно через мутную призму. Вот Майк заставляет его все-таки встать на колени и опереться на одну руку, вот руки правительственного служащего уже в его волосах, массируют кожу и тянут за волосы, не сильно, конечно. - Грегори… - почти такое же горячее дыхание обжигает его щеку и он не выдерживает – впивается в тонкие приоткрытые губы страстным поцелуем, придерживая Холмса свободной рукой. Ему так хотелось, чтобы все это было не так, не здесь, а еще лучше – чтобы этого вообще не было, но сейчас ему было плевать на это. Плевать на жену, которая ждет его дома. Плевать на мнение всего мира. Плевать на все и всех, лишь бы Майкрофт не останавливался. - Только не останавливайся… - Я и не собирался, - только и ответил этот невозможно идеальный человек едва слышным шепотом и просунул руку между их телами. Инспектор не представлял, как он вообще смог это сделать, ему самому едва хватало выдержки, чтобы не навалиться на этого правительственного служащего и не кончить позорно в штаны, желательно укусив того за тонкую почти хрупкую шею. А потом он почувствовал, как Холмс расстегнул его ширинку и провел рукой по его сочащемуся смазкой члену, не переставая тереться о его бедро, и мир перед глазами Грега взорвался цветастым фейерверком. А через час их вытащили. Парни Майкрофта ни словом, ни жестом не выказали отвращения, неуважения или брезгливости. Они даже удивленными не выглядели, словно каждый день вытаскивают из-под завалов своего начальника и какого-то мужика с пятнами спермы на штанах. Так и начались их отношения. И вот сейчас Грег слонялся по торговому центру в поисках подарка для парня? Любовника? Партнера? Он не знал, как называть теперь Майкрофта, несмотря на то, что эти странные отношения продолжались вот уже больше года. Он даже успел переехать к Холмсу в особняк. О, это была великая битва, которая, кстати, была заранее проиграна Лестрейдом… - Грегори, но ты же понимаешь, что мой вариант наиболее рационален, - Майкрофт сидел за кухонным столом в доме Грега и попивал кофе из кружки с отколотым кусочком и золотой надписью «Босс». - Нет, Майк, я не понимаю. Я не понимаю, почему я должен жить на Даунинг-стрит, или где ты там живешь, и каждый день ездить в Ярд на машине с правительственными номерами, - Грегори скрестил руки на груди. Как бы не был Холмс хорош и превосходен, со своим домом он прощаться не собирался, даже ради него. Тем более, он не видел в этом совершенно никакого смысла, а наоборот – только одни недостатки. - Это ради твоей же безопасности. - Почему именно к тебе? Чем тебя не устраивает мой дом? Разве ты не видишь, как он мне дорог? – Лестрейд почти обиженно надулся, съехав со стула, теперь он почти лежал, впрочем, согнул ноги в коленях. - Нет, я не вижу. Грегори, не будь таким упрямым, - Майк не терял надежды уговорить его на переезд вот уже третьи сутки. Вот до чего людей дипломатия доводит – до нежелания считаться с чужим мнением. - Упрямым? Это не просто упрямство, Майкрофт. Этот дом дорог мне. Я провел здесь всю свою жизнь, а ты хочешь изменить ее, - инспектор нахмурился и стал похож на какого-то подростка. Он и сам понимал, что ведет себя немного по-детски. Но что он мог поделать, понятно, что Холмс по-другому не понимает. - Грегори, - голос любовника звучал почти осуждающе, а синие глаза смотрели словно бы умоляюще. - Нет. Не смотри так на меня, Майк, - Грег встал из-за стола и вышел из дома. Он опаздывал на работу, ему стоило о многом подумать, он хотел побыть в одиночестве. Он не видел, как изменился в лице Майк, стоило ему только выйти за дверь, как он почти устало поднялся из-за стола и как полетела в стену синяя кружка с золотой надписью. Они не разговаривали три дня, а потом Майкрофт посмотрел на него своим насмешливым взглядом, опустился на колени и в первый раз взял у него в рот. Вечером того же дня Грегори уже собрал все свои вещи. Вот, а что бы вы подарили человеку, у которого все есть? На ум Грегу приходил только новый зонт. Но у Майка и своих хватает. Картины у Майкрофта дома были исключительно дорогие и кисти какого-нибудь Моне, Тернера или Ренуара. Вообще можно говорить Ренуара? Вот Майк наверняка знал это. Кружки, как стандартный подарок всем и вся, тоже не подходили. На «приемлемый», по меркам Холмса, фарфоровый сервиз у Грегори просто не хватило бы денег. И что же тогда выбрать? Корону Британии? Он и так получит ее, если захочет. Что-то глупое и оптимистичное из тех безделушек, которые дарят друг другу молодые и неопытные? Нет, это тоже не совсем то. В общем, Лестрейд перелазил все магазины в поисках подходящего подарка, но так толком ничего и не нашел, когда увидел Это.