Хатаке

Какаши по привычке проснулся первым и зашел на кухню, тишину на которой не разрывали громкие детские голоса. Дом был тих, все кроме него спали. Вчера он лично уложил спать позевывающих детей, а сегодня утром любовался спящей женой. То, что теперь некоторое время у него будет время отоспаться и подумать о том о сем, побыть с семьей, да и наедине с самим собой, в конце концов, грело душу. Однако лучше грел утренний кофе. За время, что он уже пробыл Хокаге, пришлось стать неплохим баристой, чтобы не засыпать прямо как когда к нему пришел Сакумо с посылкой от Сакуры. Тогда Какаши слабо соображал и вообще был «немного» не в форме, так что если кто-то зашел бы со срочным донесением (Шикамару, к примеру) … Ну, было бы неприятно. Отмахнувшись от мыслей ни о чем, мужчина заглянул в один из кухонных шкафчиков и обнаружил, что запасы кофе, что он таскал в резиденцию чуть ли не в карманах, иссякли. С досадой хмыкнув, Какаши потянулся за чаем. Лучше, чем совсем ничего. — Ты только напиток готовишь, а так шумишь, — из-за этого сонного голоса, что раздался из дверей кухни, мужчина вздрогнул и взглянул на дверной проем. – Что, совсем заработался? — Сакура подошла к нему и слабо чмокнула в щеку, заставив довольно улыбнуться и приобнять ее. — Если ты больше не ходишь на миссии, то это не повод терять свои навыки. Будь чуть тише, хорошо? Если Сакумо проснется так рано, то вырубится в шесть, — она легким движением насыпала немного заварки в чашку мужа и, оставив Шестого восхищенно смотреть ей вслед, удалилась обратно спать. Мужчина приступил уже к приготовлению завтрака на всех остальных, не рискнув, правда, готовить что-то эдакое. Не хотелось отравить Сакуру и детей, совсем не хотелось. Так что пришлось готовить то, что не может получиться плохим — кашу. Дети ее не любят, но зато она чертовски полезна и правда не может получиться плохой. На крайний случай можно посолить… или посахарить… или добавить хрен? В общем, что-нибудь с ней в любом случае можно сделать. Запах еды разносился только по первому этажу, так что не давал спать разве что Сакуре. Она в конце концов встала и направилась в душ, чтобы немного проснуться. Дети мирно спали у себя и даже шум воды на нижнем этаже им был нипочем. Какаши, решив, что кашу можно пока оставить наедине с самой собой, тихонько вышел из кухни и поднялся на второй этаж. Буквально на цыпочках подошел к двери детской и аккуратно приоткрыл. Полумрак, царивший в комнате из-за занавешенных окон, максимально передавал то сонное царство, что тут творилось. Два письменных стола детей были завалены у кого чем, шкаф Мисаки едва закрывался, а небольшая тумбочка Сакумо не особо-то и отличалась. Мания детей собирать всякую дрянь, чтобы потом разглядеть получше дома, была непонятна Хокаге, но он не говорил по этому поводу ничего. Взгляд с усмешкой зацепился за пятку сына, которая торчала с верхнего этажа двухъярусной кровати из-под одеяла. Голова мальчишки уже была в месте, где должны были быть ноги, а ноги — где голова. Одеяло только наполовину укрывало мальчика, потому что во сне он крутился как белка в колесе. Внимательный взгляд серых глаз опустился чуть ниже и тут же чуть не захлебнулся от увиденного милого зрелища. Мисаки, маленькая принцесса, аккуратно укрытая одеяльцем, спала так же, как и вела себя — тихонько, приобнимая плюшевого щеночка. Какаши снова вернулся на кухню и там уже застал позевывающую жену. Столь любимые им розовые волосы были тщательно расчесаны и убраны в короткую замудреную прическу. В чашке у нее уже дымился чай, а прямо в тот момент, когда он зашел, Сакура наливала ему. Дождавшись, пока она поставит чайник, Хокаге нетерпеливо подошел к ней сзади, положил руки на плечи и нежно поцеловал за ухом, а потом чуть ниже. Девушка сначала вздрогнула от неожиданности, а затем с улыбкой развернулась и прильнула своими губами к его, одновременно с этим водя пальчиками по его груди. Со стороны входа послышался тихий-тихий умиленный вздох. Родители, которых застали врасплох, взглянули на Мисаки, слишком еще восхищенную увиденным, чтобы ойкнуть и побежать обратно на второй этаж. Когда проснулся наконец Сакумо все остальные уже позавтракали и теперь занимались своими делами. Мальчик застал на кухне одну единственную тарелку с непонятной бурдой, по ошибке одной названной кашей, а также стакан с соком. Последний-то он выпил, а вот кашу предпочел сунуть в одну из мисок для собак. Эту гадость с радостью съест Паккун или Булл, а быть может Ухей, но он сам ни за что не прикоснется к этому. Тем более отец говорил что-то о проведении времени вместе с ним, а в этом случае остаться голодным просто невозможно. Сострой мордочку и глаза шире разуй — вот тебе и возможность поесть. На отца, однако, это может и не подействовать… Хотя Мисаки и была старшим ребенком в семье, вела она себя совсем неподобающе. По мнению ее брата, что выглянул во двор и заметил тренирующуюся с отцом сестру, она слишком высокого мнения о себе и зачастую выкручивается из неприятных ситуаций только благодаря милому виду. А как отец становится свободен, так все внимание ей — кто бы мог подумать?! Какаши с легкостью блокировал замашистый удар дочери и сделал пару шагов назад. Спиною он уже почти чувствовал дерево, но был готов уйти в сторону. Как бы дети не старались, а их удары были еще слишком медленны и слабы, чтобы попасть в него и нанести достойный урон. Тем не менее, Мисаки яростно бросалась в бой каждый раз, как обнаруживала отца за бездельем. И при этом девочку совсем не волновало, что это происходило на кухне или в наполненном людьми коридоре. Сакумо был совсем не таким, а в драку с родителем он почти и не лез, предпочитая ему одноклассников. — Удар неплох, но ты слишком медлительна. Если заставишь себя двигаться побыстрее, то все получится, — поучительным тоном, совсем как в старые добрые времена, прокомментировал удар дочери старший Хатаке, а затем резко подался в сторону. Оскорбленная таким замечанием девочка не теряла и секунды, а потому, не дав даже закончить мысль, снова бросилась в бой. Фыркнув, Сакумо направился на выход из дома. Находиться здесь сейчас ему было малость неприятно, а на улице, быть может, он встретит того самого Инузуку и его тупого щенка, которого он везде и всюду таскает с собой. Или, быть может, противного и гордого Дайсуке, чье имя сестра шепчет во сне. На улице было уже не так тихо. Деревня проснулась еще пару часов назад, по улицам бегали дети, играющие в «Догони шиноби Облака» и «Попади камнем в окно противной старушки на третьем этаже». Сакумо присоединился бы, но в последний раз он играл в этот бред перед поступлением в Академию, и полагал теперь, что это забавы для совсем маленьких и глупых. И ничуть не тревожило его то, что деревенские дети, играющие в эти игры, были его на порядок старше. Младший член семьи Хатаке часто казался прохожим обычным беспризорником, каким когда-то был дядя Наруто. Впрочем, ровно до того момента, пока они не замечали цвета его волос. Это было одновременно и благословением, и проклятьем. Ну как можно спокойно жить, понимая, что вокруг все время будут вертеться те же АНБУ? Странные и молчаливые, они вызывали в мальчишке противоречивые чувства. Руки, по привычке всунутые в карманы, нашли себе занятие весьма скоро. Небольшая их помощь — и Сакумо уже взирает на деревню сверху-вниз с крыши одного из магазинов. Легкий утренний ветерок трепал его волосы, забирался под одежду, легко пробегаясь по спине и ребрам. По плечам пробежались мурашки, а лицо расслабилось. Редкие порывы прохладного воздуха шумели в ушах, но голоса постепенно просыпающейся деревни все равно были отчетливо слышны. Хатаке взобрался еще выше и сел в кольцеобразное изваяние, которое было чем-то вроде рекламы. Что оно из себя представляло понять было сложно, так как стоило, видимо, весьма дешево и не передавало задумки владельцев магазина. Хотя Сакумо отчетливо видел в этом рукоять куная с отверстием под палец в нем. Иногда он залезал сюда, когда было жарко или нечего делать. Сейчас же он практически сбежал из атмосферы дома. И все-таки он не понимал сам себя: постоянно пытается отрицать свое родство с отцом, но в то же время жаждет его внимания, да плюсом идет и то, что он этого внимания опасается. В такие моменты мальчик считал себя крайне странным, но ничего поделать не мог. Сестра, вон, наслаждается вовсю, тренируется, а он что? Вздохнув, юный Хатаке подобрал ноги и упер их в свод кольца, а руки раскинул в стороны. Ветер снова ощупал их и чуть потряс, будто здороваясь. Он бы провел тут больше времени, если бы не заметил, что начинает засыпать. Клюя носом и вздрагивая каждый раз, Сакумо находился в полу-дреме. Именно в том состоянии, когда ничего особенно под собой не замечаешь, а чувство равновесия будто покидает тело. Возможно, когда-нибудь он так упадет. Но сегодня этого не дала сделать большая рука, легонько тронувшая его за плечо. Мальчик тут же распахнул глаза, дернувшись от неожиданности, и был удержан на месте все той же рукой, что принадлежала, как оказалось, его отцу. Какаши стоял на рукояти «куная», видимо, с помощью чакры, и с взглядом «пойдем, тут нечего делать» глядел на сына. Осторожно отпустив того и дав вылезти, он снова подхватил его, быстрым движением усадив себе на спину, как прошлой ночью сделал с Мисаки. Возмутившись было, Сакумо умолк, когда перед глазами все качнулось и быстро-быстро завертелось. Это отец, оторвавшись от части скульптуры, перепрыгнул на соседнюю крышу, а с нее — на еще одну, и так много-много раз. Немного потряхивало, так что мальчику только и оставалось, что отворачиваться в сторону, чтобы случайно носом не удариться об крепкое плечо. Незапланированная поездка его злила. Он был напряжен и не знал, что отец хочет от него. И вообще, чего это он Мисаки оставил? Неужто она надоела? Когда-нибудь это всяко должно было произойти, но это не значит, что можно быстренько переключиться, наигравшись, с одного ребенка на другого. Только собравшись высказать это, Сакумо ухнул, когда Какаши спустился на землю, подняв небольшое облачко пыли у ног. Кроме того, его отпустили, чуть придержав, когда заметили, что ноги мальчика держат слабовато. Помотав головой, чтобы перестать все видеть крутящимся, младший Хатаке с неприязнью глянул на отца. Тот, жестом показав идти за ним, направился куда-то вперед. Оказалось, что они около ворот, что вели к выходу из деревни. На некоторое время мальчик застыл, глядя на огромнейший разрез ворот, а потом на сравнительно небольшую, но успевшую отдалиться фигуру отца, который шел аккурат к воротам. Сглотнув, Сакумо поспешил за ним, на всякий случай изображая неудовольствие, хотя внутри у него все кипело от любопытства и нетерпения. Как бы то ни было, а за ворота он никогда не выходил, причем даже учитывая то, что тренировочные площадки расположены за пару шагов за пределами деревни. Наверное, его бы даже не остановили, но как минимум отряд АНБУ все время сидел бы в кустах неподалеку. К слову, этих незримых защитников он видел пару раз, причем-то был отряд, который наблюдал именно за ним. А когда он однажды подрался на одной из улиц, странноватого вида мужчина разнял его и его соперника. Обычно прохожим было слишком все равно, они даже внимания не обращали, а тут — прямое вмешательство! Наверняка тот человек тоже был замаскированным охранником. За пару шагов до выхода из деревни Какаши поднял правую руку и, сложив некий сигнал, указал в сторону башни Хокаге. За домами мелькнули тени, а некоторые редкие прохожие, даже взгляда не бросив, разорвали все разговоры и поспешно отправились в ту же сторону. Сакумо растерянно глянул на них через плечо, а после — на охранников ворот, провожавших Рокудайме и его сына чуть сонными, но заинтересованными взглядами. Дорожка, по которой отец шел, не заворачивала ожидаемо в светлый перелесок и полянку, которые служили основной тренировочной площадкой, а неловко изгибалась меж деревьями и уходила куда-то вглубь леса. Оглядываясь по сторонам, мальчик постепенно начал замечать, как листва становилась темнее, а деревья — чаще. Впрочем, он все равно ничего не спрашивал. Какаши остановился в странном месте. Это была небольшая поляна посреди леса, на окраине которой стояла пара соломенных и явно староватых столбов-мишеней, причем неплохо вычищенная от кустарников и высокой травы. Окинув ее взором, отец негромко вздохнул своим мыслям, а потом, заметив искорки интереса в глазах сына, отошел на пару шагов. В ответ на непонимание все в тех же глазах он только и произнес: — Ты хотел провести со мной время, — Какаши обвел рукой своеобразный полигон вокруг, — как будущий шиноби и мой сын, ты должен стать сильным. Лучший способ сделать и то, и другое — потренироваться. Что думаешь? — С тобой? — уточняет мальчик. — А ты тут видишь кого-то еще? — сощурился отец, а после пожал плечами: - Ну, раз не хочешь, то не заставляю. Младший Хатаке охнул, а потом, пару секунд поглядев себе под ноги, поднял голову. — Нет. Защищайся. И, не теряя времени даром, он рванул вперед, замахиваясь маленьким кулаком. Усмехнувшийся Какаши ушел в сторону, а потом еще раз — в этот раз уворачиваясь от летящего в его сторону колена. И еще, и еще. Казалось бы, без устали мальчишка налетал на родителя, силясь попасть, но каждый раз успевал только заметить смешинки в уходящих в сторону глазах. Нахмурившись, Сакумо сам отскочил назад, вместе с тем готовясь использовать чакру. В этот раз в глазах он заметил интерес. Отец не знал о том, что принадлежность к некой стихии у его сына уже есть, а посему то будет в новинку. Сам же Какаши, наблюдая за движениями сына, подозревал, что в него прилетит какой-нибудь заряженный чакрой сюрикен или его попытаются остановить техникой паралича. В мыслях у Рокудайме мелькало несколько идей, которые он успел мысленно применить на практике. И все просто исходя из того, как на него бросался сын. Старший Хатаке отметил, что Сакумо куда быстрее своей сестры, да и в целом более выносливый. Даром, что младше. — Райтон: Павабору! * Кончики пальцев выброшенной вперед правой руки испускали тоненькие потоки чакры, которые быстро собирались в шарики и, вспыхивая белыми искрами, потоком летели в сторону Какаши. Он, приятно удивленный, и сам активировал чакру. — Райтон: Шиден.** В руке старшего Хатаке заискрилась пурпурная искра, а затем, вспыхнув, разгорелась в сдерживаемую в ладони молнию. Техника скрежетала, разве что не щебетала, как Райкири или Чидори, которые за жизнь Копирующего стала практически его визитной карточкой. Яркие пурпурные и фиолетовые всполохи молний тянулись следом за рукой, которая ловко ловила все шарики, буквально поглощая эти частички чакры своей. Сильнейшая техника одной стихии поглощает слабейшую технику той же стихии — это знал всякий шиноби еще с Академии. Сакумо, разочарованно глядя на белые искры, утопающие в отцовской технике, опустил руку и прекратил подавать чакру. Кажется, он немного подустал. Во всяком случае, бросаться вперед, силясь коленом заехать в челюсть соперника, мальчик не намеревался. Наоборот, он уперся руками в собственные колени и переводил дыхание. За эту тренировку он понял, что ни разу не коснулся отца в атаке, а еще просто так потратил чакру, которую с таким трудом концентрировал и обращал в иную стихию. Удавалось это крайне плохо, а посему — тяжело и выматывающе. Обидно. Разозлившись на самого себя, Сакумо тихонько заворчал что-то себе под нос, и в ворчании этом было возможно различить лишь что-то вроде «слабак» и «дурацкий Райтон». На голову тяжело опустилась теплая ладонь. В одно мгновение она заставила мальчика замолчать, а в пару треплющих движений — еще и замереть в ожидании. Отец давно подавил технику и теперь стоял рядом, глядя на сына. — Твоя чакра слаба и плохо сконцентрирована, — послышался голос откуда-то со стороны. — А форма самих шаров неустойчива, они расплываются в полете. Их легко уничтожить другой техникой, даже не самой сильной. Ты не обладаешь мастерством контроля чакры, каким обладает Сакура, и поэтому тебе тяжело с ней управляться. Хороша поддержка, нечего сказать. А главное — энтузиазма сколько, ух. — Но идея техники и ее скорость впечатляют. Со временем ты сумеешь ее доработать. Ой, а вот это — даже приятно. Как бы не отнекивался Сакумо, но так и было. — И ты вынослив физически. А еще ты быстрее Мисаки, ты сильнее воодушевляешься боем. Неплохие показатели, которые можно развить и дополнить. Сколько ты раз пытался ударить меня? Раз пятьдесят точно. Так вот слушай же: при усердных тренировках все твои пятьдесят промахов обернутся в пятьдесят сильных атак. Да? — А еще я рад, что у тебя родство с Райтоном, — просто закончил отец. Он наверняка сейчас столь привычно улыбался. И Сакумо тоже. Юный Хатаке сейчас тоже улыбался.