Хатаке

Мисаки с сонным стоном разлепила глаза и оторвала голову от подушки. Откинув одеяло, маленькая Хатаке сползла с кровати и направилась к шкафу, чтобы взять одежду. Она планировала заменить спальные шортики и майку на повседневную одежду, да занять ванную комнату, пока братец дрыхнет. Кажется, еще даже отец был дома — так рано она встала, чтобы подготовиться к кое-какому грандиозному по ее разумению событию. Переодевшись, а также умывшись и вообще приведя свое миловидное личико в порядок, Мисаки решительно кивнула самой себе в зеркало и, немного подумав, повязала на шее любимый шарфик, а на голову натянула шапочку. Еще раз оценив себя в зеркале, девочка вышла из ванной и стала тихонько красться к выходу. Лестница, которая соединяла первый «родительский» этаж от второго «детского», несколько раз чуть не поспособствовала ее обнаружению посредством скрипа, но кроме отцовского вздоха сквозь сон она ничего не услышала. Преодолев столь опасный участок пути, Мисаки убрала из глаз челку, довольно сжала кулачок, а затем поспешила выйти из дома. Миссия удалась — ее даже никто и не заметил! На улице царили предрассветные сумерки. Обычно в это время еще все мирно спят, но некоторые дети Академии уже нет. Мисаки не была уверена, проснется ли в нужное время Сакумо, который должен был обеспечить всех едой, но с нее ничего не спрашивали, а потому нечего было и волноваться зазря. Мама говорит, что волноваться в их возрасте вообще не нужно. Как бы ни было рано, а по улицам ходили люди. Пара чунинов, чьи имена мало о чем ей говорили, рослый мужичина-простак которому уже явно было за сорок, забитый на вид парень шестнадцати лет — тоже простак. Простаками Мисаки называла всех, кто шиноби не являлся, ибо так гораздо проще. Так она думает, во всяком случае. Несколько раз в переулках сталкивалась девочка с теми, кто тоже будет присутствовать. Хитрые перекидки взглядами и легкие кивки — вот и все, чем обменивались ученики Академии. Никого старше не было, а самый старший мальчишка был всего на полтора года старше самой Мисаки. Ее, впрочем, это ничуть не волновало — больше ее сердце дрожало за то, придет ли он. Кодовое имя «он» было дано отпрыску некогда последнего Учиха. Настоящее имя — Дайсуке Учиха, возраст — 8 лет. Мать — Узумаки Карин, отец — Учиха Саске. Ничего себе родословная привлекала девчонок, с которыми учился молодой Казанова. А уж он времени даром не терял, в свои восемь уже облапошил трех девчонок из своего класса и двух из параллельного. Однако, как заверял Дайсуке отца, все это лишь забава и не более. Мрачный Учиха-старший пока ничего по этому поводу не предпринимал, а потому Дайсуке позволял сохнуть по себе еще паре девчонок, среди которых была и малышка Мисаки. Маленькая Хатаке знала, как «тепло» ее отец относится к Саске-сама, а потому ничего ему не говорила, оставляя в курсе только мать и ближайших подруг. Сакура к такой «проблеме» дочери относилась с пониманием, ведь она и сама видела эти глазенки маленького Учиха. Милейший парнишка, как думала она. Впрочем, Мисаки не особенно отличалась мнением по поводу Дайсуке. Вдохновленная мыслями о красавце-Учихе, девочка быстро добралась до места, где должны были встретиться все. То был небольшой и давно заброшенный сарайчик, до которого у Хокаге руки все никак не доходили. Тут уже сидел добрый десяток детей ее возраста, отличающиеся крайней разномастностью. Дети сидели полукругом вокруг одного мальчишки из клана Инузука, кажется, Цуме (мальчишку назвали в честь какой-то из Инузука, но Мисаки мало в этом смыслила), который травил байки о том, какой крутой его клан. Дети, открыв рты, внимали, а черный щенок со стоячими ушками, что сидел на голове мальчишки, подтверждающе тявкал. Мисаки, фыркнув, демонстративно прошла мимо и уселась на какую-то коробку. — А потом эта псина как прыыыгнет! А потом, а потом! … Восторженный голос мальчишки, что нашел благодарных слушателей, напрягал. Мисаки сделала вид, будто бы ей абсолютно не интересно, и прошла к двери сарая. Выглянула наружу и заметила мелькающую на улицах деревни светлую макушку брата. Тот, кажется, со всех ног несся сюда, ведь знал, что опаздывает. Хотя, не он один — дети ждали еще как минимум пятерых. — Хатаке Сакумо-сама прибыл! — выдохнул Сакумо, залетая в сарайчик. Толпа детей оглянулась, а некоторые девчонки показали ему языки, мальчишки же обошлись стандартными кулаками в его сторону. Мальчик поник, но смог улыбнуться через грустную мордашку. Весь встрепанный, он совсем не был похож на готового к каким-то весельям в квартале Учиха. Толстовка надета абы как, волосы в разные стороны, а на щеке еще едва заметно отслеживался рельеф подушки. Цуме, которого прервали на самом интересном моменте рассказа, со злостью на лице встал и направился в сторону Сакумо. Тот, заметив как на него скалится щенок Инузуки, расплылся в улыбке, а потом и вовсе захохотал. — Ты! — Цуме оказался около Хатаке и тыкнул того в грудь. — Приходишь сюда, орешь как ненормальный, так еще и прерываешь меня! Хочешь получить в зубы?! — он был стандартным вспыльчивым Инузукой, так что не было ничего удивительного в такой его реакции на смех Сакумо. Тот же, смахнув выступившие слезы, проговорил сквозь смех: — Твой щенок такой мелкий, а уже скалится! Смотри, чтоб он зубы себе не пообломал —, а то как же псу и без зубов? Совсем как Инузука без этих ваших выпендрежей! — Чего-о-о?! — Цуме пришлось аж челюсть подобрать, так он был возмущен. — Куромару, давай его изобьем, а? — щенок, так же названный в честь какого-то ныне почившего пса, согласно тявкнул и умильно зарычал. — «Изобьем»? Да вы даже пальцем меня тронуть не сможете, хе! — продолжал насмехаться над Инузукой Сакумо, не замечая даже своей сестры и тишины, что резко наступила вокруг. — Пр-р-роверить хочешь? — мальчишка аж стал порыкивать от ярости, что огнем кипела в нем и требовала выхода. — Хочешь показать? Вперед! — Сакумо на миг подумал о том, что их двое и это будет не честно, но даже в стойку боевую встать не успел, как его кто-то взял за шкирку и оттолкнул в сторону. Пролетев пару метров, Сакумо снес коробку, на которой сидела Мисаки. Оба Хатаке свалились в пыль, а когда с возмущением на лицах поднялись, так тут же затихли. Мисаки точно — ведь ее глупого братца откинул в сторону сам Дайсуке! Учиха с серьезным видом фыркнул, зыркнул на Инузуку, от чего щенок заскулил и спрятался где-то в капюшоне, и прошествовал под гробовое молчание в противоположный от обоих Хатаке угол. Мисаки аж взлетела на ноги и хотела было что-то сказать в сторону красавца-Учихи, обратив ситуацию в шутку, но слова как-то не шли и она просто промямлила неразборчивое «мээ» и так и осталась с открытым ртом. Недовольно зашипев от того, что только что выглядела как полнейшая дурочка, девочка стала отряхиваться с грустным личиком, попутно показывая кулак брату. Утро не задалось. *** — Дайсуке-кун, а мы точно не встретим Саске-сама или Карин-сама? — со страхом спросил какой-то мальчишка, когда отряд из четырнадцати детей проник на территорию Учих. Заброшенные дома как будто следили за каждым движением студенят академии. То один, то другой ребенок постепенно начинал тихо шептать, что это была плохая идея и что их тут съест какой-нибудь призрак или фантом, а если не повезет, так вообще живой Учиха старого поколения. Мадара, например. Даже дети знали какой поразительной живучестью обладал этот старик, а потому опасаться было чего. — Отец ушел на миссию еще вчера вечером, а мама, кажется, должна быть уже у Хокаге. Тем более большинство уцелевших домов заброшено, так что если что спрятаться сможем за считанные мгновения. «Отец уже на посту? Так быстро?» — пронеслось в головах обоих Хатаке, которые шли в абсолютно разных сторонах отряда. Мисаки пыталась быть поближе к ведущему отряд Дайсуке, а Сакумо шел неподалеку от Цуме и скалил на того зубы не хуже самого Инузуки. Отстройка квартала Учих происходила очень медленно. Денег деревня на это выделяла крайне мало, а потому рубить лес и закупать где-то материалы Саске приходилось самостоятельно. После нападения Пейна от этой части деревни, как и от остальных впрочем, не осталось практически ничего, кроме пары домишек на окраине. Ну и каким-то чудом уцелел дом с большим непонятным камнем в нем, но даже Дайсуке мало понимал что там написано. И ведь это при том, что он силился пробудить шаринган! Квартал в основном состоял из обломков зданий. И каждое дети обследовали с жадным интересом, что радовало живущего здесь Дайсуке. Он-то думал, что с той политикой Хокаге («Учихи продолжат жить в своем квартале и точка!») от его клана многие отвернутся, но не тут-то было. Оказалось, что новое поколение поглощает любую информацию о «запретном» клане с животной яростью и потом на уроках даже рисует что-то, отдаленно напоминающее герб клана — Дайсуке сам видел. Даже тогда, когда деревня окончательно проснулась, дети ходили по кварталу и обследовали его от и до. И даже к вечеру они не остановились, хотя их ряды заметно поредели, ведь некоторые просто напросто устали или проголодались. А кого-то вообще родители еще вечером предупредили, чтобы дитятко в определенное время был дома. Мисаки и Сакумо никогда не подвергались таким барьерам, как время прибытия домой, но сами всегда приходили либо до, либо во время заката. А сейчас, засев в одном из подвалов домов, в котором еще даже осталось что-то из мебели и отдельных предметов, они забеспокоились. Сакумо сидел, жуя чью-то булочку. Кажется, это Цуме ее проворонил и оставил опрометчиво на месте. Мальчик фыркнул, когда подумал о том как отреагируют родители. Сейчас он активно пытался выставлять протесты всему и вся — солнцу, учителям, семье, да даже «неправильному» бутерброду, а потому и не шел домой, хотя где-то в глубине он чувствовал крупицу волнения вперемешку с благоговейным страхом при одной лишь мысли о том, что отец может лично заняться их с Мисаки поисками. Хотя нет. Отец всегда слишком занят. Мисаки думала о том, что домой и правда пара было-бы пойти. Обычно в это время она уже давно сидит с матерью и пьет чай или ужинает, если еда оказывается готовой раньше, но не сегодня. Темный подвал, единственным освещением в котором был горящий в центре стул, был заперт изнутри на случай, если какой зевака вдруг вздумает пошастать неподалеку. Девочка вздохнула и немного поправила шапочку на голове, после чего поджала колени к груди и обхватила их руками. Дайсуке будто бы специально не обращал на нее внимания и теперь малышка пребывала в состоянии ненависти любого мальчишки, кроме Учихи. За что остальных? А просто так! — Сакумо, ты болван! - о, Цуме обнаружил исчезновение булочки. — А ну отдай! — Тебе облизанную, или переваренную? — Я тебя убью! А вот и драка началась. Цуме с кулаками полез на ухмыляющегося Сакумо, который с легкостью отразил удар и сам дал Инузуке в нос. Правда, высунувшийся непонятно откуда щенок мальчишки ощутимо цапнул его за руку, но это ничего — заживет! Сакумо оттолкнул их в сторону и с угрозой преподнес руки друг к другу, как бы намекая, что воспользуется какой-нибудь мега-крутой чидорей или райкирей, а то и вообще глаза Дайсуке вырвет, себе вставит и будет с шаринганами ходить. Да, воображение у мальчика хорошее, но он же действительно мог сотворить какую-нибудь простецкую технику. — Без дзюцу ничего не можешь?! — зарычал Цуме, вновь наступая. — Неудачник! Папенькин сынок! Деревенский принц! О, а вот это по-настоящему разозлило Сакумо. При одном лишь упоминании об отце он сначала скривился, а потом оскалился и сам скакнул на Инузуку. Что самое интересное, так это что никто их останавливать не думал. И даже когда Цуме опрометчиво схватил соперника за шкирятник и метнул в сторону выхода из подвала — никто и пальцем не пошевелил. А вот зря — своей вроде бы совсем небольшой тушкой мальчишка снес что-то большое и похожее на шкаф, но в сотни раз тяжелее. Это что-то привалилось к единственному выходу из глубокого подвала и перекрыло путь наверх. — Гх… И кто из нас болван?! Как теперь вылезешь из этой конуры?! — Это все ты! Ты полез, удачно так подставляясь! — Я не подставлялся! — Еще как подставлялся! — Бешеный Инузука! — Глупый Хатаке! Когда драка сама по себе иссякла, посланные исправлять что натворили мальчишки, посверкивая глазами от злости друг на друга, попытались оттолкнуть махину обратно, но потерпели поражение. Шкаф не сдвинулся ни на миллиметрик. Подошли еще несколько мальчишек, но результат был тот же. Подошли оставшиеся мальчишки вместе с Дайсуке, потом даже девочки со страху подошли — безрезультатно. Громадина не двинулась с места и тогда, когда дети всей своей оставшейся группой пытались ее оттолкнуть. Вот именно в тот момент даже Дайсуке напрягся, понимая, что планы домов были примерно одинаковые и второго выхода из-под земли не имели, а стены тут были толще некоторых членов клана Акимичи. — Черт! Черт-черт-черт! — Спасите! — Мама, я не хочу тут быть! — Тупица! — Болван! — Сакумо, ты дурак! — Ты не лучше, Мисаки! — Замолкли все! — К черту! Сказать, что все орали недуром — ничего не сказать. А уж когда запас воздуха в легких иссяк, дети повалились на холодный пол и со страхом глядели на стены комнатки. Некоторые особо впечатлительные вообще в голос выли о том, что стены сужаются, а некоторые о том, что Цуме с голодом глядит на них. Время шло долго. В подвале теперь было тихо, а с улицы (совсем крошечная щель к лестнице вверх осталась) слышалось стрекотание сверчков. Двое-трое уже даже заснули, морщась от кошмаров, но большинство еще со страхом поглядывало либо по сторонам, либо просто безысходно глядя в одну точку. Пришлось сжечь еще несколько пустых бочек, чтобы свет продолжал существовать, но это уже волновало не так сильно. Наиболее теперь волновал голод и боязнь того, что их уже никто не найдет. Детские головы были уверены, что в квартал Учиха при поисках никто не сунется. — Сакумо, — тихо обратилась Мисаки к брату, сев рядышком и обняв его. У нее иногда случались приливы нежности, но в такие моменты лучше просто тоже быть с ней доброжелательным, так что Сакумо не дернулся даже, когда сестра стала оглаживать его волосы. — Сакумо… Как ты думаешь, кто-нибудь сможет нас найти? — Смогут, — так же тихо ответил мальчик, прикрыв глаза. — Отец сможет. Он все может. — А сможет убрать эту махину? — Сможет, — твердо и уверенно. — Сможет… — тихонько вздохнула Мисаки, прижав голову братца к груди. Тот совсем разомлел, даже не глядя на ситуацию, и закрыл глаза. Едва ли не мурчал, на самом то деле. Еще через несколько часов стали слышаться посторонние звуки с улицы. У детей не было сил звать на помощь, большинство из них спало. Те, кто не спал, в основном боялись привлечь призрака Мадары или Обито, а то и вообще Итачи, либо просто чувствовали что-то неладное и помалкивали. Послышался лай. Потом топот нескольких пар ног, бегущих куда-то. Большинству детей это казалось просто сном, и они с болью на лице слышали, как совсем рядом, как будто прямо за громадным шкафом, лает собака и кто-то негромко переговаривается. Потом детям чудится, будто кто-то их зовет, стучит по шкафу, пытается привлечь внимание. Мисаки подняла сонный взор на шкаф, перед этим ласково огладив брата по волосам. Тот спал, сладко растянувшись на ее ногах. Рядом все тоже спали, кроме Цуме и еще какой-то девочки, с которой Мисаки была плохо знакома. Взор Хатаке поднялся на щель, лунный свет из которой почему-то перестал идти и падать перед ее ногами. Внезапно ей что-то почудилось и девочка, аккуратно уложив брата на пол, тихонько подошла к шкафу, чтобы убедиться в том, что видела. Только зрение сейчас у нее работало как следует, а вот слышала она все как будто через толщу воды. — Они там, — прозвучал отдаленный уверенный голос какой-то женщины. Цуме встрепенулся, но то и дело закрывающиеся глаза не способствовали полной работоспособности. — Нужно отодвинуть этот шкаф. Дети, кто бы там ни был сейчас, отойдите сторону! — этот голос казался Мисаки довольно знакомым своей усталостью, а еще его постоянно прерывал лай и скрежет чьих-то когтей по шкафу. Легкий «пуф» — и лай со скрежетом мгновенно прекратились. — Взя-я-ал! Толка-а-ай! — бойкий голос незнакомого человека заставил девочку отскочить в сторону и с невероятным удивлением поглядеть на то, как шкаф начинает двигаться. Сначала махина просто подрагивала, но потом знакомый голос будто бы прибавил силы своим рукам и телу, от чего шкаф, на миг застыв, перевернулся, освобождая проход. То, что увидела Мисаки, заставило девочку радостно взвизгнуть и броситься вперед. Отец, который тут же подхватил дочь и прижал к себе крепко-крепко, зашел в подвал первым. Хокаге выглядел очень взволнованным и напуганным — это заставило Мисаки обвить шею отца, успокаивающе прижаться к нему, а потом указать на Сакумо, который с сонным удивлением оглядывался по сторонам, разбуженный грохотом. Остальные родители, которые и сопровождали Какаши в поисках, тоже посхватывали детей и теперь вовсю утверждали, что все будет хорошо, и укоряли чад в таком жестоком по отношению к чувствам родителей проишествии. Кто-то из детей оправдывался, но большинство просто молча прижимались к родителям, либо дарили им свою благодарную улыбку и следовали к выходу под внимательным надзором. *** — Вы знаете, как мы с мамой волновались за вас двоих, а? — тихо и в своей немного давящей манере спросил мужчина, несущий дочь на спине и ведущий рядом с собой сына. — Мама чуть не пошла вместе с нами, хотя и понимала, что не следует. Вы хоть понимаете, как Я испугался за вас? Как МАМА испугалась за вас? Мы с ней места себе не находили до самой полночи! — Прости, — буркнула Мисаки ему на ухо, после чего уткнулась в его плечо. — Прости, — также ответил Сакумо, отвернувшись. — Я-то прощу, мама тоже, но нервы уже не вернешь. С вами двумя слишком легко сойти с ума, вы знаете об этом? Наступило молчание. Сакумо вновь повернул голову вперед и пнул камушек, попавшийся под ноги. Мисаки головою легла на плечо отца так, что теперь смотрела на шею. Ее осторожное дыхание слегка щекотало кожу. — Почему ты закончил так рано? — вдруг нарушила молчание девочка, приобняв родителя как только могла. Хокаге чуть улыбнулся, и с этой легкой улыбкой даже с радостью ответил: — Решил устроить небольшой отпуск. Дал Наруто на время поуправлять деревней, попривыкнуть. И ему развлечение и мне время с вами, — Какаши потрепал сына за волосы, на что тот фыркнул. - Что? Не хочешь провести со мной пару дней? — Хочу, — буркнул мальчишка, после чего отвернулся. В лунном свете было видно, как он немного смутился.