Хатаке

— Хватит! Хватит, я не хочу этого слышать! Я — личность! Я — не мой отец! Крики, что разносились на половину деревни, доносились из Академии, а именно из окна младшего класса, где буйствовал один малый. Мальчишка пяти лет стоял посреди класса, грозно размахивая кулаками, жмурясь от злости. Он был просто в неимоверной ярости! Как же так? Как можно видеть в нем отца? Да, они похожи. Да, у них одинаковые вкусы. Да, даже взгляд у мальчика похож. Но они разные! Абсолютно разные! — Успокойся, Сакумо-кун, — попросил уже порядком подуставший от ежедневных психов ребенка Ирука-сенсей, подходя к мальчику и хватая его за руку, как только заметил, что тот хотел бежать. Класс сидел тихо. Дети всегда с интересом наблюдали за тем, что творит сын Шестого, когда его в усмешку или похвалу сравнивали с отцом. Девочки на передних партах с легким румянцем наблюдали за одноклассником, а мальчишки на задних партах лишь фыркали, но глаз не отводили. Выпендрежник! Зазнайка! Лучше бы гордился! — М! — мальчик нахмуренно посмотрел прямо в глаза учителю, резко развернувшись. — Пустите, Ирука-сенсей! Пустите меня! — он все еще кричал, так как для успокоения ему требуется некоторое время. — Да отпустите же меня! Я на место сяду, черт побери! — Сядешь, когда это понадобится, — пригрозил учитель, щелкнув мальчишку в лоб. — Ты ничуть не похож на отца. Ты — вредный, маленький, горделивый и чрезмерно хитрый молодой человек, не можешь быть похож на такого человека, — жестко отчеканил Ирука, не отпуская еще дергающегося Сакумо. — Доволен? — Черт побери! *** Это было в порядке вещей. При мальчике кто-нибудь упоминал Шестого, мальчик злился, мальчик бесчинствовал. Он умудрился избить некоторых одноклассников в порыве злости, испортить старую школьную доску и окатить Ируку-сенсея краской, когда был ремонт. И за все эти выходки он получал такие серьезные и давящие на самолюбие выговоры, что потом они не повторялись до недели времени. А потом все заново. Шестой, который и делал выговоры сыну, и улаживал дела с родителями избитых, и лично извинялся перед Ирукой, уже от этого порядком устал. Да и мать мальчика, Сакура, тоже уже не находила слов, чтобы успокоить бушующее чадо. Он был практически неуправляем. — Ты опять что-то натворил в Академии, а? Я слышала это со второго этажа, ровно как и вся деревня, знаешь ли. Девочка семи лет, поправляя постоянно лезущую в глаза пепельную челку, взглянула на надутого брата. Тот сидел под деревом, на ветку которого были привязаны качели. Сакумо сидел, поджав ноги к груди и положив голову на колени, и хмуро смотрел в никуда. Девочка, не будь глупа, ясно видела, что с братом опять неладно и, пожалуй, знала почему. Причина всегда была одна и та же. — Это из-за отца? — тише спросила она, подойдя ближе и тыкнув ему в щеку. Мальчишка протестующе замычал, помотал головой, после чего уткнулся в колени лицом. Сестра никак не умела поддерживать или сводить на нет нервы. — Ну и сиди и дуйся себе дальше, — фыркнула девочка, быстро развернувшись и уверенно направившись прочь. На сегодня ее занятия были окончены, а потому она направлялась в госпиталь, чтобы помочь маме с уходом за больными и ранеными. «Противная Мисаки, противный Ирука-сенсей, противная Академия, противный мир! Черт побери!» Сакумо сидел, уткнувшись лицом в колени, и бездумно рвал траву. Все руки его уже были в зеленом соке, когда из окна выглянула одноклассница и осторожно позвала его на начинающееся занятие. Мальчишка лишь яростно помотал головой, вытер руки об одежду, и глубоко вздохнул. Секунда, две, три. Он снова в состоянии сомнительного спокойствия. Если не прийти на урок, то будет только хуже. Ирука-сенсей в любом случае оповестит отца, так чего ухудшать ситуацию? Занятие было об основных правилах скрытности. Не шуметь, не обнаруживать себя, не оставлять следов… Дельные мысли по теме урока не лезли в голову, а потому, честно пропуская мимо ушей слова распинающегося учителя, мальчик смотрел в окно. Нет слов, нет сил чтобы показать людям то, как он непохож на отца. Из-за постоянных всплесков агрессии у него почти не было друзей, которых действительно можно было назвать друзьями. Разве что девочка-тихоня на первой парте третьего ряда из небольшой семьи Ориками, которая иногда неловко поддерживала одноклассника, не позволяя ему окончательно уйти в себя и позволить тьме захватить его. Птички, чирикающие на веточках деревьев, навевали чувство ожидания чего-то грандиозного. Под грандиозным имелось в виду лишь слабое наказание от отца в виде усталого его вздоха и не менее усталого взгляда. Шестой слишком сильно разрывался между семьей и должностью своею, а потому и не оказывал особенного воздействия на воспитание детей. Зато в малышку Мисаки он успел вложить частичку отцовской любви, нежности, но и строгости тоже, а потому у девочки таких проблем не наблюдалось. Она больше вкладывалась в учебу и веселье, нежели в семейные контакты и казалась родителям совсем взрослой. А Сакумо убивало то, что она старше его всего на два года. Урок прошел ровно никак. Никого не спрашивали, не вызывали к доске или подобное. Просто лекция и минутные перерывы, чтобы дети успели записать то, что не успевали. Сакумо писал, не вдумываясь, а потому ничегошеньки и не понял. Да и мысли были совсем не о том. Мальчик первым убежал из Академии, когда объявили об окончании учебного дня. На лице его играла клыкастая хитрая улыбка (резцы у него значительно отличались от привычных, так как были куда более острые), а в глазах плясали хоровод чертята. Сегодня великолепный Хатаке младший придумал такое, о чем даже дядя Наруто не мог подумать в свое время — он проникнет в заброшенный район Учих вместе с некоторыми мальчишками из класса и пройдет тест на храбрость.