Часто мне кажется что-то еще

Javier Navarrete – Whore

Беделия дю Морье, второй месяц проживающая в небольшой вилле близ реки Арно, считает, что за это время она изучила все закоулки загадочного и до неприличия древнего города Флоренция. Этот город, казалось, с каждым днем все больше раскрывался для нее, словно утренняя лилия, сливаясь с ее душой и забирая у нее то, что когда-то являлось сердцем. Она становилась этим городом, а он становился ею. Ганнибал Лектер выбрал правильное место для ее заточения. А иначе и быть не могло. Санта Тринита – живописный в своей изящной простоте мост, пересекающий Арно, несмотря на свою открытость, не был самым желанным местом для посещения туристами, что, в свою очередь, открывало перед Дю Морье возможность необходимого ей уединения теплыми вечно весенними итальянскими вечерами. Она стоит, перегибаясь через мост, словно маленькая шкодливая девочка, и пытается разглядеть в водах реки свое собственное отражение. Но видит там лишь тени плывущих над ее головой облаков – уже слишком темно. Она рада, что рядом нет Ганнибала, ведь он не одобрил бы ее поведения – мало того, что она сейчас выглядит недостойно, так еще и ставит свою драгоценную жизнь под удар. Он был бы прав – одно неверное движение и Беделия окажется по ту сторону этого произведения искусства под названием Санта Тринита. Прохладные темные воды реки смыли бы налет фарса с ее тела и оторвали нити марионетки, прочно ввинченные в ее конечности и не оставляющие надежды на избавление. Это было бы романтично, думает она. Красивая смерть. Свободная. Но Беделия Дю Морье не была достойна такой смерти. Она больше не в праве решать, как ей умереть. Только не теперь. Разрешая Беделии совершать ежевечерние прогулки по улицам Флоренции, доктор Лектер дарил ей иллюзию свободы, в которой она так отчаянно нуждалась. Но, естественно, все было не так просто, и бывший психиатр французского происхождения автоматически становилась его вечной должницей. Беделия выпрямляет ноги, до этого пребывавшие в воздухе в согнутом положении, ставит их на мост, и со свистом втягивает воздух в легкие – оказывается она не дышала уже некоторое время. Она касается поперечной балки строения и наслаждается ощущением прекрасной каменной прохлады на своей коже. Ей не хочется уходить отсюда и она решает, что ничего страшного не случится, если она немного опоздает. Ганнибал будет недоволен. От этой мысли ее губы поджимаются сами по себе, а в районе солнечного сплетения тает лед, влажной скользкой слякотью опоясывая ее ребра. У Ганнибала запланировано на сегодня какое-то важное дело. Он называет это «проектом». Вчера она краем глаза увидела наброски «проекта» на листах, сложенных аккуратной стопкой у него на столе. Это были карандашные интерпретации «Повешанного Бандино Барончелло» Да Винчи. Беделия могла поклясться, что в образе Бандино был человек, смутно напоминающий ей главу местного отдела госполиции. Дю Морье догадывалась, что это могло значить, но ни разу не набралась смелости спросить напрямую. Иногда ей начинало казаться, что это она убивает всех этих людей, гибнущих по всей Италии с того самого момента, как они начали свой трип, прежде чем обосноваться здесь. Ганнибал говорит, что есть в этом городе нечто такое, что дает человеку способность становиться незаметным. Это как раз то, что они искали для себя. Что искал Ганнибал. Беделия сидела за столом в своем кабинете. Ганнибала не было дома, поэтому она могла всецело заняться своими делами. Они писала стихи, на которые ее вдохновляло только одиночество и отсутствие рядом с собой этого пугающего человека, называвшего себя ее другом. Ганнибал делал все для того, чтобы она могла почувствовать себя так, будто он ее семья. Он отобрал у нее возлюбленного, оторвал от работы, покончил со всеми ее старыми связями. И мастерски убедил сделать вид, будто она сама была рада лететь с ним туда, где ее жизнь изменится, безусловно, к лучшему. Он сделал с ней то же, что и с собой, что и с Уиллом Грэмом – думала Беделия. Но вряд ли эти мысли могли принести ей хоть какое-то облегчение. В дверь постучали. И это несмотря на то, что две недели назад они вмонтировали в нее звонок. Беделия отодвигает стул, и осторожно встает – в последнее время осторожностью наполнены все ее движения. Она открывает дверь - на пороге стоит человек, в легком черном пальто, синей рубашке и черных брюках. - Риналдо Пацци – он снимает свою шляпу, представляясь, - инспектор полиции. Можно войти, сеньора…? - Люкреция де Клеман. – она улыбается и подает ему руку, которую тот с готовностью пожимает, а внутри у нее все холодеет. – Проходите, пожалуйста. Чем я могу помочь? Инспектор проходит внутрь и оглядывается, завороженный гротескным интерьером обычной и неброской с виду виллы. - У вас дома очень красиво… - на выдохе произносит он, а затем переводит на нее взгляд и улыбается ей в ответ. – Ваших рук дело? - В большей степени это заслуга моего мужа, сейчас его нет дома. – говорит она, указывая полицейскому на софу рядом с журнальным столиком, выполненным резьбой в стиле барокко, заставляя себя улыбнуться чуть шире и искреннее. – Но может быть я смогу вам чем-то помочь? Он отрывается от разглядывания картин, висящих на стенах этого полузамка, прямо не разуваясь проходит вглубь гостиной, садится на софу и становится серьезнее. - Я расследую исчезновение библиотекаря. Он работал в библиотеке поблизости от вашего дома, и я опрашиваю всех, проживающих рядом – возможно вы видели нечто странное, запомнившееся вам в последние несколько дней? Беделия проглатывает ком в горле – она понимает, что библиотекарь, проигнорировавший замечание Ганнибала насчет расположения книг об эпохе Возрождения, вполне мог иметь отношение к «проекту» доктора Лектера. Она прикрывает глаза и выдыхает. Ее лицо все это время расслаблено и не выдает ни одной волнующей ее эмоции. Ганнибал гордился бы ею. - Нет, я ничего не слышала об этом, хотя признаться, бывала в этой библиотеке не раз. Но она для меня представляет скорее архитектурную привлекательность, нежели познавательную. – она улыбается, но затем добавляет в свой голос нотку встревоженности. – Кто мог похитить этого человека? Странно, что я совсем ничего об этом не слышала. - Мы стараемся не придавать это широкой огласке, иначе это может отпугнуть туристов, сами понимаете… - он встает, понимая, что больше здесь ничего не узнает. – Спасибо вам за информацию, вы очень помогли. Возможно, я еще зайду, когда вернется ваш муж. Она встает вслед за ним, пожимает его руку и провожает до двери. - Всего хорошего. – произносит Беделия, понимая, что не рассказать Ганнибалу об этом инциденте – значит подставить себя под удар – либо со стороны полиции, либо со стороны самого Лектера. Она опускает взгляд и понимает, что стоит вызвать домработницу и вымыть пол до того, как вернется Ганнибал. Но стоит ему переступить порог и вдохнуть ароматы их гостиной – по его настороженному прищуру глаз она понимает, что он все знает. Беделия наконец полностью проходит по мосту и спускается к закрывающемуся рынку цветов. Сегодня ей везет – одна из палаток еще работает. Беделия замечает восхитительной красоты цветы и понимает, что ни разу не видела этого диковинного растения. - Что это за цветы? – не отрываясь от созерцания этой красоты, спрашивает Беделия у продавщицы. Та оживленно отвечает ей на изрядно искаженном английском: - О, это красный ликорис, сеньора! Японский цветы – кажется, хиганбана по-ихнему, сеньора! Берите, не пожалеете! Беделия чувствует себя почти счастливой, направляясь к своему дому с охапкой красивых красных цветов, лепестки которых похожи на паучьи лапки, и вдыхая их прелестный аромат. Закрывая за собой дверь, в потемках, она с радостью понимает, что Ганнибал до сих пор не вернулся. Включив свет, она отыскивает в шкафу прекрасную сицилийскую вазу, набирает в нее воды и ставит туда только что купленный ликорис. Оглядывая свою работу, она на секунду задумывается, а затем произносит: - Прощайте, инспектор Пацци. Вам стоило снять обувь, прежде чем заходить в чужой дом. Беделия так широко улыбается, словно слова, сказанные ею, и вправду были самой смешной шуткой на свете.