Дрянь

— Давай, ори для мамочки, ублюдок! — плевать на этого молокососа. Скачу на его члене, словно грязная шлюха из долбанного бара за углом. Вот те раз – волшебница «Хвоста феи». Жестко впившись руками в его плечи, царапаю их и продолжаю двигаться. Потом слегка запрокидываю свою голову кверху и, прикрыв блаженно глаза, стону и ору: — Да..! Да! Да, сукин сын! Нацу… а… а-ах!.. Этот малец, ничуть не обеспокоенный тем, что я назвала его каким-то левым именем, кончает внутрь моего лона. Я делаю еще пару завершающих хлопков своей задницей по его бедрам и поднимаюсь с члена парня, сев рядом. Мой партнер с трудом дышит. Затуманенным от экстаза взором окидываю его с ног до головы, а потом ударяю паренька по роже. — Не. Смей. Ухмыляться. Понял, сцука?! — скалю зубы. Еще один взгляд, но на его лице нет ни тени улыбки. Если что, смогу завалить его с помощью магии. Он это знает, боится… Слегка растопырив ноги в стороны, сначала спокойно сижу, дальше — бросаю взгляд на тумбочку. Она синяя, выглядит старомодно, краска начала уже потихоньку с нее слезать. Я хватаю тряпку, заранее для меня приготовленную персоналом захолустного отеля, и вытираю с внутренней стороны бедер и со своей промежности стекающую все ниже сперму. — Мы еще встретимся? — решается спросить малец. Заливаюсь в ответ истерическим хохотом. Встретимся?! Да ты остряк, парень. Тот понял все и без слов, начав одеваться и потихоньку сваливать отсюдова. Драные обои, грязные занавески, разбитое стекло возле целого окна и запачканная спермой постель. О да, как же меня это заводит. Поднимаю с новенького торшера, который непонятно откуда тут взялся, свою блузку. Под кроватью нахожу лифчик, а возле двери комнаты и оставшуюся часть наряда. Прибыли мы сюда с этим парнем уже на взводе. Страсть, желание и возбуждение. Но, черт возьми, у меня так каждую неделю, если не чаще. Покидаю убогое помещение, а затем и сам дом. Улицы Магнолии никогда не пустуют. А ублюдков-то на каждом шагу — пруд-пруди. Да, за десять лет все изменилось. А с появлением новых технических приспособлений и кучи непонятных штуковин — и подавно. Из кармана черной куртки вытаскиваю пачку сигарет. Не помню даже, когда это я начала курить. Кажется, дальше мне спускаться некуда, ведь я и без того на самом дне: все это блядство в чертовом отеле, за которое я даже плату не беру, воровство ради удовольствия, а не от потребности, ругань и брань, курение, наркотики, драки по пьяни… И это ведь даже не полный список моих новых «достоинств». Куда делась та наивная девчушка с дурацким хвостиком на башке — неизвестно. С предательством Нацу она, вероятней всего, умерла. А его уход я расцениваю именно как предательство. Вот же ублюдок! Как он мог бросить меня в период ломки? Да, ему было сложно смотреть на мои страдания, на задыхающееся тело, валяющееся на полу, но, черт возьми, я держалась, как могла, только ради него, только из-за него, из-за розоволосого придурка. Несмотря ни на что, я все еще продолжаю орать его имя во время секса с другими парнями и представлять Нацу голым, прикрывая глаза, представлять, что это его пенис проникает в мою дырочку снова и снова, а не гребаного незнакомца. Дура. За столько лет пора и забыть обо всем, но я не была бы собой без самобичевания. Тогда, лет десять назад, мы смогли остановить последствия проекта «Затмение», а вот вернуть моих духов — нет. Они остались лишь в виде созвездий. Это и сломало меня. Какой заклинатель духов без них самих? Жалкая пародия. Остались лишь ключи серебряные, но какой прок от них? Дяденька Крест, Часики и Плю — с ними не повоюешь. Я стала слабачкой. Даже была мысль об уходе из гильдии, так как золотые духи фактически умерли. Умерли тогда вместе с моим здравым рассудком. И как ведь вовремя мне подвернулся тот паренек с травкой во время прогулки. Отчаяние толкает на безумные вещи. Я не думала о последствиях, я не беспокоилась о том, что обо мне подумают друзья. Я просто пошла с ним, согласилась испытать кайф, согласилась «облегчить страдания своей бренной души». Вот черт, он так соблазнительно говорил, что я готова была тогда даже кувыркнуться с ним пару раз, невзирая на то, что в свои двадцать лет являлась все еще девственницей. Но он мной не воспользовался, а поступил еще хуже — подсадил меня на наркоту. Легкую, но сути это не меняло. Сперва я ходила к нему раз в неделю, дабы получить новую дозу, потом стала приползать чуть ли не на коленях к пареньку все чаще и чаще, но в один день он мне отказал, стал требовать платы за все то, что я выкурила и снюхала за это время. За новую дозу, разумеется, тоже следовало заплатить. Ох, в какую же яму я упала. Вспоминая это, прохожу возле фонтана, в который стряхиваю пепел с сигареты и продолжаю свой путь к дому. Я могла остаться ночевать в отеле, если бы не вонь, которую источало, казалось, само здание, если бы не охи и ахи людей, которые зашли туда, как и я, просто потрахаться, если бы не отсутствие выпивки и ближайшего магазинчика, в котором можно было бы купить бухла. В ассортименте дряблого отеля его, разумеется, не было. — Милый коньячок… — произношу одними устами, уже воображая, как этот сладостный алкогольный напиток будет наполнять мой грязный рот. Он-то и поможет отмыть гадкий привкус от минета, который я сделала тому мальцу. Мерзость. И вот зачем было?.. Впрочем, я все реже начинаю задумываться над тем, зачем и почему я вообще веду такую жизнь. Но точно знаю, что вернуться к былому не смогу. Мне больше не под силу стать прежней Люси с сияющей улыбкой и искрящимися добротой глазами. Никогда. «Потому что я дрянь», — и снова истерика, сопровождаемая зловещим хохотом. Прохожие нервно на меня оглядываются. Господи, мне плевать на них! На них, на гильдию, на все ебучие мирские заботы и на себя тоже. «Потому что я дрянь», — вновь повторяю себе. Тем временем дохожу до дома, где меня уже ждут коньяк, волшебный экран «Телевизиора», по которому крутят одну муть, под которую становится легче блевать по утрам, и чистая, хоть и мятая, постель. — Фак… ты-то тут что забыл?!