Дрянь

— А что с первой надписью? Ты ее почему-то тоже выделила. И что с остальными? — задаю вопросы, надеясь прояснить ситуацию. Конечно, помощь Леви неоценима. Скорее всего, Фрид, расшифровав фразы на теле Миры, обнаружит нечто подобное, выраженное другими словами. В этом я практически уверена. — «Да будет путь ее холоден», — повторяет Кана услышанную ранее фразу. Леви немедля отвечает: — В гильдии «Саблезубый тигр» есть один парень, который может выявлять следы чужой магии на других людях. Оказывается, внутри тела Юкино температура крайне низкая. Все ее органы замерзли напрочь, но оболочка ее даже слегка теплая, что странно. Думаю, именно это надпись и значит, — предположение весьма четкое, ничего не скажешь. — Что касается других посланий… — прикладывает указательный палец к нижней губе, слегка ее оттягивая. Я внимательно наблюдаю за каждым ее движением, пусть даже столь мелким, мысленно отмечая, что к кому-кому, а по отношению к Леви у меня нет ни единого звериного желания, в частности — желания с ней совокупиться. Вот ведь. — Там в основном… ругань. «Нечистокровная», «подстилка охраны», — МакГарден стала говорить тише, стесняясь произносить слова, которые, как по мне, вполне обыденные, — «распутная тихоня», «мразь», «лживая тварь» и прочие, — конец предложения девушка протараторила крайне быстро. Отвращение — вот, что я вижу на ее лице. Это миленькое и явно неподелльное выражение лица все же вызвало у меня ухмылку. Мне не измениться, а ребята давно уже привыкли к моей сучьей сущности. — О «нечистокровной» правда написана. Она мне как-то рассказывала, что ее родители родом из разных королевств, — вношу свою лепту. Я обязана быть полезной и держать дело под контролем. Тут я главная, а не они. Я. — Насчет остального ничего такого не замечала, но чую, что все это правда. — Что?! — Венди не верила своим ушам сейчас, это наверняка. Поворачиваюсь всем своим корпусом к ней. Взгляд девчушки невольно упал на мою грудь. Вновь ухмылка озаряет мое лицо. Больше ничего не говорит, почти сразу же отвернувшись от меня. Милашка. Кана не стала возражать моему предположению. — Символы магические? — Альберона… ее голос ласкает мой слух, что бы та не говорила там. — Да. Вырезаны клинком. Непонятно только, каким именно. И я… — она потупила взгляд. — Я согласна с Люси. Похоже, все написанное — правда. А мне в это время уже интересно, что там о Миражанне мы сможем разузнать. Эта чертовка так меня стала бесить после ухода Нацу из гильдии. Мерзкая, противная. Она постоянно подливала масло в огонь. Знаю, что Мира, скорее всего, хотела как лучше, но получалось почему-то, как и всегда, - паршиво. Постоянно говорила о Саламандре, напоминала о нем, тем самым заставляя меня подняться на ноги со стульчика возле барной стойки, сжать руки в кулаки и врезать ей по роже хорошенько. Только раз она мне позволила это сделать. Спустя годы наши отношения переросли во вражду. Мы махались как минимум раз в неделю, потому как я перестала каждый день от нечегоделанья появляться в гильдии, и драки наши были так похожи на те, которые любили устраивать ранее Нацу и Грей. Черт… Опять мысли об этом ублюдке. Мысленно клянусь себе: если еще раз о нем задумаюсь, больно ущипну себя за руку. Это должно быть действенно. В итоге, быть может, отвлекусь от тупого хуесоса и переключусь на дело. — Люси! — в комнату вбегает Грей. Совсем запыхался. Похоже, издалека бежит. — Чего? Путы гейской любви больше не устраивают? Решил под ножки ко мне простелиться? — язвительно бросаю, так как не в состоянии сдерживать свою натуру. Вот он, презрительный взгляд. Интуиция подсказывает, что лучше заткнуться и послушать его. — Возле гильдии мы нашли кое-кого, — начинает издалека. И этот воду мутит. Знакомое начало. Хотя тот еще ничего не сказал, мне уже хочется ущипнуть себя за руку. Да так, чтобы напрочь отбить у нее чувствительность. Остальные тоже заинтересованы. Кана рядом. Она взяла в свою руку мою. Это так… не сказать, что неловко, но, похоже, не одна она понимает, что ничего хорошего мы сейчас не услышим. — Он изуродован. Весь в крови. Лежал чуть дальше двери гильдии. Мы сначала подумали, что еще кого-то подкинули… — Короче, — строго обрубаю его речь я. — Это был Нацу. Он у нас, — и больше ничего не добавляет. В голове все перемешалось. Не думать о нем не получается. Невольно таки щипаю себя за мягкую кожу на запястье, но в уме один он. «Почему ты вернулся? Почему, когда я перестала тебя искать, ты вернулся в Фиор, урод?!» - этот вопрос я прокручиваю в своих мыслях раз за разом, но ответа нет. Его я смогу получить только от него самого, от урода, сделавшего меня такой. — Люси… — Кана мягко держит меня за руку, спиной чую обеспокоенный взгляд Леви, буквально пронзающий насквозь. Но я сжимаю свободную руку в кулак и с гневом в глазах произношу: — Я должна его увидеть. Грей подходит к двери и открывает ее, пропуская меня вперед. Кана уже отпустила мою руку и идет где-то позади. Слышу шуршание плаща Венди чуть правее, Леви тоже последовала за нами. Всем очень сильно хочется посмотреть в глаза ему. Я знаю. Просто знаю это. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять: Нацу своим уходом перевернул привычный ход дел не только в Магнолии, но и в Фиоре в целом. Эти годы… я пыталась его найти, чтобы прислонить парня к стене, скованного тяжелыми цепями, изуродовать его тело до неузнаваемости, а потом, когда он будет с трудом дышать, поднять за подбородок его лицо и спросить: «За что, Нацу?» Мы необычайно быстро дошли до здания нашей гильдии. Остальным пришлось подстраиваться под мой быстрый шаг. — Что сказал мастер? — спрашиваю у Грея. Ему сложно идти. Эта его походка… если бы не мой яростный настрой, обязательно поддела бы парня, спросив, хорошо ли ему в роли подстилки для другого мужика. Но не сейчас. Не сейчас. — Ему стало плохо. Ты ведь знаешь, старик уже давно не в форме, а тут такое. Он ничего не сказал, — кратко ответил Грей. Киваю и захожу в здание. Все столпились вокруг стула, на котором сидит связанный Нацу Драгнил. Столпились так, чтобы со стороны входа в гильдию его можно было увидеть. Слов нет. Иногда, засыпая по вечерам в своей новой постели, я прокручивала этот момент в голове. Думала, что все, что мне нужно для счастья, так это найти его и убить. Думала, что буду светиться от злорадства, глядя ему прямо в лицо. Так почему сейчас я себя так чувствую? А он изменился: появилась совсем коротенькая борода, волосы, что повыше, на голове, стали длиннее, закрывая частично ему глаза. Лицо истощало его, ожесточилось на вид. Тело крепкое, не могу это не отметить. Но вызывает оно у меня лишь омерзение. Гадкий, грязный, испачканный кровью. Ненавижу. С небывалой уверенностью подхожу к нему. Мужчина без сознания. — Что будешь делать? — спрашивает, кто бы мог подумать, Эльфман. Все так серьезно на меня смотрят сейчас, что даже хочется рассмеяться им всем в лицо. Что я, собственно говоря, и делаю. Но недоуменные взгляды бросают только новички в гильдии, остальные свыклись. — Я хочу им заняться. Ребята понимают. Знают, насколько сильно мне хочется отомстить. — Ты его убьешь? — не знаю даже, кто это спросил. В гильдии такая тишина стоит, аж непривычно. — Не знаю. Понимают. Они понимают. Берут Нацу и тащат в комнату для пыток, мельком напомнив мне о том, что нужно еще и выяснить, не связан ли Драгнил со смертями Юкино и Миры. Я это вбиваю себе в голову, надеясь, что гнев не заставит меня разорвать его в клочья еще до того, как получу ответы на все вопросы. Многое изменилось за эти годы. Нет прежнего солнечного мира с беззаботными улыбками и веселыми драками. Эта Вселенная жестокая, мерзкая. Она – такая же, как и я.

***

Который час уже сижу тут, счесть не могу. Я успела обследовать своим требовательным взглядом его тело сотни раз. Одежда мужчины больше похожа на лохмотья. В такую пору ему бы следовало одеваться потеплее. Впрочем, неважно. Сижу в мрачном помещении. Цепи свисают с потолка. Тусклая лампочка, что прямо над Нацу, освещает только центр комнаты, где мы и разместились: я, мерзавец и пара стульев. Остальное покрыто тьмой. К своему чудесному поясу я прикрепила крохотный фонарик. Он просыпается. А я смотрю, не в силах отвести взгляд в сторону. Смотрю, потому что хочу, чтобы первым и последним, что он сегодня увидит, была я. — Лю… — едва слышно произносит он, с трудом разлепив веки. Как и в своих мечтах, хватаю его за подбородок и заставляю глянуть на меня. Посмотреть прямо в глаза. — Не. Произноси. Мое. Имя, — четко проговариваю я. Ярость и злость еще больше забурлили в крови. Вспоминаю того мальчишку, с которым в последний раз трахалась и, словно в шутку, понятную одной мне, даю Нацу такую же пощечину, как и ему. Смеюсь. Громко, злорадно, искривляя свое лицо в хищном оскале. — У нас еще очень… очень… много… — приближаюсь к его уху своими устами, — времени. А потом зубами впиваюсь в его шею, в эту грязную, запыленную шею, на которой, к удивлению, нет крови. «Пока нет», — подмечаю про себя. Он от неожиданности слегка вскрикивает, начав рыпаться на стуле, но сбежать ему не удастся: ноги мужчины, как и его руки, прикованы железными волшебными наручниками к крепчайшему полу. Пусть разжигает свое жалкое пламя, пускай бесится и вырывается столько, сколько ему влезет, но он останется все в таком же положении: чуть приподняв голову вверх и глядя мне прямо в лицо, с грустью созерцая собственную кровь, стекающую по моим устам.