Дрянь

Я довольна собой, как никогда. — Люси… — Жерар томно протягивает мое имя, касаясь пальцами сальных синих волос. Ох, черт, мы ведь виделись вчера. Неужто снова придется терпеть его присутствие? И он, судя по всему, видел, как я обращалась тут со своим бывшим возлюбленным. — Я и на тебя лопату найду, — усмехаюсь, ибо радость мою прикрыть не сможет уже ничто. Избавление от предателя сладко. Тепло разливается в области груди, будто бы я хильнула из бутылки своего любимого сорта коньяка. Настолько ахерительное ощущение, что я, будучи не в ответе за собственные действия, подхожу к Жерару и, прижавшись сиськами к груди охеревшего мужика, засасываю его по самое не хочу. Пункт последний — измена возле Его могилы. Но неожиданно Фернандес меня отталкивает. — Ты чего? Он бросает недоуменный взгляд в ответ и отходит на шаг назад. — Я тебя люблю, но не хочу, чтобы ты бросалась мне на шею… вот так… и… тут. А вот это уже что-то новенькое. — Послушай, Люсь. — Что «Люсь», а?! Сам ведь постоянно пристаешь, зовешь в жены к себе, цветочки даришь, преследуешь вот везде, а как сама к тебе лезу — в толкушки играть начинаешь? Хорошеньким стал, да? Порядочный бабник, видите ли, — не понимаю уже даже, в какую степь это меня несет. — Люся, я очень хочу быть с тобой. Быть твоим единственным. Я хочу, чтобы и ты этого хотела, чтобы сама, чтобы любила меня, а не делала это ради мести бывшему. Очередной грустный взгляд Жерара, скользящий по импровизированном захоронении Нацу Драгнила. Да что он о себе возомнил вообще?! Как этого долбоеба можно полюбить?! Как?! Урод. Чтоб его. Придется искать кого-то другого для задачи «Трахнуться на могиле Драгнила». — Ну и черт с тобой. — Разворачиваюсь и иду по дороге в поисках ближайшего прохожего. Ну же, миленький, ты где? Симпатичная цыпочка уже прямо-таки сгорает от желания наброситься и так оттрахать, чтобы твой инструментик в конце ныл от боли и чрезмерного удовлетворения. — Люси, подожди! — слышу, как кричит где-то позади Жерар, но при этом он даже не пытается меня догнать. И это называется «люблю»? Мог бы быть хоть немного убедительней. Внутри же понимаю, что действую совершенно нелогично, что точно так же, впрочем, и мыслю, что иду на поводу у злости на Нацу, что на самом-то деле мне хотелось бы провернуть все совершенно по-другому, но… это же Я. — Ты меня хочешь. — Что?.. Ч-что вы делаете? Отстаньте, прошу! Милая девица, ты пошла не по той дорожке. — Собираюсь тебя поиметь на могиле своего парня. Пошли со мной. Ясное дело, никуда она идти не собралась. Ну ничего, это уж поправить — проще некуда. Касаюсь ладонью ее груди и резким толчком вгоняю в нее небывалую страсть. Раз на гея подействовало, который при этом еще и маг, то чего и говорить о миленькой заблудшей овечке, убитой, судя по черному одеянию, трауром по кому-то из этого кладбища. Возвращаюсь к Нацу и Жерару, но уже с ней. — Ложись возле той палки. Да-да, вон той, что торчит с земли. Умничка. Эй, полегче, мы ведь не будем спешить. Раздевайся пока. Насколько же моя кроха возбуждена. Бросаю взгляд в сторону Жерара. Он знал, что я так поступлю, что вернусь сюда с первым прохожим. Он знал, а потому не стал дальше гнаться. — Не надо. Никогда не видела прежде, чтобы Жерар так на меня смотрел: тихая злоба разливается внутри мужчины, он сердит, но спокоен извне, он немногословен, но много хотел бы сказать, а взгляд весь такой холодный, но при этом же — прожигающий насквозь. Как бы я хотела… Да что со мной такое? — Я уже разделась. Пожалуйста, поимейте меня, — изнывает девица, ее спина вся в грязи, как и ягодицы с лодыжками. Лежит, ждет меня. А я не могу сдвинуться с места. Странное чувство. Где-то я уже видела этот взгляд, все эти эмоции разом. Где-то… Глазами спускаюсь к низу. — Он так на меня смотрел. В тот день… Когда бросил… к-когда бросил навсегда. Разрываю связь с девушкой. Та недоуменно смотрит сперва на Жерара, потом на меня, дальше — осознает, что лежит голая на чьей-то могиле. Ее лицо окрашивается в красный, а тело скукоживается от холода и страха. А я не сомневаюсь даже — ей страшно. — Прости, — говорю девушке. Подаю одежду милой блондиночке, лишь сейчас заметив, насколько же она прекрасна и невинна. А я так с ней. Ч-что?! Неужто угрызения совести? Да что происходит вообще? Воспоминания. Они так несвоевременно накатили. Как бы было здорово, если б я поимела ее сейчас прямо на глазах у Жерара. Но не могу. Не могу так. Потому что понимаю — он уйдет. Фернандес бросит меня навсегда, как и Нацу. И вроде бы оснований для такого рода вывода нет, но… Мужчине и раньше приходилось видеть, как я шалавлю направо и налево, как опускаюсь на самое дно блядства и сраного эгоизма, но я чувствую всеми фибрами своей поганой души, что это стало бы точкой. Фернандес до сих пор смотрит на меня, ждет. Девушка сбежала. — Я тоже тебя люблю. Сижу на земле. Одежда вся в грязи. Смотрю снизу-вверх ему в глаза и до сих пор не могу поверить, что произнесла это. Конечно же, «люблю» — это сильно сказано, слишком сильно для меня, но мне на секунду показалось… я подумала, что… если бы сказала тогда это Нацу, он бы не ушел, не смог бы меня бросить. — Я знаю, — спокойный ответ из его уст. Жерар садится рядом, обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его плечо. Сопливо, мерзко, романтично. — Это… ничего не значит. Ты ведь понимаешь, что я не перестану? Не перестану трахаться со всеми подряд, курить, пить, сквернословить, что я… не буду твоей в стандартном понимании отношений? — слова вылетают быстрее, чем я успеваю соображать. — Да, я все понимаю. Будь последней блядью, но ты моя. А я — уже давно твой. Даже если все будет слишком уж паршиво, помни, что у тебя есть я. Я люблю тебя, Люси. Кроткий поцелуй в губы. Сердце екнуло. Да быть не может… — Куда тебе сейчас надо? — К «Синим пегасам». Нужно кое-что узнать у Хибики… по делу… — говорю прерывисто. Перед глазами все плывет, а изо рта вырываются всхлипы. Реву, как последняя дура. Ну нет, нет, я ведь не настолько слабая. Жерар лишь обнял меня покрепче. — Тихо. Я ведь говорил — ничто недостойно твоих слез. А ты — самое чудесное из существ на этой планете. Улыбнись. Он отодвигает мягко от себя мое тело и смотрит. Так испытующе, спокойно, по-доброму. Невольно улыбаюсь. Вот же дурачина. — Другое дело. — Жерар помогает мне подняться. Идем к «синеньким». Я еле-еле ковыляю. Наверное отдавила себе ногу, пока сидела на ней. Вдруг по городу проносится один общий писк. Колдофоны заработали. И мой тут же зазвонил. — Да? — Здравствуйте, это Люси Хартфилия? — Она самая. Деловитый мужской голос по ту сторону трубки имел серьезный и уважительный тон. — Вас беспокоят из полиции. Нам сообщили, что вы главная в плане расследования дела по убийству волшебников. Был обнаружен третий труп, вернее — голова. Возле гильдии «Пята русалки». Как скоро вы сможете прибыть на место преступления? — Буду через час. Сбрасываю звонок. Вижу, как дисплей снова засветился. «Сладкая» звонит. Прости, Кана, но мне нужно отдышаться. Так и подохнуть недолго. Столько всего за последние дни произошло… и происходит сейчас… я не могу, не могу уже. Хватит. Получается ведь, что этот мужик, которого я закопала, невиноват. Ну ничего, с колдофоном я теперь быстренько соберу всю нужную мне информацию, осмотрю места с подброшенными частями тел, поговорю со свидетелями и… — Тише, я рядом. Мы вместе со всем управимся. Он ласково обнимает меня сзади и целует в макушку. …и у меня есть мужчина. Мужчина, которого я люблю, хотя «люблю» — слишком сильно для меня.