Кошки-мышки

Подхожу к столу и взглядом пытаюсь найти подарок, оставленный для меня Итыком. Ничего не бросается в глаза, хотя нет, черная коробочка около кофты, наверное, это оно. Беру ее, открываю – нож. Эмм… и что мне с этим прикажешь делать? Стать одной из вас и убить кого-то? Ну уж нет, но нож я, пожалуй, оставляю. Кладу его в карман штанов, мало ли, ведь в этом доме есть тот красноволосый парень, которой бил девушку, да и голос Итыка, который отчитывал какого-то парня за убийство. Лучше перестраховаться. Ведь мало ли, опять же. Одевшись и перекусив, я за пару минут до обнаружения комнаты выхожу из нее. На часах цифры отсчитывают в обратном порядке 31 час 49 минут. Почему время тянется? Чип молчит, сердце пока отбивает ровный размеренный ритм. Надо собрать мысли и привести их в порядок. Итак. Я заперта в доме, где проходит игра, осталось чуть больше чем 31 час, и я все еще жива. Здесь есть мой охотник Итык, есть парень, кстати, тоже охотник, с которым был потрясающий секс, и он блондин, я хоть это смогла запомнить сквозь опьяняющее действие таблеток. Есть еще один блондин, который говорил в том коридоре с кем-то, и его взгляд меня напугал. Его я не хочу встречать, как и красноволосого, а последнего так в первую очередь. И есть неизвестный мне парень, чей голос был очень недоволен разговором по телефону. Значит, неизвестный и блондин в паре, но вот пара его явно расстроила своими действиями. Вывод – они заняты сейчас не столько охотой сколько своими притирками. Для меня плюс, пока я не встала на их пути. Итык же со мной играет - мне на руку, есть время подумать, а младшему до меня меньше всего дела. Позиция выгодная, уже легче. Теперь необходимо расставить приоритеты. Прижимаю пальцами виски, чтобы сосредоточиться. Если я собираюсь сделать так, как решила, то все будет хорошо, но надо выждать, опять таки, время. Начать раньше – означает проиграть игру заранее. Поэтому надо спрятаться часа на 4. Вопрос – где? И опять, когда почти все идеально продумано, я слышу включенное радио. Сирена режет слух, заставляя зажать уши руками. Не к добру эти завывания, от которых бросает в дрожь. Я понимаю, что ничего хорошего она не предвещает, и страх проходит по телу. «Мышки, вы готовы? Надеюсь, да. Ну, так слушайте. Следующие полчаса все двери будут заперты. Абсолютно. Я даже могу сказать, что повезет той, что заперта одна. А вот тем, кто сейчас будет в коридоре, придется либо хорошо бегать, либо хорошо отвлекать внимание или же попрощаться с белым светом, ярким солнцем и свежим воздухом. Полчаса и я знаю, что Ты, - он делает на «Ты» акцент, - сейчас не заперта в комнате. Как и другие две мышки, и два охотника. Котенок мой, выспись, Зи - ты меня огорчаешь». Вещание прекратилось. В голове начали мелькать мысли. Теперь три мышки и три охотника на территории. Значит, пора играть. Сирена включается вновь, освещение выключается на долю секунды, а затем включаются красные лампы. Лампы крутятся, напоминая работающие сигнальные огни служебных машин, вот только вместо обычного синего цвета, что сопутствует красному, здесь затемнения, делающие восприятие обстановки жутким. Смотрю вдаль и кажется, когда в очередной раз свет на секунду исчезнет, а затем вновь окрашивает помещение в красный цвет, на той стороне кто-то появится. Опять темнота, и он ближе. Это похоже на отрывки, слайды, когда то, чего ты боишься больше всего, подбирается к тебе неслышно, незаметно, неосязаемо. И когда ты осознаешь происходящее, он уже будет перед тобой. Откуда-то сзади доносится вскрик, это кричит охотник, и он так дает о себе знать. Хлопаю по щекам себя и быстрым шагом иду вперед. Перехожу на бег, слыша удары о стену. Этот писк сирены, красный свет сводит с ума и не дает нормально оценить даже расстояние до выхода с этажа. Мне кажется, я бегу на ощупь. Спотыкаюсь, издаю хриплый крик и пытаюсь встать. Руки скользят по стене, сдираю кожу на ладони о какой-то выступающий гвоздь. Тут ничего невозможно понять. Оборачиваюсь и вижу силуэт, миг, и он ближе, еще миг, и кажется, совсем рядом. Встаю, нога тут же подкашивается от боли, но я пытаюсь идти дальше. Впереди показывается еще один силуэт, но тут же исчезает. Мышка выбежала не туда. Пытаюсь добежать сквозь боль к тому месту, где должен быть выход. Свет гаснет, я рукой попадаю по двери, хотя планировала на стену. Она открывается, и я падаю на бок, еле удержавшись на площадке, чтобы не упасть с лестницы. Больно, очень больно в локте и в боку. Подняться, как угодно, но нужно встать. Напрягаю руку, на которую упала, и тут же вою от боли, падая на пол. Невыносимая боль. На глазах слезы, голова уже кружится от мигания ламп. Еще чуть-чуть и потеряю сознание. - Аааа, - боль в ноге, не могу сдержать крик, и тут же голос срывается, когда меня за нее втаскивают обратно в коридор. Чувство, что сейчас перервутся мышцы, сорвутся голосовые связки и все разлетится как от взрыва внутри. Пытаюсь схватиться за пол, но лишь сдираю кожу с ладоней и локтей, проскальзываю щекой по покрытию. Больно, и я кричу еще громче. - Тссс, - шепотом на ухо, чтобы я услышала, резко на спину, ладонью по лбу убирая волосы, руки заведены за голову, сбитые места пульсируют, окрашивая кожу красными пятнами крови. Нет сил даже двинуть ими, каждое движение отдает болью до самих костей. Он раздвигает мои ноги, ложится сверху и кусает за шею, сильно стискиваю зубы. Мой крик, стянутые штаны, разрезанная кофта, грубые поцелуи, укусы. - Это всего лишь я, - узнаю сквозь сирену голос. Почему, как только понимаю, кто это, тут же ощущаю тянущее чувство внизу живота. Всего лишь Итык, всего лишь его прикосновения, поцелуи по животу ниже. Судорожный вдох, хотя больше похожий на всхлип, когда он кончиком языка касается клитера, прогибаюсь, когда он начинает двигать им, закрываю глаза, глубоко вдыхаю. По телу волнами проходит дрожь, когда он увеличивает темп, когда проникает пальцами в меня. Стон, я почти на пределе, но он целует, еще раз проводит языком и отстраняется. Нависает, касается моих губ. Открываю глаза и вижу его, в этом свете. Улыбается, исчезает, прикасается, отстраняется, гладит, выдыхает стон, встает, секунду не вижу его, не чувствую, не ощущаю. Красный свет, его блестящие черно-красные глаза, руками за бедра и на себя, резко проникая внутрь, мой стон и вновь свет гаснет. Он проникает внутрь, когда горит свет, выходит полностью, когда свет пропадает, это добавляет каких-то необычных ощущений, на грани восторга и сумасшествия. Пальцы сильнее вжимаются в мои бедра, толчки все быстрее, мне кажется, я кончила уже не один раз, потому что внутри все горит и сжимается. Хочу вырываться, извиваться, лишь бы остановить это сейчас и в тоже время, хочу, чтобы это не заканчивалось никогда. Толчок и чувствую, как на живот попадает что-то горячее, и слышу его стон. Горячо, приятно и ни капли не противно. Свет мелькает уже реже, сирена затихает. - Я не смог больше терпеть, - прикасается к губам, проникая языком в рот. – Двери открыты, отдохни. Игра все еще идет, малыш, – еще одно прикосновение губами к щеке, берет на руки и заносит в одну из ближайших комнат. Кладет на кровать, идет за чем-то, а вернувшись, протирает ссадину на лице, нежно дуя. Берет бинты, которые есть на столе около одежды, и перетягивает мне места ушибов. - Отдохни и станет легче, - смотрю на него. И что это значит? Тебе доставляет удовольствие заботиться о своих игрушках, перед тем как убить? – Переоденься, у тебя есть час до того, как моим мальчикам придет сообщение о твоем местоположении. Оставляет меня одну, а у меня ком подступает к горлу. С глаз ручейками текут слезы, которые, хоть и больно, но стираю руками, поворачиваюсь на бок и обхватываю колени. Я запуталась. Я не хочу дальше играть. Выпустите меня отсюда. Я не понимаю, что происходит. Смотрю на время – осталось 29 с небольшим часов до конца. Уже прошел практически день. Интересно, мне будет стыдно за то, что было здесь, если я выберусь? Буду ли я жалеть, что не осталась в этом здании? Что не умерла? Что сейчас так хотела его? Всего сутки в доме: игра, секс, опасность и возбуждение. Если бы не боль, я бы согласилась, что она затягивает и, отдохнув, я хочу продолжить.