Кошки-мышки

Рен POV Люблю именно этот момент в игре, становится так потрясающе непредсказуемо все, что сейчас можно вдоволь насладиться происходящим и зашкаливающей паникой. Мигающий свет, непрерывный сигнал сирен, и я уже бегу по коридору. Надеюсь, именно моя девочка сейчас где-то гуляет по просторам этого лабиринта. Да и Квон сейчас заперт, как и Зико. Ловлю себя на мысли, что я безумно рад - они находятся в разных комнатах, да и вообще заперты. Боюсь вспоминать, как встретился в эти полчаса с ним, и не то, чтобы мне не понравилось, да вы шутите, это было великолепно, хоть и достаточно жестко, но все же. Квон и Зико – моя страсть и моя ненависть заперты, можно хоть немного насладиться игрой, а то совсем моя малышка расслабилась. Пробегаю по первому этажу - никого нет, по второму – и опять никого, на третьем встречаю МинХека, прижимающего к стене девушку, но точно не свою, с ними он ведет себя элегантно и нежно, играя до последнего. Посмотрим, что будет в этот раз, хен, ведь на кону еще и твой, нет даже не так, Наш котик. Шаг становится размеренным к концу третьего этажа. Скучно, и где она? Поднимаюсь выше и, повернув за угол, вижу картину маслом. Хотя, я что не видел, как Тукки-хен трахает своих жертв – видел, а вот на них с Квоном бы посмотрел, а то и участие даже принял, но там, где кот, мне рядом с лидером места нет. Не любит он играть сразу с двумя. Мы ведь оба в твоих руках игрушки? Мешать не буду, поэтому, не проверяя этаж, поднимаюсь выше. И да, пятерка мое счастливое число, как только выхожу с лестничной площадки, на меня налетает моя девочка. Один минус этой ситуации - теперь с ней особо не поиграешь… или поиграешь? - Беги, - по телу дрожь от предвкушения. – Беги, - еще громче, добавляя азарта мне и страха ей. Подкрепляю улыбкой. Быстрее, детка. Пять секунд на фору, отсчет вслух и так, чтобы перекричать звук сирены. - Пять… четыре…три… два… один… А теперь вперед за мышкой. Сперва медленно, шаг за шагом по коридору, глядя на то, как она оборачивается. Вспышки красного свет и темнота дополняют атмосферу. Теперь в ее крови больше адреналина с нотками страха, в моей он тоже начинает закипать, только не со страхом, а с возбуждением. Губы пересыхают, дыхание учащается. Улыбаюсь, кажется, схожу с ума от этих чувств, что хочется кричать и смеяться как псих, как ненормальный, как маньяк, преследующий свою очередную жертву. Хотя, сейчас я именно он. Так что ж мне мешает орать и наслаждаться. - Ихаааа, - не могу сдержать крик и заливаюсь смехом, когда она, обернувшись в очередной раз, спотыкается и падает. Замирает, даже не пытаясь встать. Неужели сдалась? Подхожу, делая безразличный вид, наклоняюсь и смотрю в ее глаза. - Чего лежим? Кого ждем? – наклоняюсь еще ближе. – Почему не убегаешь? Или ты сдалась? - Нет, - отрицательно машет головой. - Что нет? – поддеваю пальцем подбородок. – Я сказал, беги! – выкрикиваю, полоснув ножом по руке девушки, и отстраняюсь. – Быстрее. Она поднимается и все повторяется вновь. - Пять… четыре… три… два… один… Догоняю, оставляю еще один порез и отпускаю. - Пять… четыре… три… два… один… И снова, снова, снова… переходя на этаж выше. Я могу теперь даже не следить за ней, а смотреть на капли крови на полу, которые с каждым новым отсчетом становятся все ярче и больше. Я люблю чувствовать страх загнанной почти в ловушку мышку. А ведь ты даже не знаешь, что эти полчаса не самое страшное, что может с тобой случиться, но именно сейчас ты на грани. Наверное, тебе даже дышать тяжело, и, самое ужасное, что сдаваясь почти, говоря мне в лицо, что все - ты не побежишь дальше, получая новое болезненное ощущение от лезвия моего ножа, в тебе срабатывает этот великий и самый важный инстинкт – инстинкт самосохранения. И ты вновь встаешь и пытаешься убежать. Вот только куда? - Ку-ку, - прямо на ухо, голосом, полным радости. – Нашел, догнал, поймал, - касаюсь мочки уха языком, чувствую ее дрожь. Она не поворачивается так и стоит лицом к первой двери за поворотом на 7 этаже. Бежать больше некуда, да и время закончилось. Свет замигал последние несколько раз, сирена стихла, и вскоре дом погрузился в тишину шагов жертв и охотников. Только они теперь будут слышны в этих коридорах. Щелчок открывающихся замков, одним нажатием на ручку и безмолвное приглашение внутрь. Девочка не сопротивляется. Делает несколько шагов вглубь комнаты и садится на корточки, сжимая руками кровоточащие порезы и пряча лицо. - Страшно? – обнимаю ее за плечи. – Не бойся, - шепчу успокаивающе. – Нас здесь никто не найдет, никто не помешает, никто не увидит, - поворачиваю ее к себе лицом. На щеках ее разводы от крови, размытые слезами. Провожу рукой по волосам, нежно поглаживаю. – Успокойся, тссс, малышка. Я должен был играть по этим правилам, прости, - становлюсь на колени, обхватываю ладонями лицо. – Я позабочусь о тебе, - и накрываю ее губы поцелуем. Она настолько устала от игры, я довел ее до такого состояния, что она теперь безвольная кукла, не боящаяся совсем ничего. Я ее творец, ее хозяин, ее Бог. Укладываю на пол, прикасаюсь губами к порезам, слушая ее еле слышные стоны боли, нависаю сверху и вновь прикасаюсь к губам. Поддается мне, впуская в свой рот. Проникаю, ласкаю языком, а потом, подцепив небольшую капсулу, оболочка которой почти растворилась за моей щекой, ожидая ее хозяина, проталкиваю ее в рот своей мышки и прикрываю его рукой. - Глотай, - ни доли сопротивления. – Умничка, - целую, даря ей последние минуты наслаждения. Часы отсчитают 5 минут, и ты уже не сможешь ответить мне на поцелуй, дотронуться до своих порезов, выкрикнуть хоть одно слово. FB - Хен, - двигаюсь на Итыке плавно, не торопясь, чувствуя хоть какую-то малейшую власть над ним. Он лежит подо мной, довольно закусив губу, а я насаживаюсь, растягивая удовольствие. Хен не был со мной с прошлой игры, а она была больше месяца назад. – Я соскучился, - легко касаюсь губами его шеи. - Я тоже, малыш, - переворачивает меня на спину, подминая под себя. – Ты поэтому и переспал с ней, чтобы я наказал тебя? – довольно улыбаюсь. Да, хен, и для этого тоже, а еще чтобы Юквона задеть, но это не твое дело. - Да, - обвиваю ногами и пытаюсь задать более быстрый ритм. Движения Тукки жесткие и резкие, так что я выкрикиваю каждый стон. – Быстрее, хен, - прошу и обнимаю его плечи, прижимаясь всем телом к старшему. Я хотел заняться сексом с Квоном там, в его комнате, но ты позвал нас, и мой секс обломился. Потом была твоя девочка, но она же не могла трахнуть меня. Вот еще одна причина, почему я сейчас здесь. И есть третья. – Хен, - он уже пытается заткнуть меня поцелуем. – Можно я возьму кое-что из твоих игрушек? - Ммм, - тянет Итык, прокладывая поцелуями мокрую дорожку по плечам, чуть сбавив темп проникновения. – Хочешь добавить ощущений сейчас? – отрицательно машу головой. – А для чего тогда? - Ну… - Котику подсыпать и получить долю внимания, ласки и любви? - хорошее предложение, но над ним я подумаю позже. - Нет, я хочу попробовать поиграть с мышкой так. - Бери, раз такое дело, - прикусывает нижнюю губу, срывая еще один мой стон. – Я даже разрешаю взять для Квона то, что выберешь. Только сейчас кричи громче и доставь мне удовольствие. Крики заполняют комнату, я не думаю ни о чем, кроме тех вспышек удовольствия, что пронзают тело, когда хен задевает нужную точку. Я знаю, что это наказание для меня больше подарок, к которому потом приложится и бонус в виде красноволосого кота под действием нужных капсул нашего общего хозяина. - Какие? – Итык открывает передо мной коробку с аккуратно расфасованными баночками, заполненными разноцветными таблетками. - Парализующие, например? - Есть, - достает одну бледно-желтую капсулу. – Обездвижит, но она будет в сознании. end FB Пустой взгляд, направленный в одну точку, тихое сердцебиение, размеренное дыхание – вот и прошли твои 5 минут. Разрезаю кофту, открывая ее тело, прикасаюсь губами нежно, дотрагиваюсь лезвием ножа – холодно и, пока что, совсем не больно. Но потом я надавливаю сильнее, и по руке тонкой струйкой начинает стекать кровь. Потом по тем порезам, что оставил за те полчаса, вновь по чуть затянутым ранам, делая больнее во много раз. Но ты ведь молчишь, значит, я могу продолжать. Впиваюсь губами чуть ниже ключицы, оставляя яркий засос, и тут же обвожу его лезвием – красиво. И так, пока почти все тело не покрывается красной жидкостью, а с уголков глаз не текут слезы непрерывно. - Тебе больно? – я не услышу ответа, я его знаю и так. Безумная боль, но не такая, от которой потеряешь сознание, а это ведь было бы лучше, чем мучиться в безмолвном крике твоего подсознания. – Я почти не хотел. И теперь смотря на нее, я мысленно решаю оставить ее так, прям здесь, ей все равно недолго осталось, я последним касанием разрезал руку от запястья и выше, почти до локтя, или же не мучить и отпустить душу на покой. Беру подушку, накрываю ее лицо, чтобы не видеть глаза, когда проведу ножом по горлу. Прикасаюсь к тонкой коже на шее, надавливаю на нож, но рука дергается. - Прости, - шепчу на ухо и, подложив подушку под голову, добавляю. – Я не убийца. А ведь почти правда, я никогда не отнимаю жизнь полностью. Лишь касания, порезы, проникновения лезвий в тело, но умирать, пожалуй, ты будешь без меня. Последний взгляд на девушку с закрытыми глазами перед тем, как закрыть за собой дверь.