Любой ценой.

Глава 6.

- Любовь тебе отдать? - Любовь!.. - Не будет этого! - За что?! - За то, что не люблю рабов. (с)

Мы вышли из здания университета через студенческий вход, чтобы никто не увидел у учительницы маленького щенка. К счастью, уже был поздний вечер, поэтому мы почти никого не встретили на своем пути, если не считать какого-то студента и двух охранников. Но они ничего такого нам не сказали, просто поздоровались и пошли своей дорогой. Я сама не могла объяснить себе, почему же иду куда-то с Машей, хотя она давно уже сказала мне идти домой, ведь на улице темно и опасно. Ответив ей, что общежитие находиться не так далеко и что я могу проводить ее до машины, я смогла побыть еще некоторое время в компании этой прекрасной особы. Щенок, который сидел в ее рюкзаке, послушно молчал, словно его там и не было вовсе. Вот, что значит, когда у тебя послушный зверь! Девушка сказала ему сидеть молча и не издавать ни звука, он и замолчал. Правда, она еще и угрожала ему, поэтому неизвестно, послушный у нее пес или трусливый. Однако, нас с ним не заметили и не отчитали за то, что принесли в медицинский университет домашнее животное, которое еще и заразным может быть. Все-таки, медики самые страшные люди, потому что знают даже то, чего нереально знать простому человеку! Вот я, например, никогда бы не узнала, как по-научному сказать «смех без причины – признак дурачины». Мне бы даже в голову не могло прийти, что это выражение можно так сказать, что звучать оно будет как какое-нибудь ругательство. К счастью, на улице еще не успело похолодать, поэтому я не мерзла в своим белом и мятом халате, под которым была лишь рубашка в клеточку. Зато темнота и правда была жуткая, ведь зима приближалась. Конечно, она настанет еще не скоро, но все равно уже дает о себе знать. Страх от собачки перешел и на меня, потому что я так же не проронила ни слова, лишь изредка поглядывая на девушку, шедшую рядом и думающую о чем-то своем. Несмотря на то, что мы молчали, это было самое потрясающее проведенное с кем-либо время… Я наслаждалась даже этой тишиной, потому что она была многозначительнее всяких ненужных ныне слов. Иногда, когда не шумели машины и не дул ветер, мне удавалось услышать ее тихое и ровное дыхание. И в такие моменты я могла смело представить, как мы с ней лежим на одной кровати, и она мирно спит рядом. Во сне люди становятся по-настоящему искренними и спокойными, ведь на их лицах нет тех масок, которые приходится надевать днем для всех. – Кстати, а как ты узнала о том, что я прячу собаку? Мне кажется, что я даже никому об этом не говорила… Да, точно, я и слова на эту тему не сказала. Да даже мои родители не знают, что я подобрала щенка, а тебе все известно, – задумчиво проговорила девушка и провела пальцами по подбородку, слегка нахмурившись, явно не понимая, как мне удалось узнать о ее тайне. Вот только именно сейчас я поняла, что пришла к ней не ради собаки, а ради того, чтобы услышать правду об их с Максом отношениях. Значит, мы просто друг друга не поняли, а мне из-за этого удалось узнать еще одну ее тайну, да и стать чуть ближе к девушке. – Ты следишь за мной?! – она неожиданно остановилась и серьезно посмотрела на меня, став чересчур суровой и злой. Я тоже остановилась и слегка поежилась от ее тяжелого взгляда, ведь сейчас мне показалось, что она подойдет и ударит меня. Вот только через пару секунд девушка улыбнулась и вовсе рассмеялась, увидев мое испуганное лицо. Что это сейчас вообще было?! Почему она сначала пугает меня, а после уже смеётся? Зато ее смех… Чересчур идеальный. – Да ладно тебе, я же просто пошутила! Но тебе все равно лучше рассказать мне, как ты узнала, чтобы больше этого не повторилось, – с улыбкой добавила она, продолжая свой путь к стоянке, где была машина. Я же растерянно посмотрела сначала на нее, а после уже по сторонам, словно желала найти поддержку хоть в ком-то. Но вокруг никого, кроме Марии Михайловны, не было, да и она уже достаточно далеко ушла, решив не дожидаться меня. Почему она начала вести себя так со мной? Ведь каждый день в университете она строит из себя неприступную и серьезную особу, которая не просто редко смеется… Порой она вообще редко общается со студентами вне пар. Учительница предпочитает говорить исключительно об анатомии, но многие не блещут знаниями на тему, да и узнавать что-либо не желают. Зато сейчас она говорила со мной и учила не бояться собак, к которым я испытывала страх всю свою сознательную жизнь. Быстро догнав девушку, я пошла рядом с ней, смотря себе под ноги и думая обо всем, что случилось. Быть может, сейчас даже не стоит говорить о том, зачем же именно я приходила? Мне стоит просто сказать, что я совершенно случайно увидела или услышала щенка, когда у нас был урок. Тогда все будет хорошо, мне не придется оправдываться перед ней и говорить, что с Максимом она поступила не очень хорошо. – Эй, так ты ответишь на мой вопрос вообще? – вновь поинтересовалась девушка, когда мы уже подошли к ее небольшой машине. Она даже не смотрела на меня, а занималась своими делами и по-прежнему улыбалась, словно вся эта ситуация поднимала ей настроение. Я же и не знала, что лучше ответить. – Простите, что не могу обмануть, – прошептала я в пустоту так, чтобы собеседница не смогла меня услышать. Все-таки я просто-напросто не могла обмануть ее и сказать, что пришла из-за собачки. Пусть лучше она узнает истинную цель моего прихода, а я узнаю, что же произошло тогда у них с Максом. – Я не знала про щенка, – чуть громче произнесла я, чтобы девушка могла услышать. Услышав мои слова, она замерла на месте, отворив дверцу машины. Очевидно, она совершенно не ожидала этого. – Я хотела спросить тебя об одном парне… Его Максимом зовут, а ты написала ему прощальное письмо, в котором все и разъяснила. И я хочу спросить: зачем ты так с ним? – после моих слов она резко поднялась и внимательно посмотрела на меня. И вновь я увидела ту самую девушку, с которой каждый день виделась в университете: холодный и безразличный взгляд, никаких определённых чувств на лице. Абсолютно ничего. – Обращайтесь ко мне на «вы», Лисицына, я же все-таки ваша учительница, – холодно проговорила она и, тяжело вздохнув, кивнула на дверцу машины. – Присаживайтесь, если желаете все знать.

***

После того, как я рассказала девушке о Максиме, она моментально охладела ко мне и даже не говорила, пока мы ехали в машине к ней домой. Сейчас тишина была не такой приятной и успокаивающей, а наоборот, давила и напрягала, чуть ли не доводя меня до слез. Маша больше не просто не говорила со мной, но и делала вид, будто меня здесь вообще нет. И это было самое обидное. За что она так со мной? Я просто спросила у нее о Максиме, а она уже принялась отвратительно вести себя. Мне же просто уже интересно, что именно произошло… Я уже не хочу отстаивать права своего друга, уже не была уверена, что виноват именно он. Сегодня Маша открылась для меня совершенно другим человеком, который просто не мог специально и просто так навредить кому-либо, послать его. Значит, парень действительно был виноват перед ней, сделал нечто такое, что заставило девушку отказаться от любых отношений с ним. Да и соседи по блоку частенько отзывались о Максиме, как не о самом добром и приятном человеке. Конечно, он был прекрасным другом, но то, как он относился к девушкам… Даже меня это заставило насторожиться. Но он плакал. Плакал, как ребенок, чего никогда в жизни бы не сделал. Так почему же это все настолько закручено и непонятно? Вот и сейчас, когда я сидела на диванчике в совершенно незнакомой мне квартире, а Маша стояла около плиты и быстро готовила какие-то макароны, мне казалось, что я здесь лишняя. Так долго мечтала быть не просто в ее квартире, а в ее жизни, но сейчас это слишком сложно. Она ведет себя чересчур странно, а я все равно любуюсь на ее широкие плечи и на ее идеальную спину, за которой можно было бы спрятаться от всех проблем. Девушка уже успела переодеться, поэтому сейчас стояла в черной и слегка обтягивающей майке, подчеркивающей ее фигуру, и в джинсовых шортах, что были чуть выше колен. Она сейчас казалась такой домашней… А мне вновь захотелось подойти и обнять ее со спины, прижавшись к ней. Так было бы проще со всем разобраться. Было бы намного проще, если бы она могла говорить со мной на равных постоянно, а не менялась каждую секунду. Медленно поднявшись на ноги, я подошла к девушке и встала рядом с ней, внимательно смотря на кипящую воду с макаронами и небольшую кастрюльку, в которой она готовила соус. Все выглядело таким заманчивым и вкусным, а как божественно пахло… Слюнки потекли! Я кушала лишь сегодня утром, а потом закрутилась и не сумела нормально поесть, перекусив лишь булочкой Ани. Маша медленно подняла голову, внимательно посмотрев прямо мне в глаза, и грустно улыбнулась, переводя взгляд обратно на свое блюдо и принимаясь еще тщательнее мешать соус. По ней было видно, что она немного отошла и была готова поговорить со мной, но я боялась, потому что не знала, как лучше начать и обратиться к ней. – Тебе, наверное, интересно узнать все о той истории? – едва слышно спросила она, даже не ожидая услышать моего ответа. Она спросила лишь для того, чтобы еще немного оттянуть время и все обдумать. Очевидно, для нее тот случай также был не особо приятным. – Он безумно любил меня. Причем, его любовь я не считаю светлой и искренней, а скорее фанатичной. Он постоянно бегал за мной, дарил сотни подарков, признавался в любви перед всеми и умолял быть с ним, а я… А меня он просто не интересовал. И я говорила ему об этом, постоянно говорила. Сначала мы поговорили с ним наедине, где я все четко и понятно разъяснила, сказала, что он меня никак не интересует и интересовать не может. Максим вроде бы и сказал, что все понял, но на следующей неделе все началось с самого начала. И его невыносимые, глупые намеки, подмигивания, подарки и ухаживания слишком сильно начинали раздражать. В один день я просто-напросто не выдержала этого и послала его. Причем, это было уже не наедине, а при всех его друзьях, при всех студентах в коридоре, – говорила девушка и изредка начинала мешать еще быстрее, яростнее, словно это ее успокаивало. – Все сразу же начали его жалеть и называть меня сволочью, тварью и прочими не особо ласковыми словами. А он ходил и жаловался на меня, говорил, что во всем действительно виновата я. Мол, зря давала ему шанс и использовала его… Глупый и маленький мальчик, который почему-то верил в то, что мы с ним можем быть вместе. Я просто не могла вытерпеть его, не смогла стерпеть того, что он всем говорит обо мне подобное. Естественно, мне пришлось высказать ему и это, а парень лишь расплакался, как девчонка, и убежал, еще пару раз оскорбив меня. После этого мы пару недель вообще не разговаривали и делали вид, что не знакомы, а мне даже удалось забыть о нем, обо всем, что связано с ним. Но через эти чертовы пару недель все началось сначала. Очевидно, он решил, что если немного времени прошло, то можно совершенно спокойно начинать все заново. Вот только в этот раз он еще сильнее выслуживался передо мной, словно собачонка бегал и был готов выполнить любой мой приказ. Именно тогда я и написала то письмо, про которое он рассказал тебе. Понимаешь, мы с Максимом никогда не смогли бы быть вместе по нескольким причинам… Во-первых, мы слишком разные. Он самовлюблённый бабник, который добивался не меня, а одной лишь ночи со мной. Я же, несмотря на все свои минусы, выступаю за серьезные отношения, а не за встречи ради одной ночи. Человека надо любить или испытывать к нему хоть какие-то чувства, чтобы ложиться с ним в постель. Во-вторых, я ненавижу, когда передо мной так выслуживаются. Разве во мне есть нечто, что делает меня похожей на царя или короля? Нет. Так зачем же бегать за мной и приставать такими банальными и глупыми способами? Любой болван может купить букет цветов и подарить, но не каждый может признаться в своих настоящих чувствах каким-нибудь оригинальным способом. Он же был таким простым и глупым, что это даже немножко раздражало. Знаешь, я даже как-то раз сорвалась и задала ему очень простой вопрос: кто написал Полонез Огинского? Он сказал, что не знает, – после этих слов девушка обернулась ко мне, явно говоря о том, что вопрос сейчас был адресован мне. – Огинский, – быстро ответила я, так как и знала это прекрасно, да и по названия можно было с легкостью понять. Родители меня очень хорошо воспитали, поэтому всех знаменитых композиторов я знала лучше, чем таблицу умножения. Однажды в детстве, когда папа мне как раз и объяснил закономерность о том, что в названии может быть ответ, я веселила всех. Меня Спрашивали, кто придумал Теорему Пифагора, а я отвечала быстрее всех детей; меня спрашивали, кто придумал Таблицу Менделеева, и я моментально отвечала, хотя тогда даже не знала, что это за таблицы и теоремы такие. И вот как-то меня спросил один папин друг: кто придумал таблицу умножения? Осмыслив все, я быстро ответила, что придумала ее умная Женя, да еще и улыбнулась во все тридцать два! – Михаил Огинский, – добавила я через пару мгновений. Девушка посмотрела на меня с интересом и, слегка улыбнувшись, медленно кивнула. – Да, все верно, Михаил Клеофас Огинский, – проговорила она и принялась сливать воду из кастрюли, где варились макароны. – А он не смог ответить даже на такой простой вопрос! Ладно бы я спросила нечто такое заумное и гениальное, а тут… Просто он был совсем глупым. Да и я… Как писал гениальный поэт Роберт Рождественский: «за то, что не люблю рабов». К тому же, он слишком мал для меня, а я предпочитаю людей, которые будут немного старше меня, – задумчиво продолжила Маша, поставив кастрюлю с макаронами обратно на плиту и влив в них вкусно пахнущий соус. Я медленно кивнула на всю ее речь и отошла обратно к столу, обхватив себя руками и опустив голову, прижимаясь подбородком к груди. Значит, я никогда не смогу ей понравится хотя бы потому, что мне возраст не позволит. Я слишком маленькая для девушки, которая голову мне сносит. Она сейчас рядом, так близко ко мне, но и так далеко одновременно, а от этого становится вдвойне обиднее и тяжелее. Неужели Маша, несмотря на всю свою чудесную речь, может послать человека лишь из-за того, что тот будет младше? – Но у меня есть еще одна тайна, еще один пункт, из-за которого нам с Максимом не суждено быть вместе. И я мало кому об этом говорю, но ты… Ты и так уже услышала слишком много, так чего же мне бояться? Я предпочитаю девушек, – произнесла она и заставила меня замереть на месте. Что? Значит, она любит девушек, а не всяких парней и мужчин… Быть может, у меня все-таки есть шанс? Хоть самый небольшой? Я могу показать ей, что являюсь умной и прекрасной девушкой, которая не будет вести себя, как банальные парни. Мне нужно просто показать ей, что я оригинальна, умна и что я лучше всяких взрослых женщин! Резко развернувшись, я быстро преодолела расстояние между нами и оказалась совсем рядом с Машей, которая крайне удивленно смотрела на меня. Сейчас она перестала быть такой холодной, она открылась мне… А что я могла дать взамен? Лишь одно – мне тоже нужно рассказать ей одну свою маленькую тайну. Я влюблена в нее; теряю голову, когда она рядом; с ума схожу, когда смотрю на нее и вдыхаю ее запах. Вот и сейчас все точно так же. Поборов последний страх и последнее сомнение, я чуть потянулась вверх и прикоснулась к ее губам своими. А поддавшись вперед, сделала поцелуй более чувственным, но все равно не стала перегибать палку. Она не сопротивлялась и не отстранялась от меня, а я могла насладить ее пухлыми губами, этим сумасшедшим, хоть и невинным поцелуем. – А я? Я тебе нравлюсь? Хоть немного? – прошептала я, чуть отстранившись от нее и посмотрев ей прямо в глаза, чтобы узнать всю правду. Правду, которая по-настоящему терзала мне душу.