Любой ценой.

Глава 7. Она внимательно посмотрела прямо мне в глаза и сразу же замотала головой, закрыв глаза и отвернувшись, словно испугалась заданного вопроса. Мне и самой было страшно от того, что я сказала и призналась ей; от того, что поцеловала. Мне было страшно и из-за того, что сейчас она тянула с ответом и боялась просто посмотреть мне в глаза. Неужели я ей настолько противна? Неужели все мои ожидания действительно были лишь жалкими детскими фантазиями? Да на что я вообще могла надеяться, когда заранее выслушала и ее историю, и мнение о ней от других. Она сама сказала, что предпочитает людей, которые старше нее, которые уже состоялись в этой жизни, добились чего-то. А чем могу похвастаться я? Поступила на бюджет в медицинский, влюбилась в учительницу и схожу с ума от своих чувств? Умею играть на гитаре, да и то постоянно сбиваюсь? Могу чеканить мяч несколько десятков раз подряд? О да, очень значительные достижения! Но я могу ей предоставить то, чего никогда не сделают другие… Я готова сделать для нее все, да и пусть сейчас кажусь каким-то влюбленным подростком! Девушка же отвернулась от меня и уткнулась лицом в свои ладошки, продолжая слегка мотать головой и молчать. Она казалась сейчас такой отстраненной и напуганной, как маленький ребенок, которому сказали сделать нечто такое, на что он просто не способен. Мой вопрос заставил ее растеряться и задуматься. Вот только ответ явно был не таким уж простым, раз Маша так долго молчала. Девушка убрала руки от лица и тяжело вздохнула, пройдя к зашторенному окну и взяв что-то с подоконника. Я не могла увидеть, что именно делает собеседница, зато через пару мгновений послушалось какое-то шуршание. Она кинула какую-то прозрачную обертку на стол и вновь наклонила голову, продолжив что-то делать, а через пару мгновений я услышала щелчок зажигалки. – Признаться честно, не курила уже несколько лет. С окончания школы, – наконец произнесла девушка и повернулась ко мне. Она сжимала в уголке губ сигарету, а в руке держала зажигалку, над которой извивался небольшой огонек, который словно норовил ускользнуть от нее куда-то. Девушка тяжело вздохнула и избавилась от огонька, выключив его и откинув ненужную вещь на стол, а после уже сломала сигарету, отправив ее за зажигалкой. Очевидно, она передумала курить, из-за чего я была неимоверно счастлива, потому что не хотела, чтобы Маша портила свое здоровье и убивала себя своими же руками. Мой дедушка умер от рака легких три года назад, потому что он очень много курил. Слишком много. Я навсегда запомню тот постоянный запах курева, которым была наполнена его квартира; ту боль в его глаза, когда он хотел бросить, но уже не мог; те слезы на глазах мамы, когда ему поставили страшный диагноз. Я не хочу терять кого-либо из-за подобного. Человек сам должен создавать свою жизнь, а не губить ее. Вот только сейчас речь идет совершенно о другом. – Кать, ты должна… Нет, не так. Просто я… Мы… – неуверенно начала она, подняв голову и посмотрев прямо мне в глаза. К сожалению, я не могла понять и узнать, о чем именно она сейчас думает и какие чувства испытывает по-настоящему. Зато я уже могла понять по началу ее разговора все. Девушка не может мне что-то сказать, а если не может, значит это нечто плохое, ведь хорошее люди всегда говорят со спокойной душой. – Прости меня, пожалуйста, – прошептала она и сразу же закусила губу, чтобы я не заметила, как она дрожит. Но дрожала она не из-за того, что хотела заплакать, а из-за того, что волновалась. В ее глазах не было никакой тоски и боли, а просто холод, как и всегда. Ей было абсолютно все равно на меня и мои чувства. Девушка была такой же, как и всегда. Маше не нужно было говорить что-то еще, потому что мне и так все было прекрасно понятно. Она извинилась, потому что должна ответить мне отказом. Я просто-напросто не нравлюсь ей, а, быть может, даже противна. Я намного младше, глупее, да и зачем ей это все вообще нужно?! Нервно сглотнув и почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, я пролепетала что-то непонятное и вылетела из комнаты, желая как можно быстрее добраться до выхода из квартиры. Кое-как нацепив на ноги свои кеды и схватив с вешалки потрепанную куртку, которую не мешало бы поменять, я быстро справилась с дверным замком и выскочила на лестничную площадку. Захлопнув за собой дверь, помчалась по лестницам вниз, чтобы быстрее выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха. Тогда будет лучше, тогда не будет настолько больно. Врезавшись в дверь подъезда и болезненно ударившись коленкой, я нащупала кнопку и, нажав на нее, услышала характерный сигнал, оповещающий о том, что можно отворить дверь. Выбравшись на улицу,я смогла немного сдержать себя и не зарыдать сразу от обиды, боли и многочисленных неприятных чувств скопившихся внутри. Да что, черт возьми, происходит в этом мире?! Почему я никогда так ни в кого не влюблялась раньше? Сейчас было бы намного легче перенести все это… И никогда еще меня не посылали, это всегда делала я. Лишь мне могли не нравиться люди, зато я нравилась всем. Многие молодые люди приставали ко мне с разнообразными предложениями, а я их уже посылала; девушки подходили и спрашивали, нравятся ли они мне, а мне было можно отвечать отказом. Но никогда мне не отказывали… Черт возьми, да меня даже никогда не бросали! Неужели это настолько больно? Отвратительно больно. По щекам покатились слезы, а я, устав бороться, села на бордюр и зарыдала, как маленький ребенок, совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Казалось, что из-за этого одного отказа через меня отразилась вся боль, которую причиняла я и которую сейчас причинила мне Маша. Я не могла встать с места и найти в себе силы вернуться домой, я даже думать нормально не могла, потому что хотела просто свернуться и продолжить реветь, выставляя на показ свои слабости. Мне всегда удавалось выглядеть сильнее, чем я была на самом деле. Сейчас же все стены, которые я строила вокруг себя, рухнули, словно карточный домик. И я была абсолютно беззащитная и никому не нужная. Неужели это и есть то «прекрасное» чувство влюбленности, о котором я столько читала в любовных романах? Неужели этого стоит любовь? Неужели этого чувства все люди ждут целую жизнь?!

***

– Тише, дурочка, сейчас мы тебя напоим горячим чаем и отогреем, – я и не помнила, как именно оказалась в общежитие, но сейчас вокруг ходили друзья, готовые поддержать. Наташа готовила чай и одновременно успокаивала меня, а Аня укутывала в какой-то большой клетчатый и очень теплый плед, за который я цеплялась руками, словно за спасательную веревку. Меня по-прежнему трясло из-за истерики и слез, да еще и холод добавился. Очевидно, я достаточно долго просидела на том бордюре, держа в руках пальто и не надевая его на себя. Но как подруги узнали, где именно искать меня? Конечно, Наташа могла догадаться, что я пошла к Маше, но как она узнала, где именно живет девушка? Даже я не знала этого до сегодняшнего вечера. Вернее, уже вчерашнего, потому что часы, висевшие на кухне, показывали половину третьего ночи. Черт возьми, сколько же часов я провела на улице?! – Как тебя вообще угораздило уснуть на улице именно в тот день, когда началось похолодание? Да как ты вообще так могла?! Лисицына, я знаю тебя еще с детского садика, и никогда ты так сильно не чудила! Конечно, могла дать в глаз какому-нибудь милому мальчику, но чтобы уснуть на улице ночью, да еще и в трезвом виде… Эй, что случилось? – взволнованно спросила подруга и поставила передо мной чашку с ароматным зеленым чаем, который был со вкусом тирамису. Вот знает же она, что я люблю! Но сейчас мне было не до чая и не до рассказав о том, что же произошло. К тому же, кроме нас здесь была еще и Аня, а я не знаю, хочу ли рассказывать ей о том, что случилось… Она прекрасный человек и чудесный друг, но я ей еще не настолько сильно доверяю, как Наташе. – Ладно, вижу по твоему лицу, что чай ты пить не собираешься, тогда пошли-ка спать. Кажется, Наташа прекрасно поняла мое желание и мои мысли, да и сама хотела узнать правду, поэтому и увела меня из общей комнаты. Мы прошли в нашу комнату, и я вновь потеряла все силы, завалившись на кровать и уткнувшись лицом в подушку. Больше всего мне сейчас хотелось уснуть и проспать несколько дней, а лучше даже недель, чтобы как можно дольше не ходить в университет и не видеть девушку. Сейчас я просто не смогу нормально находиться рядом и спокойно переносить все это, потому что от одних лишь воспоминаний появляется желание разрыдаться с новой силой. – Так, а теперь рассказывай мне все. Тебе ведь понятно, что я не просто так увела тебя, – проговорила подруга и присела рядом со мной, начав успокаивающе гладить по спине, словно видела меня и все мои чувства насквозь. – Где ты была? И с кем? И почему это ты такая заплаканная? Глаза такие же, как у терминатора, вот правда! Только у него был всего лишь один глаз… Нет, ты не подумай, это не намек! – быстро начала говорить она с легкой улыбкой, явно пыталась как-то поднять мне настроение. Вот только терминатор и его красный глаз меня совсем не волновали. Меня сейчас ничего не могло успокоить и заинтересовать. И меньше всего, пожалуй, я нуждалась в жалости. А вот Наташа могла мне сейчас дать то, что нужно, потому что девушка никогда не жалела, а сразу помогала советом. – Ну ладно, не прокатило! Ты все равно расскажешь мне то, что произошло. Я спать не буду и тебе не дам, пока все не услышу. – Х-хорошо, – всхлипнув, я сдалась и перевернулась на спину, посмотрев в потолок и не решившись встречаться взглядом с подругой. Если бы я посмотрела на нее, то никогда не смогла бы все рассказать, потому что знала, какой требовательный взгляд у Наташи. Такой же был и у Маши, когда она спрашивала меня о щенке… – Я пошла в универ, чтобы поговорить с Маш… Марией Михайловной о том, что произошло у них с Максом, но вместо этого узнала о том, что она прятала в кабинете несколько дней собачку маленькую. Ты ведь знаешь, как я их боюсь, а она… Она меня заставила, можно сказать, перестать их так сильно бояться, и мы даже очень хорошо общались, как хорошие знакомые или подруги, но потом я вновь вернулась к теме своего визита. Мне все-таки удалось спросить у нее, а она рассказала мне всю историю, в которой Максим, между прочим, был не самым положительным персонажем… В общем, все не так было, как он мне рассказал, да и она не являлась извергом. Мы еще были у нее дома, и я… Я поцеловала ее, – закончила я свой рассказ, который больше напоминал простой и бессмысленный поток информации, предложения которой никак не были связаны друг с другом. Вот только Наташа меня прекрасно поняла, это было видно по ее округлившимся глазам. – Что?! – удивленно воскликнула она и вскочила с кровати, посмотрев на меня так, словно я была каким-то инопланетным существом или жирафом с ушами слона. – Да ты не могла к ней подойти просто по поводу анатомии, я всегда ходила к ней за тебя! Катя, ты даже не здоровалась с ней несколько дней, потому что боялась и стеснялась, а сейчас что? Что изменилось?! Почему ты сначала гонишь на нее из-за того, что у них когда с Максимом не заладилось, а потом целуешь? Да ты просто напугала ее своим ненормальным напором. Ты даже меня сейчас пугаешь своим рассказом, потому что я просто перестаю понимать тебя, подруга. Зачем ты все это сделала? А что, если ей вообще не нравятся девушки? Теперь ты можешь потерять все существовавшие ранее шансы, – разочарованно выдохнула Наташа и, перестав расхаживать по комнате, вновь села ко мне на кровать, проведя тыльной стороной руки по лбу. – Просто объясни мне, что руководило тобой в эти моменты? – Я… Я еще и спросила, нравлюсь ли ей, – едва слышно произнесла я, пропустив все вопросы девушки мимо ушей и решив, что сейчас мне просто не удастся нормально оправдаться. Мне и самой было понятно, что поступила я, как полнейшая дура, как малолетняя школьница, влюбившаяся в своего учителя. Как можно было поступать настолько необдуманно? – И она отказала мне, – голос предательски задрожал, а по щекам покатились слезы с новой силой. Я слишком сильно устала и поэтому даже плакать не могла, просто чувствовала, как слезы текут по щекам. – Дурочка, – прошептала Наташа и, наклонившись, обняла меня, чтобы подарить хоть какую-то дружескую поддержку, на которую была способна. И вот сейчас она действительно мне помогла.