Шоколад и секс

   Тревелиан нависла над огромной картой Орлея, которая подставила под ее взгляд маленькую оловянную сову, сидящую на самом краю закругленной чернильной надписи «Камберленд». Пустые глаза совы, казалось, смотрели сквозь нее, насмехаясь над всеми попытками мыслить стратегически насчет выстроившихся за птицей флажков, что отмечали местоположение солдат. Не взаимную игру в гляделки прервал особенно неожиданный звук.    Мужчина смеялся. Нет, скорее посмеивался. Так, словно пытался сдержать непреднамеренное веселье, которым нельзя было поделиться.    Звук, послуживший пугающим напоминанием, что она в ставке командования не одна, явился неожиданным и в другом отношении. В теплом и звучном, низком рокоте слышалась чувственность. Что бы его ни рассмешило, то было чем-то личным. И восхитительным. Возможно, озорным. Словно воспоминание о какой-нибудь шалости. Словно топленый шоколад и секс. Тревелиан чуть не покраснела от услышанного, будто подслушала то, что ей не предназначалось, а, может, так и было. Ей не удавалось припомнить, слышала ли она вообще, как этот мужчина смеется.    Она украдкой, с любопытством оглянулась через плечо.    Не обращая внимания на ее испытующий взгляд и не придав значения ее приказу отдохнуть, Каллен сидел за соседним столом и читал рапорт. После того, как они с советниками несколько часов планировали и спорили насчет следующего шага Инквизиции, она отправила всех подышать свежим воздухом. Сама она собственным приказам не следовала. Впрочем, как и Каллен.    Уголок его рта был приподнят, едва обозначая улыбку, и командир невидяще смотрел на отчет в руке. Тревелиан не могла оторвать взгляда от его лица, на котором смягчились строгие черты и потеплели янтарные глаза. Очарованная, она продолжила искоса посматривать на него в надежде, что он еще раз засмеется, и она увидит это воочию.    Тревелиан много недель пыталась добиться человеческой реакции от невеселого бывшего храмовника, назначенного ей служить. Он дотошно выполнял свою работу, посещал каждый совет, тактично отстаивал свое мнение, выполнял ее приказы, но у нее не получалось найти к нему подход, как к другим советникам. Что бы она ни делала: шутила, пила, флиртовала, искала общие интересы — и как бы она ни старалась, Каллен оставался бесстрастным, а потом с кивком и равнодушным «Инквизитор» извинялся и уходил. Это раздражало, и она не могла остановиться.    Как оказалось, первый проблеск человечности под броней прошел без каких-либо усилий с ее стороны.    Она видела его кривоватую улыбку и нахмуренные брови, будто он разговаривал сам с собой. Ей стало интересно, что советник мог бы говорить.    Вероятно, больше, чем просто «Инквизитор».    Тревелиан тоскливо вздохнула, и в тот же миг взгляд янтарных глаз обратился на нее, а загадочная улыбка исчезла.    Попавшись, она медленно выпрямилась и решила посмотреть трудности в лицо.    — Что-то смешное? — спросила Вестница, стараясь не выдать голосом нечто больше вежливого интереса.    — Простите?    Под его озадаченно нахмуренным взглядом она как-то растеряла всю решительность:    — Смешное? Вы, знаете, ну, смеялись? — тихо отозвалась она.    — Ох, правда? — Каллен и сам удивился. Он с печальной улыбкой оглядел стол, и тут это снова случилось. Раздался знакомый смешок, зародившийся в его груди, такой соблазнительный и вызывающий дрожь. Он словно говорил: я знаю кое-что, а ты — нет. И это восхитительно.    Тревелиан подождала, прислушавшись, а командор все смотрел на стол. Или же на отчет?    Разрываемая любопытством, она пододвинулась ближе, но замерла, когда он, наконец, добавил:    — Да, наверное, это немного забавно.    — Не знала, что военные донесения могут быть забавными.    — Как правило, нет, они обязаны быть скучными, — сухо заметил советник. — Так они выглядят важнее, — он внимательно взглянул на нее, больше не улыбаясь, но впервые Тревелиан заметила под холодной сдержанностью проблеск настоящих эмоций. Он над ней смеялся.    Чудесно.    — И почему же этот отчет такой неважный?    — А, — начал Каллен, но потом замолчал, смущенно скривившись. — В одной деревне в Морозных горах заявляют, что нашли потомка Андрасте.    Тревелиан моргнула, и все сделанные предположения насчет того, что могло развеселить Каллена, рассыпались карточным домиком. Такой у храмовников юмор? Разговаривать об основательнице их религии?    — Забавная леди, эта Андрасте, — отозвалась она, скрывая разочарование под недоумением.    — Ну, я не совсем это имел в виду, — командор снова засмеялся, а заросшие щетиной щеки чуть покраснели. Словно завороженная, она не смогла бы отвести от него взгляд, даже если бы над их головами разверзлась Тень.    — Э-это интересная теологическая дискуссия, — продолжил Каллен, — отношения А-Андрасте с Создателем.    Его взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на всем, кроме нее.    — Видела ли она Его в телесной форме? Или же Он был больше идеей или видением?    Тревелиан знала историю. Ее знал каждый житель Тедаса, придерживался ли он учений Церкви или нет. Рабыня Андрасте воззвала к богам о помощи, и сам Создатель ответил ей и вдохновил возглавить восстание, что поразило Империю. То, что муж Андрасте в итоге предал ее, взревновав к Создателю, добавляло истории романтики, но Вестница не сильно задумывалась о легенде в другом ключе. Точно не настолько, насколько бывший храмовник.    — Мне хочется думать, что так и было, и Андрасте действительно Его видела, — призналась Тревелиан. Так считать было безопасно.    — Мне тоже, — он облизал нижнюю губу и прищурился, насмешливо глядя на нее. — Что поднимает определенные вопросы. Если у Андрасте и правда есть потомки, ну, как так получилось?    Она едва сдержала грубый комментарий, что потомки у Андрасте получились «по старинке», с мужем. Возможно, разговоры, что в обучение Каллена у храмовников не входила тема пестиков и тычинок, возникли не на пустом месте.    Прежде чем Вестница смогла подобрать подходящий ответ, командор добавил:    — Андрасте все-таки была невестой Создателя… — он замолчал и искоса взглянул на нее, следя за реакцией.    Тревелиан уставилась на него:    — Вы намекаете на то, что я думаю, вы намекаете? — выдохнула она. Она даже не знала, что поразило ее больше: предположение, что Благословенная Андрасте спала с Создателем, или же, что Каллен обсуждает это с ней.    Уже не сдерживаясь, он искренне рассмеялся, и смех прозвучал откровением. Словно внутри него разгорелся свет и изменил его поведение. Плечи расслабились, а в глазах появились озорные искорки. Тревелиан будто впервые по-настоящему его разглядела, и Каллен вдруг оказался необъяснимо, чертовски красив.    О, Создатель.    — Приношу свои извинения. Я не намеревался вас смущать, — пояснил он, а на губах мелькнула кривоватая усмешка.    — А, нет, что вы, — быстро заверила его Вестница.    Но я бы не отказалась.    — Мы… мы обычно ломали над этим голову в казармах, когда я был новобранцем. Что если духовенство Церкви целомудренно, потому что оно обручилось с Создателем как Андрасте, но тогда была ли Андрасте девственницей? — Каллен тепло усмехнулся, покачав головой при воспоминании. — Мы были совсем молодыми, бестолковыми, и в нас играли гормоны. Мы как раз готовились принести обеты.    — Сколько вам было, когда вы вступили в Орден?    — Лет пятнадцать. Но мы приносим обеты только спустя пять-десять лет.    — Так вы всю юность провели в казарме храмовников?    — Так очевидно, да? — советник кривовато улыбнулся.    — Вовсе нет, — быстро отозвалась Тревелиан.    — Вы слишком добры! — тут же отозвался он. — В свою защиту могу сказать, что воспитывали нас не самым светским образом.    Она тоже улыбнулась. Никогда еще Вестница не слышала столько о его личной жизни. Без задней мысли она спросила:    — Когда вы принесли обет, вы тоже, гм, обручились с Создателем?    Так же быстро, как появилась, его улыбка пропала, а губы сжались в тонкую линию. У нее оборвалось сердце.    — Нет, — с дрожью в голосе ответил Каллен. — Только священнослужители Церкви дают обет целомудрия.    Он же опять надо мной смеется, с облегчением поняла Вестница.    А потом командор поймал и на долгий миг задержал ее взгляд. Достаточно долгий, чтобы она успела заметить шоколадные искорки в золотых глазах и удивиться, как же она могла считать их холодными. Достаточно долгий, чтобы кровь застучала в висках. Неуместные мысли о шоколаде и сексе снова возродились в голове, и ее щеки загорелись. В комнате вдруг стало не хватать воздуха.    Каллен, наконец, отвел глаза, и ее дыхание вернулось к прежнему ритму.    — В любом случае, — рассеянно произнес он, — даже от мысли, что у Девственной Андрасте, Невесты Создателя, есть потомки, богословы весьма расстроятся. Правда ли это или нет.    — А, они же наверняка от Маферата, — не очень уверенно предположила Тревелиан. — Они все-таки были женаты.    Каллен только усмехнулся и хмыкнул, в глазах у него плясали веселые огоньки:    — Возможно.    — Так у храмовников есть чувство юмора! — прозвучал позади них глубокий голос.    Тревелиан обернулась на слова Варрика; гном неторопливо направлялся к ним в компании гибкой светловолосой эльфийки. Варрик дружелюбно кивнул Каллену, на чьем лице вновь обосновалось привычное, бесстрастное выражение.    Эльфийка захихикала:    — И храмовник, кажется, знает о сексе! — она одарила Каллена подчеркнуто хитрым взглядом. — Вопрос в том, в курсе ли он, что именно надо делать.    — Сэра! — воскликнула Вестница, разворачиваясь к подруге, которая лишь невинно улыбнулась.    Тревелиан хотела извиниться перед Калленом, но тот уже шагал прочь. Напряженная линия плеч показывала, что их время кончилось. До нее донеслось единственное отрывистое и безликое слово:    — Инквизитор.    Ее плечи поникли.    — Сэра! — жалобно повторила Тревелиан. Эльфийка в ответ пожала плечами. — Я, наконец-то, сдвинулась с мертвой точки, — прошипела Вестница.    — Не сдвинулась.    — Сдвинулась.    — Не сдвинулась.    — Сдвинулась, — не сдавалась Тревелина, упрямо сжав зубы.    Сэра вздохнула, ее подвижные черты выразили жалость:    — Агнес Тревелиан, когда ты поумнеешь? — тихо спросила она.    — Не называй меня так, — без прежнего пыла пробормотала Вестница.    — Он не как другие, — продолжила Сэра. — Милая, у тебя нет шансов. Очнись уже, пока не опозорилась.    — Она дело говорит, Тревелиан, — согласился Варрик. — Его не зря не включили в перечень самых завидных женихов.    Тревелиан скрестила руки, наблюдая, как удаляющийся рыцарь выходит из дверей ставки командования и исчезает из вида.    — Сдвинулась, — прошептала она себе под нос.

***

   Вечером того же дня Тревелиан бесцеремонно растянулась на карте, уложив подбородок на руки. Ей не удалось заснуть, поэтому она решила снова разобраться, куда передвинуть их войска, понадеявшись, что тихая ночь приведет в порядок ее мысли. Сейчас у нее получалось лишь сосредоточиться на том, как сова, отмечающая Камберленд, опасно клонится в сторону, словно готовясь упасть в волны Недремлющего моря.    Вестница пыталась разгладить сове крылья, когда вновь услышала тот тихий, соблазнительный смех.    — Оставить вас одних?    Она немедленно забросила сову и развернулась, в то же время неловко стараясь сесть.    Каллен стоял рядом с ней в бледной красной рубашке и черных штанах, выглядя менее церемонно, чем обычно. Кто знал, что и ему случается отдыхать? День открытий, не иначе.    — Я не хотел вас напугать.    — Вы не напугали, — соврала Тревелиан. Ей удалось усесться на краю стола, ноги болтались в воздухе. Она невозмутимо пыталась найти, чем занять руки, и в итоге, положила их на колени, переплетя пальцы.    Каллен прошелся ладонью по волосам, только больше их запутывая, и на миг посмотрел на нее так, словно и сам не знал, зачем сюда пришел.    В попытке заполнить тишину, Тревелиан заговорила:    — Я, гм, хотела извиниться за Сэру. Ее комментарий был не к месту.    На его лице появилась настоящая улыбка, а в уголках глаз собрались морщинки.    — Не стоит. Она едва ли первая, кто дразнит храмовника за склонности к целомудрию.    — Все равно, только ваше дело, насколько целомудренным… или… или… гм, ну, не целомудренным вам быть, — она покраснела, проклиная свой неуклюжий язык.    Его губы скривились в едва заметной улыбке, но сказал он только:    — На самом деле, я пришел вас поблагодарить.    — Поблагодарить? За что?    Командор рассеянно, как днем, посмотрел вдаль и другой рукой провел по волосам.    — Лет десять прошло с момента, как я последний раз был в Башне в Ферелдене. Лет двадцать, как началось обучение на храмовника. Но сегодня я впервые смог смеяться, вспоминая то время. Все хорошее, по крайней мере, — он быстро посмотрел на нее и снова отвел взгляд.    Каллен облизал нижнюю губу и глубоко вздохнул:    — Все те ужасы: падение Башни, бойня, пытки — окрасили все ранние события. Я даже не понимал, что не могу с радостью предаваться воспоминаниям, до сегодняшнего дня.    Наконец, он посмотрел и на нее и закончил:    — Поэтому спасибо, что помогли мне вернуть часть прошлого.    Тревелиан проглотила странный комок в горле:    — Рада помочь, — удалось выдавить ей. — Хотя вам больше следует благодарить Андрасте.    Советник выгнул бровь, и Вестница добавила:    — Что она, по всей видимости, не девственница.    На губах Каллена возникла медленная улыбка, и он лукаво хмыкнул. Звук уже не казался столь таинственным, но оставался не менее завораживающим. Все такой же личный и запретный, теперь он предназначался и ей. Теперь он их связывал. Что делало его еще более восхитительным.    Командор повернулся уйти, но остановился на пороге. Медленно наклонил в ее сторону голову, блеснув глазами:    — Тревелиан, — протянул он и вышел из комнаты.