Kill love/ Жестокие игры

Я подаю малышу Рё погремушку, все еще не веря своим глазам. Моя жизнь стала походить на мелодраматический фильм. Прислушиваюсь к звукам вокруг — вдруг услышу хлопушку, сигнализирующую о том, что сцена снята? А чуть позже в зал приведут уже школьника-Рё и будут снимать дальше. Вначале были я и Сеймей. Хлоп — появился Соби. Хлоп — Нисей. Хлоп – у меня есть маленький племянник. Хлоп – мой брат выходит замуж. Хлоп – глаза лезут на лоб от количества вырезанных кадров… Сеймей напряжен. Я замечаю все его непонятные взгляды на открытые окна. Черные глаза шарят по квартире, цепляясь за бойца, не отпуская. Я вижу, что-то идет совсем не так. Сомнения, догадки. Сцепленные поперек груди руки. Он улыбается мне, старается для меня, скрывает… зачем?.. Все еще оберегает от всего мира… Звонок в дверь выводит из прострации. Нисей предупредил о том, что хочет поговорить с братом. Это что-то важное. В квартире накурено. Мольберт и краски залиты лучами солнца. Малыш лопочет на своем непонятном языке. Трещит погремушка. — За мной уже приехали, — улыбается Томоко, прощаясь с Соби и Сеймеем. – Ребята, завтра встретимся в аэропорту. Ничего не забывайте и звоните, если что! Ловко подхватив погремушку и Рё, она выскальзывает за дверь. Услышав чей-то знакомый голос снаружи, я вжимаю голову в плечи. Сейчас будет скандал. — Соби! На пару слов. Прекрати игнорировать меня, Со-тян! Сеймей скептически закатывает глаза, отходя в сторону в то самое время, как Соби с обреченным видом осторожно следует за разъяренным Кио. — Объясни мне, наконец, что происходит? – громким шепотом наступает Кайдо. Нисей, прислонившись к стене, задумчиво докуривает очередную сигарету. Его взгляд обращен к брату. Он не подойдет. Как же все это сложно. Наша жизнь – сплошные умалчивания и недосказанности. — Кио, я очень виноват перед тобой. Прости меня… Брат раздраженно заталкивает вещи в рюкзак. Нисей с интересом склоняет голову набок, его увлекает это представление, домашняя постановка, эмоции других людей. Свои он скрывает. Что он ищет там? Я анализирую каждый его шаг, взгляд. Они так похожи… Одинаковые знаки на тыльной поверхности правой кисти… Одинаковые улыбки. Одинаковые загадки. Закрываю глаза и сжимаю зубы. Я не закричу. Проглочу горький комок и вздохну снова. — Не ходи вокруг да около! Вы снова вместе – это очевидно, Со. — Мы собираемся пожениться… — мой будущий родственник неуверенно щелкает зажигалкой, курит, будто пытаясь дымом загородиться от взгляда своего друга. Кио бесконтрольно теребит многочисленные сережки, шаря глазами по комнате. Ему нужна хоть какая-то опора. Но ее нет. Он получил страшный удар, знал наверняка, что получит, но все равно отчаянно хватает воздух, пытается заставить расколотое сердце вновь стучать. Шаг к Соби. Брат в упор смотрит на нежеланного гостя. — Ты сам так решил? – спрашивает Кайдо умоляющим голосом. — Да, Кио. Мы уезжаем утром. — Со, это уже не исправить, ты понимаешь? Ты же не мог просто согласиться, Со-тян… — Кио, — Соби осторожно кладет руку на плечо другу, – это осознанный выбор. Я хочу быть с ним. Я отдам ему все… Душу, сердце, жизнь… Сеймей делает первый шаг в их сторону. Я вижу темно-синие глаза, вижу этот говорящий взгляд, брат замирает на месте. На лице сдерживаемое раздражение, тлеющая ярость. — Со, ты забыл, о чем мы говорили? Ты же хотел позволить ему жить своей жизнью… — Кайдо! – Сеймей не выдерживает. – О какой, к чертям, «своей жизни» ты говоришь?! Агацума Соби – моя жизнь. Какие доказательства тебе еще нужны? Кио отстраняется от своего друга. Затравленный взгляд проигравшего войну. Я никогда не видел Кайдо Кио таким огорченным. Серьезное лицо, сжатые в тонкую нить губы, пустые глаза. — Кайдо, у меня нет гарантий. У меня ни черта нет… Я даже не уверен, что он будет счастлив… Но мы вместе. По-другому просто нельзя… Черт побери, Кайдо, ты любил когда-нибудь? — Да, Сеймей. Я люблю, — отчаянно и нервно отвечает Кио. Мой брат спокоен. Я растерян. — Ты ведь уверен, что я это делаю для себя. Так вот, когда он жил у тебя… Я был здесь. Считал минуты, мерил шагами комнату. Я не мог спать, я не мог жить… Понимаешь? Заливаясь алкоголем, я искал хоть кого-то похожего на него. Скажи мне, Кайдо, что было с ним?.. Что же ты молчишь? — Сеймей, я думал, он вскрыл себе вены. Брат отшатывается, словно от удара, но снова поднимает голову. Он доказывает своё право на счастье не Кайдо Кио, не кому-то конкретному — он доказывает это всему миру. — Я всего лишь пытаюсь защитить то, что у меня есть. Наши отношения ничего не стоят для всего этого гребаного мира. И для тебя в том числе, Кайдо. — Чего ты пытаешься этим добиться? Соби выступает на шаг вперед, произнося: — Чтобы ни одно существо в этом мире не сказало мне, что я никто для Сеймея, что наши отношения ничего не значат. Я хочу быть семьей. Его семьей. Я хочу, чтобы это признали все. Кио огромными глазами смотрит в лицо своего друга. Он видит такое впервые. Соби никогда не говорил так серьезно о себе, о своих чувствах, о своих отношениях. Да чего там, Соби вообще никогда не распространялся о своей жизни. — Соби… неужели это говоришь ты… — Кайдо оседает на стул. Его друг идет следом, садится напротив. Единая стена. Непробиваемый монолит. Эти двое выдержат все. Одно целое. Не разобьешь. Их слова со скрежетом ввинчиваются в мое понимание. Я выстраиваю однотипные логические цепочки. Именно так. Сеймей твердил мне тогда «семья». Соби говорит сейчас: «Xочу быть его семьей». Сине-черная планета. Одна. Из двух. — Кио, я действительно хочу этого. Для себя. Кайдо прячет глаза, упрямо глядит в пол, будто пытаясь рассмотреть макушки соседей этажом ниже. Кио, по-моему, я понял. Вот же оно! Напротив тебя. Сияет чистейшим светом. Брат застыл рядом с Соби. Эта мягкая темная аура вновь окутала их. Единый порыв. Защищать свое от всех. До последнего. Нисей аккуратно притягивает меня за руку, я ощущаю его спокойствие кожей. Безумно колотившееся сердце замедляет темп. — …для себя… — заворожено повторяет Кио. — Ты дорог мне, Кио. Поверь. Но это бесконечное сожаление может убить все хорошее, что есть в человеческих отношениях. Позволь нам остаться друзьями, прошу… — Друзьями… — Кайдо встает из-за стола, упираясь в глаза Сеймея. – Что ж, я отдам тебе свою мечту, Аояги Сеймей. Свою недостижимую высоту. Люби его так сильно, как только можешь. Бейся за него до последнего вздоха. Ты псих, ты же не отступишь ни перед чем… И я рад… Да. Я рад, что вы назвали это именно так. Мы все рано или поздно придем к этому, повзрослеем. Вот и у вас двоих появилась… семья… — Кайдо, — брат протягивает ему руку. – Спасибо тебе. — Разрешишь обнять жениха? – тихо спрашивает Кио, прощаясь с Соби. — Конечно, — отвечает тот, обнимая друга. – Я позвоню, когда мы вернемся. — Я буду ждать. Когда слышу эти последние слова, я снова понимаю… Все мы лжем и притворяемся. Даже зная ошибочность наших чувств, мы продолжаем любить, испытывать привязанность. Произносим правильные слова, но в душе лелеем надежду на то, что все сложится как-то иначе. Кио захлопывает дверь, надеясь вернуться. Нисей что-то говорит Соби и брату, вручая мне куртку и подталкивая к выходу. Он надеется, что сможет вновь обрести свою пару. А я соглашаюсь с ним, мечтая, что он будет продолжать творить эту ложь вечно. — Ангел, у меня одного ощущение, что с твоим братом что-то не так? Мы едем по оживленной магистрали. Машина глухо рычит, уверенно двигаясь вперед. Мы молчим уже минут пять. — Он слишком нервничал. Но когда он был рядом с Соби, все это будто испарялось, — мой голос бесцветен. Возможно, эти слова обидят Нисея, но я сухо делюсь своими наблюдениями. И ведь с братом действительно что-то было не так. Хотя… это наверняка нормально. Не каждый день парни регистрируют браки, да еще и летят ради этого на другой континент. — Ты чем-то расстроен? Я молчу. Нисей включает музыку. Басы врываются в сознание яростным грохотом. Сидение подо мной вибрирует в такт. Он давит на газ. Перестраиваясь из ряда в ряд, умело маневрирует в редеющем потоке. Бетонные ограждения мелькают перед глазами. Я даже не слышу звуков клаксонов возмущенных водителей. Музыка словно пытается вытряхнуть все до единой мысли из моей головы. Вырезать, выпиливая, выдалбливая их оттуда. — Ты совсем с ума сошел, куда так несешься? — Расслабься, ангел. «Let’s go», — слышится электронный голос из динамика. Я вцепляюсь в кожаную обшивку сидения. Машина режет пространство, я боюсь даже посмотреть в боковое стекло. Красный свет впереди легким теплом подмигивает моему похолодевшему от страха сознанию. — Я неплохой водитель, Рицка. Не стоит так нервничать. Мы тормозим за огромным черным джипом. Музыка вибрирует во всем теле, круша всю мою нервную систему. — НИСЕЙ! Машина рычит, снова набирая скорость. Я чувствую, как шевелятся мои волосы. Я не понимаю, куда мы едем. — Нисей! Послушай! — Да, ангел, — музыка затихает. — Кто я для тебя? Приказ? Очередной партнер? Надоедливый брат твоей божественной пары? Машина останавливается. Тишина оглушает. Я стискиваю кулаки. Я готов вырваться отсюда и снова сбежать от него. Я не понимаю. Ни капли его не понимаю. — Ты слышал, что эти двое сегодня говорили Кио про семью? — Да, слышал… А ты смотрел на Сея во все глаза, до сих пор его ревнуешь… Он подносит палец к моим губам, заставляя замолчать, будто маленького ребенка. — Тсс. Не делай неправильныx выводов, Рицка. Ты тоже моя семья. И я собираюсь сделать так, чтобы и ты понял это. Замираю. Ошарашено вглядываюсь в знакомое лицо. Спокойные зеленые глаза. Блестящие черные волосы. Нежный овал лица. Этот человек – одно сплошное противоречие. — Не знал, что ты так гоняешь. — Я участвовал в ночных гонках. — Зачем?! — Мне нравится. — У тебя еще есть какие-нибудь экстремальные увлечения, о которых я не знаю? — Да. Но все потом. Иди, собирай вещи. Я жду тебя. Наконец понимаю, что мы приехали к моему дому. До меня моментально доходит, что я веду себя как ревнивый идиот. Тут же краснею и бегу собираться. Как же мне повезло, что Нисей такой терпеливый. Я бы уже давно разозлился и послал такого придурка, как я, к черту. Укладываю вещи в рюкзак. Значит, ночевать мы будем вместе. На ум приxодят те самые «экстремальные увлечения». Снова краснею и глупо хихикаю. Бардак! Пижама, зубная щетка, белье, плеер, зарядка, гаджеты для чтения… Костюм! Надо же взять костюм. Толстовка, носки. Интересно, презервативы возьмут все? О чем я думаю! Джинсы, футболки, шарф. Там холоднее, чем у нас. Я почитал о Ванкувере в Гугле. Меня колотит от нетерпения и страха перед первым в моей жизни полетом за границу. Когда мы заxодим в квартиру Нисея, все возвращается на круги своя. Я слежу, но делаю вид, что не замечаю, а он скрывает, делая вид, что не замечает, как я слежу. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… Приятные слова так и останутся приятными словами. Неуютно. Оглядываюсь по сторонам, будто в поискаx угла, в который можно забиться. Разгар дня. Вставать завтра очень рано. Я уже заказал такси. Брату мешать сейчас не стоит. Мысли о Рё оставлены на потом. — Я лягу спать, Нисей. Можно? — Ангел, ты еще спрашиваешь! Конечно. Осторожно складываю одежду на кресле. Осенний дождь шепчет за окном о теплой кровати. Я залезаю в холод. Не надел пижаму. Стыдно, но я жду его. Заливаясь краской стыда, я жду его. Надо было это озвучить? Чушь. Хотя бы намекнуть? Поздно. Мерзну теперь здесь, дурачина. Поделом мне. Но я хотел спать, значит, засну. — Рицка, — теплое дыхание рядом в затылок. Теплые руки проскальзывают под одеяло, оплетая меня долгожданными сетями. — Я ждал… — не выдержав, шепчу я. Знакомый вес сверху осторожно придавливает меня к простыням. Обеими руками зарываюсь в черные пряди. Неумело притягиваю, пытаясь согреться его теплом. Мимолетно целую, мечтая о большем. Его губы едва касаются моих, чуть задевая крылом хрупкой бабочки. Он словно решает, что же делать с этим спятившим от любви парнишкой внизу. Я обхватываю его ногами, приподнимаюсь, сдавливая. Дыхание сбивчиво рвется наружу. Понимаю, что если кончу вот сейчас, то всю жизнь потом буду за это краснеть, но мне хотелось попробовать так. — Ангел… — вот это голос! – Скажи… ты меня хочешь?.. Просто скажи… Он зависает в миллиметрах от моих губ. — Да… Улыбается так развратно… Медленно стаскивает с себя одежду, разбрасывая ее в разные стороны. Черные волосы рассыпаются по плечам. Глаза блестят зеленым золотом. Кошачья грация чудится во всех движениях. Он безупречен, он великолепен. Я ощущаю себя жалкой гусеницей и хочу завернуться в одеяло. Он покрывает поцелуями шею, грудь. Лизнув углубление пупка, долго пытается успокоить меня, заходящегося в приступах смеха. Подхватывает под колено и прикусывает кожу на внутренней поверхности бедра, заставляя притихнуть. — Что это, малыш? Он рассматривает бело-серебристые черепа на черном белье. Я готов провалиться под землю. Да, я ношу идиотское белье! Это подарок Юико на Xэллоуин. И нет в этом ничего смешного! И вообще они удобные! И еще… еще… — Юико подарила. — Заботливая девушка…— он пристально рассматривает пустые глазницы рисунка. – Я сниму? Киваю и зажмуриваюсь. Каждый раз у меня такое ощущение, что он лишает меня ушек. Я словно неумелый девственник замираю и краснею под ним. Как так можно? — Рицка… — открываю один глаз. – Посмотри на меня. Хватаюсь за его предплечья и пытаюсь разом не растерять весь энтузиазм по поводу продолжительного полового акта, на который себя настраивал. Наклоняясь ко мне, он тянется к моим губам. Снова щекотно. Гладкие черные пряди скользят по груди. — Ни… сей… — хватая его за шею, шепчу я. Ни-сей… Вдохом и выдохом. Ни-сей… Стуком сердца. Его язык легко скользит, раздвигая губы. Рука все ниже. Невозможно сосредоточиться. Пальцы путаются в волосах. Отрывается от меня. Любрикант. Презерватив. Я наблюдаю за всем, пытаясь собрать остатки едва не потерянного сознания. — Нисей, зачем ты… Я не болен ничем… Заправляет за ухо выбившуюся прядь. — Это твоя безопасность, малыш. Нельзя этим пренебрегать. — Нисей! – подскакиваю я, садясь напротив него. – А теперь послушай. Не надо отгораживаться от меня словами о безопасности! Если ты хочешь быть со мной, будь честным. — Рицка, ты хочешь, чтобы я его снял и кончил в тебя? — Нет! Я доверяю тебе, дурак! Я это пытаюсь сказать. Он улыбается и отбрасывает в сторону мою «безопасность». Толкает меня на спину. Подушка под моим задом. Что бы это зна… Глупый вопрос. Сейчас больнее. Я чуть не вскрикнул. Он целует и улыбается. — Потерпи. Все это… это… Неописуемо. Он осторожно проталкивается внутрь. Застилая мир размытыми тенями. Играя со мной. Не давая опередить. Он удерживает меня. Я будто наполнен гелием. Еще немного — и взлечу высоко под потолок. Схвачусь за черные длинные пряди и буду парить над ним. — Держи крепче, — выдергивает подушку и ложится сверху. Вместо мира — его глаза. Вместо воздуха – его поцелуи. Вместо моего тела – наше. Я держусь за его плечи. Медленные плавные толчки, хитрые улыбки. Он забывается, игра перестает быть полностью контролируемой. Быстрее. У меня захватывает дух так же, как во время гонки, которую он устроил сегодня. Я тянусь к нему. Концентрация всех гормонов на кубический сантиметр моего тела зашкаливает. В глазах темнеет. Я что-то почти бессознательно кричу. Меня выносит на финишную прямую и мчит прямо в небо! — Рицка… Рицка, малыш! – его взволнованный голос всплывает откуда-то из пустоты. — Что случилось? — Ты вырубился, ангел. Не знал, что ты так ответственно кончаешь. Я моментально краснею и отворачиваюсь. Он гладит по волосам, целует плечи. Успокаивает. Смеется. Значит, так тоже бывает? Я и не знал… Мы засыпаем, обнявшись, я долго мечтал об этом. — Нии-чан! Добрый вечер, солнышко, — чей-то голос буквально вырывает меня из забытья. Высокая рыжеволосая женщина улыбается нам. Она взрослая, однако черты лица немного детские, очень нежные, глаза зеленовато-серые. Наклоняется к Нисею и целует его. Я смущенно уползаю под одеяло. — Добрый, Джаннет! Мой добрый бог… Нисей потягивается рядом. — Кто это у нас тут прячется? – она откидывает одеяло. – Нии-чан, ты полностью изменил свои вкусы? Хотя я рада! Он такой миленький. Как тебя зовут, малыш? Этот негодяй лишил тебя ушек? — Рицка, — я упорно придерживаю одеяло. – Он меня ничего не лишал. — Девственности, если быть точным. Мама, познакомься. Это мой Рицка. — О, — сияет рыжеволосая похитительница снов. – Тот самый! Мой сын много о тебе рассказывал. Я глупо хлопаю глазами. Эта гайдзинка с рыжими волосами и французским акцентом — мать Нисея? Вот это новости! — Дай мне на тебя посмотреть! – она вытаскивает сына из постели. Нисей, абсолютно обнаженный, разводит руки, он улыбается так же, как она. — Ты похудел! Рицка, согласись! – она пристально осматривает Нисея с ног до головы. — Он похудел! Кошмар! Одевайся немедленно. И убери в комнате, я что-то нашла у кровати. Вы неосторожны. Накрываюсь с головой. Как же стыдно! А ведь действительно, Нисей меньше всех из нас похож на японца… Как я раньше не додумался. Мысленно ударяю себя по лбу. — Рицка, не стесняйся меня. Я давно живу в Японии. И давно знаю, что мой сын – гей. Поэтому со мной можно обсуждать абсолютно все. Мы с Нии-чан друзья, — она обнимает Нисея. Я медленно киваю, давясь кофе. — Джаннет очень много говорит, ангел. Ты привыкнешь. Она приезжает иногда. Это всегда сюрприз. Приятный, — он довольно щурится, глядя на мать. Вот теперь схожесть очевидна. Он очень на нее похож. Я тоже всегда больше походил на мать, чем на отца. — Джаннет в переводе с французского – добрый бог! – смеется она. — Я очень рад знакомству с вами. Мне действительно приятно… — я смущаюсь, ища поддержки в глазах Нисея. Он протягивает мне руку и переплетает наши пальцы. — Это моя жизнь, Рицка. Теперь ты знаешь о ней чуть больше. Джаннет разливает вино по бокалам, дает какие-то смешные наставления в дорогу. Обнимает нас обоих. Беззастенчиво расспрашивает какие-то безумно интимные подробности нашей жизни. Гладит меня по голове. Она не спрашивает ни о матери, ни об отце. У нее поразительная способность делать так, что все вокруг кажется таким… легким. Мне хорошо с ними. Я улыбаюсь. Уже совсем темно. Он пустил меня к себе. Чуть ближе. Всего на шаг. Но я счастлив. Это долгий путь. И я готов пройти его до конца. *** В аэропорту я выискиваю глазами брата. Вижу улыбающуюся Томоко с малышом Рё на руках. Рядом с ними застыл широкоплечий амбал двухметрового роста в черном костюме. Перемещаюсь поближе к Нисею — так как-то надежнее. — Привет, ребята. Это Такэо, он присматривает за нами с Рё. Молчаливый незнакомец коротко кланяется, глаз не разглядеть за темными очками. Мы с Нисеем будто проходим первый досмотр в аэропорту, он разглядывает нас с внимательностью таможенника: с макушек до самых пяток, сканирует и сумки, и мысли. Не опасны — зеленый свет, можете идти. Передергиваю плечами, делая вид, что поправляю тяжелый рюкзак за спиной. — Привет, Томоко! – Нисей — сама бодрость и радушие. Будто не он всю ночь вытворял все это со мной… Тело приятно ломит, я чувствую жгучий румянец, выступающий на щеках. Рё улыбается нам. Люди вокруг протекают шумными ручьями. Моя жизнь несется вперед скоростным поездом до пункта с заветным названием «Счастье». — А вот и наши женихи! – Томоко приподнимается на носочки, чтобы лучше рассмотреть приближающихся брата и Соби. — Доброе утро, — Сеймей как всегда собран, это сквозит во всем — в его движениях, жестах, интонациях. Соби едва заметно улыбается Томоко. Так странно видеть настолько замкнутого и скупого на эмоции человека, как Агацума, с улыбкой на лице… Рё тянет к нему свои маленькие ручки. — Соби-кун, ты определенно внушаешь доверие нашему малышу, — она уверенно передает сына безымянному бойцу. Я нервничаю, присматриваюсь к Сею. Но он, похоже, счастлив. Чуть наклонившись к малышу, тихо здоровается с ним, осторожно гладит маленькую ладошку. Интересно, что Агацума делает с моим братом? Гипноз? Внушение? Это можно назвать маленьким чудом. По сравнению с тем, что я видел в последний раз, он спокоен. Абсолютно. — Такэо, давно не виделись, — Сеймей приветствует великана как старого знакомого. — Давно, хозяин. Брат разворачивается к Томоко, вопросительно глядит в ее довольное лицо. — Да, Сеймей, он будет называть тебя так, я настаиваю. Ты – отец Рё. Значит, Такэо служит семье Томоко, ее личный охранник? Какая дикость, но у них так принято. Я помню, Сей мне рассказывал. Хотя, я должен быть счастлив, что она взяла с собой одного Такэо, а не целую банду якудза. Снова тянусь к Нисею, вспоминаю о Джаннет, становится легче. От этих воспоминаний словно идет теплый и мягкий свет. Регистрация. Толпы народа. Томоко куда-то уходит с Рё. Нисей откидывается за столиком кафе, стаскивая огромную серую вязаную шапку и расстегивая дутый жилет. — Ангел, ты выглядишь растерянным. Знаешь, мужчины падки на такое выражение лица. Я вот думаю, как бы тебя не увели! – подмигивает он мне. — Ты говоришь, как Джаннет, – пытаюсь спрятаться за шарфом. — Кто, ты думаешь, научил ее говорить так? Я наблюдаю за снующими вокруг людьми. Раскупающие сувениры иностранцы. Скучающие местные жители. Увлеченно болтающие женщины, не забывающие поглядывать на часы. Кто-то уткнулся в ноутбук, кто-то говорит по телефону. Кто-то застыл посреди занятых незнакомцев. Застыл… Напряженно прислушивается к окружающему миру. Я ощущаю знакомую ауру жертвы. До боли известная дрожь внутри, нервы вытянуты в вибрирующую струну. Сеймей… Что происходит? Он смотрит и не видит нас. Еще секунда — применит силу. — Нисей, — я хватаюсь за руку, единственно способную помочь. Мой боец медленно поднимается и делает первый шаг к брату. Я слышу знакомые шаги в сознании. Акаме застывает передо мной. Холод по спине. Звуки гулом отражаются от зыбких стен, ненадежной земли под ногами, хрупких живых существ. Шаги все ближе. Брат резко разворачивается. — Соби, — одними губами произносит он. Я вижу, как белеют костяшки пальцев, когда он сминает ткань темно-синего свитера на груди безымянного бойца в кулак. Короткий жест. Пальцы мгновенно разжимаются. Они разворачиваются и идут к нам. Спокойные лица, словно ничего не произошло. Ничего не изменилось. Ровным счетом ничего. Все на своих местах. Кроме воздуха в моих легких. Я пытаюсь вздохнуть и закашливаюсь… — Все хорошо, ангел, — теплая ладонь на моем затылке. Брат садится за стол рядом со мной. Мысли вылетают из головы — я старательно их гоню. Я боюсь страха. Боюсь неизбежности. Боюсь задавать вопросы. Он безупречен. Только не с ним. Этого не может быть. Я отказываюсь думать. Все. Хватит. Рассматриваю потертые джинсы на его коленях. — Сей, что за странные штаны? Это краска? — Они не мои, — задумчиво улыбается брат. — Вы что, меняетесь вещами? — Я люблю носить его вещи… Рицка, откуда такие вопросы? Идем уже, кот! Набираю полную грудь воздуха и вплотную подхожу к брату. — Сей, ты помешался на своем Соби. Что происходит? — Я все так же люблю тебя, Рицка. — Что было несколько минут назад? Против кого ты хотел применить силу? — Ложная тревога, кот. Все в порядке. Опять сбежал! Ни слова прямо, сплошные увертки и обходные маневры. Что же делать? Как мне помочь тебе, братишка? Выход… я отчаянно ищу его, но ты словно держишь дверь с другой стороны. Лазейка залита бледностью твоего лица. Ты укутался в чужую одежду, думаешь, я ничего не замечу? Перелет длится целую вечность, шестнадцать часов в воздухе. Мы прилетаем в Ванкувер раньше, чем вылетели из Токио. Нисей бодрится, обнимая меня на выходе из самолета, и бросается в зону для курения. — Вот и вся твоя любовь, — бурчу я себе под нос. Сеймей несет Рё, малыш большую часть пути провел на руках Соби и своего отца. Не знаю, что так привлекло внимание ребенка к этой парочке. Но глядя на них с малышом, мне почему-то становится очень хорошо и спокойно. — Живее, Рит-чан, не зевай! – Томоко уверенно шагает вперед. Такэо позади – не отстает, как же. Раннее утро в чужом городе. Я рассматриваю Ванкувер из-за стекла такси, везущего нас в гостиницу. Этот город — головокружительный. Я забываю обо всем на свете, видя его великолепие. Ванкувер, он как Токио, только красивый. Не похож на фотографии европейских городов, но и не азиатский. Гибрид из всех моих познаний о мире, складный и умелый. Даже обилие стеклянной архитектуры не вселяет холод, не отталкивает. Мне хочется бесконечно восхищаться и запомнить, запечатлеть в памяти. Стоя у гостиницы, я разглядываю лица людей. Здесь так много азиатов — японцев, китайцев, тайцев, корейцев! Каждый второй говорит на другом языке. Вон индусы в тюрбанах. Вон там негры. Мелодичный язык — наверняка французы. Жестко звучащее «р», которого нет в нашем языке — точно немцы. Английский узнаю легко. Очень странный язык, который я не могу идентифицировать, оказывается русским. Нисей улыбается, подсказывает, видя мое удивление и восхищение. В гостинице к нам тут же подходят, чтобы предложить помощь с Рё. На ресепшне долго извиняются за отсутствие должного количества номеров, но обещают все решить в течение дня. Томоко с малышом отправляются отдохнуть. А мы выясняем, что впятером, включая Такэо, в худшем случае эту ночь проведем в одном номере, забронированном Сеймеем и Соби. Бросив в номере сумки, отправляемся гулять. Такэо предпочитает остаться с «госпожой и маленьким господином». Все это не укладывается у меня в голове, но я уже даже не удивляюсь. Я словно во сне. Солнце светит ярко, до слез. Нисей в шапке и зеркальных очках напоминает рок-звезду. Соби греет озябшие пальцы в кармане брата. Они улыбаются, глядя друг на друга. Веселый продавец в магазине, куда мы с Нисеем заворачиваем за сигаретами, говорит мне: «Что, понравилось? Оставайся у нас жить!» Я счастливо улыбаюсь. Такое простое общение с незнакомыми людьми! В Японии есть лишь формальные поклоны и бесконечный этикет, сдержанность, одинаковые черные костюмы. Здесь – совсем не так! На улицах я видел несколько человек в футболках, и тут же женщин в коротких шубах! Современный Вавилон! Нет — другая планета! Вот так легко — идти и вдыхать солнечную радость этого города. Вдоль моря, огромного, бесконечного, совсем чужого, но безмерно красивого. Смотреть на небоскребы, кажущиеся смешными детскими игрушками на фоне горных громадин, покрытых снежными шапками. Утопая в золоте осенних деревьев, укрываясь от ледяных порывов, улыбаться синеве над головой и отдаленному теплу солнца. — Сей! Посмотри! – я указываю на небольшой моторный самолет, приземляющийся на воду. — Здорово, — улыбается брат. Я оборачиваюсь к ним и буквально замираю на месте. В жизни не видел ничего более… красивого. Эти двое никогда себе такого не позволяли на улицах Токио. Они идут, перекрестив за спинами руки, придерживая друг друга за талии. Так близко, как только возможно. Соби чуть наклоняется вперед, смеясь над чем-то из их неслышного разговора. Желто-золотые и багряные листья шелестят у них под ногами. Легкие воздушные тени проносятся вокруг, вперемешку с солнечными бликами. Если кто-нибудь спросит меня сейчас: а как ты представлял себе своего брата в двадцать два года, в двадцать три? Как ты вообще представлял себе это период времени? Я отвечу: вот так! Я уже не могу вообразить их отдельно друг от друга. Только вместе. — Предлагаю сегодня уложить детей и женщин спать, а самим напиться! У вас обоих не было мальчишника! – Нисей, как всегда, горазд на выдумки. Мы заходим в первое попавшееся на пути кафе. — Я поддерживаю идею Акаме, — брат пьет кофе, провожая глазами тончайшие нити табачного дыма сигареты Соби. — Звучит простовато, но мне нравится, — с усмешкой произносит Агацума. — Я тоже согласен! — Присматривай за ним, Акаме, — смеется Сеймей. Притворяюсь оскорбленным и подношу к губам чашку чая, недовольно глотаю горячий ароматный напиток. В гостинице мы долго разговариваем с Томоко. Соби успокаивает Такэо после того, как «госпожа» изъявляет желание пойти ненадолго с нами. Рё хнычет и требует к себе внимания. Брат приходит к нам с объявлением, что освободившуюся комнату мы оставляем Такэо, а сами будем ночевать в одном номере. Он уже позвонил и уточнил время завтрашней церемонии, нам нужно быть ровно в двенадцать часов пополудни. Всегда поражался этому качеству Сеймея. Он может быть очень разным. Расслабленно бродить по осеннему берегу в обнимку с Соби, успокаивать капризничающего ребенка, а через секунду быстро и четко решать все наши насущные проблемы. Настоящая жертва, уверенная, решительная. Я всеми силами постараюсь быть достойным этого звания, постараюсь быть достойным бойца с именем Beloved. Мы с Нисеем наперегонки мчимся в душ. Хитрец дает мне фору и запирает за нами дверь. — Им нужно побыть немного наедине. Да и нам тоже не помешает. Я прав, ангел? – стаскивая с себя одежду, подначивает Акаме. Теплые струи по усталому телу, по измотанным нервам. Это перелет выбил меня из колеи. Обилие новых впечатлений, ритм, не дающий времени на размышления. Знакомые ладони по ноющей шее, по напряженным мышцам спины. Упираюсь руками в стену и блаженно жмурюсь. — Ты устал, Рицка. Может, поспишь пару часов? — Только с тобой, — бурчу себе под нос, но он все слышит. Прижимает меня к себе. Да, я ждал. Это вошло у меня в привычку — ждать, когда он обнимет меня вот так, чтобы всем телом чувствовать прикосновение. Осторожно разворачиваюсь и целую его. Вода струится по телу. Мокрые волосы липнут к щекам. Нисей… позволяет мне без страха взглянуть в будущее и радоваться настоящему. Он заставляет почувствовать, что я нужен ему. Он… Я люблю его. Так может быть? Рациональных объяснений нет. Просто люблю. С ним вечность возможна и безопасна. — Нисей, — обнимаю его крепко-крепко, – спасибо тебе. — Ангел, ты слишком добр ко мне. Но я вполне этого заслуживаю, — смеется он под струями воды. Терплю из последних сил. Сентиментальность не влияет на темперамент. Осторожно касаюсь его, вверх и вниз, потирая большим пальцем, как делает он. Придвигается ближе, повторяя мои действия. Сегодня я буду делать, что мне захочется? После нескольких ласк мои грандиозные планы куда-то улетучиваются. Я чувствую только его руки, его кожу, его дыхание. Уткнувшись в его плечо, с трудом выдыхаю. — Сей, я посплю пару часов, — пошатываясь, шлепаю из душа в огромном белом халате и странных шлепанцах. Брат что-то ищет в сети на ноутбуке, в то время как Соби раскладывает вещи по полкам. — Без проблем, — изучая меня черными глазами, произносит Сеймей. – Кот, иди ко мне. Я с облегчением залезаю на кровать к брату, обвиваю его руками, устраиваясь позади. Такой привычный жест, но сейчас это выглядит странно… У каждого из нас есть любимый человек. Каждый из нас уже сам по себе. С другим. Не вместе. Но я уверен, я делаю все правильно. Я хочу оставаться настолько близким с Сеймеем, насколько он позволит. Мы всегда будем друг у друга. Что бы ни случилось. Его руки успокаивают. С детства любимый запах, стук сердца. Зарываюсь носом в черные волосы. — Люблю тебя, братишка. — И я тебя, кот. Я засыпаю на коленях Сеймея. Жуть, у него уже есть сын, который и должен спать на коленях у отца – ну уж точно не здоровый почти совершеннолетний дядька! Сонно улыбаюсь, когда чувствую, как Нисей переносит меня на другую кровать. — Иди, если хочешь. Я приду позже. Он подмигивает, зеленые глаза полны благодарности. Сон слишком странный. Я куда-то постоянно бегу, пытаясь поймать Сеймея за руку, но он ускользает от меня, словно мираж. Дальше и дальше. Нервный и испуганный. Я просыпаюсь, с надеждой хватаясь за осколки реальности. Я должен настроить себя на лучшее. Отчего такая тревога? Может, с мамой что-то не так? Надо позвонить домой. Одевшись, я спускаюсь на ресепшн. Узнав, где находится телефон, мчусь к нему. Набираю бесконечные коды. Звоню домой. Она уже должна быть дома. Набираю телефон больницы. — А, Аояги-сан, она уже выписана домой. Снова домой, цифры, нервы, страх. Что же это? — Дом Аояги, — облокачиваюсь на стенку, едва не сползая по ней от облегчения. — Мама! Мама, это Рицка. — Рицка, сынок, ты где? Вы все бросили меня? Где Сеймей? — Мама, мы Канаде. Мы приедем в воскресенье. Потерпи, мы скоро будем. — Что вы делаете в Канаде? — Это просто путешествие, мама. Я же говорил тебе, ты забыла? — Зачем вы поехали в Канаду? Не лги матери, Рицка. — Сей выходит замуж. — Он будет проклят. Передай ему мои слова. Она бросает трубку. Короткие гудки оглушают. Сердце пытается продавить все внутренности, тяжелым грузом тянет к земле. Зачем я звонил? Она жива, она все та же. Как всегда. Глубокий вдох. — Привет, ребята! – я подхожу к нашей компании, засевшей в маленьком ресторанчике на первом этаже. — Рит-чан, ты как, выспался? – заботливо интересуется Томоко. — Да, спасибо. Подхожу к Нисею, усаживаюсь на мгновенно придвинутый им стул. Томоко что-то рассказывает о том, как они с Такэо и Рё гуляли в близлежащем парке. Она восхищена Ванкувером, как и я. Соби играет с маленьким Рё под бдительным наблюдением Такэо. Сеймей расслабленно кивает, слушая болтовню окружающих. Он явно сейчас думает о другом. — Я возьму что-нибудь выпить? Нисей кивает: — Мне то же, что и тебе. Остальные увлечены своими делами. Благодарят и отказываются. Я плетусь к бару. Две маленьких стеклянных бутылки минеральной воды. Два высоких стакана. Я оборачиваюсь и вижу, как Сеймей берет на руки Рё, маленькие ушки заинтересованно торчат над черной кудрявой головой. Соби склоняется над плечом брата, что-то протягивает малышу. Томоко фотографирует их исподтишка. От них тепло, а от меня холод и беспокойство. Надо расслабиться. Надо отбросить все ненужные мысли. — Вот, Ни…— я ставлю на стол бутылки, стаканы, но вдруг один из стаканов, покачнувшись, жутким всхлипом стеклянных брызг рассыпается по полу. Сжимаюсь, готовый к тумакам и порезам, к крикам о «чужом Рицке», к ужасу, который всегда следует за подобной оплошностью. Хочу спрятаться, это уже рефлекс, бежать и скрываться. Если не успеешь, завтра проснешься с искалеченным телом и психикой. — Прости меня, прости, я не хотел… — шепчу я затравленно. Сеймей порывается встать, но Соби удерживает его, что-то коротко шепнув на ухо. Помощи ждать неоткуда. Мир комкается и с жутким скрипом складывается до маленькой черной арены, где лишь разбитое стекло и я, ждущий расплаты. — Малыш, — Нисей пытается притянуть меня к себе, но я шарахаюсь в сторону. — Что с тобой? Легкие теплые ленты скользят вокруг, обвивая, пеленая меня, будто младенца. Страх, шипами лезущий из меня, рвет их в бесконечно мелкие клочья. Страх. Вот оно. Я боюсь слишком много, слишком часто. Это засело где-то глубоко в моем сознании, впиталось так, что ни один психолог не смог извлечь, излечить. Но ОН сможет, я верю. — Нисей, — я тянусь навстречу. Его объятия, его слова утешения, его тепло. Я снова согреваюсь, я снова могу дышать свободно. Мы применяем силу. Никто в зале никогда не догадается об этом, кроме троих присутствующих, одному из которых нет и двух лет. Мы гуляем, ужинаем в красивом ресторане. Провожаем Томоко и малыша до гостиницы, а сами уходим «напиваться». После первой же кружки все уплывает в неясный туман. Нисей не дает мне много пить, хотя сам, по моим наблюдениям, набирается изрядно. — За первую боевую пару Токио, состоящую в однополом браке! – заплетающимся языком произносит Акаме, поднимая маленький стаканчик текилы. Мы дружно чокаемся. Все пьют текилу, и только я – пиво. — Рановато еще об этом… — хитро щурит глаза брат. — Может, последний загул? – Акаме — сущий бес искушения! Сеймей оглядывает видимое пространство в поисках подходящей кандидатуры, его взгляд останавливается на Соби. — Агацума, тебе кто-нибудь здесь понравился? Соби вглядывается куда-то в темноту. — Да, один очень даже… Брат, вспыхнув, чуть ли не приподнимается к бойцу. — Кто?! – чересчур резко и чересчур громко. Боец усмехается краешками губ. — Один слишком ревнивый и слишком пьяный агнец. Аояги Сеймей, вы не знакомы? Соби притягивает брата и целует… Откровенно… но оторвать взгляда невозможно. — Найду его и откручу голову. Ты только мой, — смеется Сей. — За вас! Ребята, я хочу выпить за вас! – вырывается из меня буйным счастливым возгласом. Мы что-то кричим, снова пьем. Горы стаканчиков и кружек на нашем столе. Их едва успевают убирать. Громкая музыка, табачный дым. Пьяное веселье. Кто-то подсаживается к нам, кажется, два гайдзина. Они снова заказывают всем выпить. Тот же эффект, что был когда-то. Легкое покачивание на невидимых волнах. Такое ощущение, что я могу опереться на клубы дыма. Они качают меня из стороны в сторону. Мы с кем-то фотографируемся. Я свободно говорю на английском. Я и не знал, что так умею! Кристально чистый, дрожащий воздух ночи просветляет мысли, вытесняет дым из легких, из головы. Полнолуние на безоблачном небе. Наша четверка неуверенно шагает по улицам. Все люди вокруг улыбаются. Нас предлагают подвезти какие-то незнакомцы, но мы идем. Не очень-то прямо и не очень уверенно. Зато дружно. Так необыкновенно хорошо и… спокойно. Мне наконец-то стало спокойно. В номере я едва не падаю, запутываясь в штанине, пытаясь раздеться. Нисей плюхается на кровать и тянет меня к себе. Повертевшись пару минут, поудобнее устроив меня в своих руках, он мгновенно засыпает. Значит, все-таки и у моего бойца есть своя «предельная доза», после которой — моментальный глубокий здоровый сон. Я хихикаю в темноту. Он такой беззащитный, когда спит, совсем ребенок. Тихий писк разблокированной двери. Ребята заходят в комнату. Соби решил сначала напоить брата кофе, поэтому они задержались внизу. Судя по всему, это не помогло нашей сильнейшей жертве протрезветь. — Сей, пойдем, я уложу тебя спать. — Не будь идиотом, Соби. Снимай… шмотки свои… черррт… Тебе идет этот цвет… Брат, немного покачиваясь, стаскивает одежду со своего бойца. — Сей... Раздевшись до белья, ребята ныряют под одеяло на соседней кровати. — Соби… поцелуй меня… мннн… как ты можешь быть таким… Купол одеяла постоянно меняет очертания. Босые ступни из-под дальнего края выталкивают остатки одежды. — Каким ты хочешь, чтобы я был? Спрашиваю в последний раз, иначе ты заснешь, — боец явно улыбается, произнося это. — Моим… — у меня перехватывает дыхание от голоса брата. Я возвращаюсь в ту ночь. Зашкаливающее напряжение, невозможное желание, притяжение. Почти видимые искры электричества в ночном воздухе. Одеяло чуть смещается, и я вижу спутанные светлые волосы Соби, вижу руки брата, притягивающие бойца за шею. От их сумасшедшего дыхания пересыхает в горле. На секунду они застывают. — Что это? – брат пытается дотянуться до молчащего телефона. — Не важно… — Соби подхватывает его руку, кладет на прежнее место. Проходит всего пару минут, и я вижу, как Сеймей отчаянно хватается за подушки, как кусает губы. — Аххх… Вставляй уже… его… садист… — Я люблю тебя, — шепотом на выдохе. – Сей… Глаза слипаются, алкоголь делает свое дело. Я засыпаю под их жаркий шепот, под ритмичные толчки, тихие стоны брата, бесконечно нежные слова, которые шепчет ему Соби. Они действительно любят. Сколько раз я мог убедиться в этом. И вот снова. Может, я извращенец, но мне нравится наблюдать за ними. Они прекрасны во всех проявлениях своей любви. Она чиста и великолепна, огромна и могущественна, как этот город. Созданная из смешения разнородных сил, она внушает трепет и благоговение. — Просыпайся, ангел, — Нисей трется носом о мою шею. Улыбаюсь ему, новому дню, новому солнцу, новому городу. Я полон ожиданий. Я раскидываю руки в стороны, а когда он склоняется надо мной, крепко обнимаю. — Доброе утро, Нисей. Я смотрю на ребят. Соби спит, повернувшись к Сеймею, рука по-хозяйски лежит на торсе любовника. Брат подмигивает мне, заметив мой взгляд, и укрывает от чужих глаз спину своего бойца. — Соби… — шепчет он в светлые волосы. – Ты собираешься выходить за меня сегодня или нет? Я не могу увидеть выражение лица Соби, но, когда брат улыбается, глядя на него, я понимаю, что сегодня самое шикарное утро в моей жизни. Быстрый завтрак. Головная боль и аспирин. Сеймей настойчиво пытается вылечить бойца алкоголем. Томоко рассказывает, что они успели взять напрокат две машины. Акаме, конечно же, кивает, радостно улыбаясь, потому что всегда берет с собой права. Дорога пролетает за пару секунд. Я волнуюсь, словно сам выхожу замуж. В здание, где проходят бракосочетания, мы заваливаемся гудящей взволнованной толпой. Постоянно сжимаю в кармане коробочку с кольцами. Нисей в длинном щеголеватом пиджаке просто неотразим. Я невольно краснею, глядя на него. Агацума невероятно элегантный. Волосы аккуратно перехвачены в районе лопаток. Ему очень идет костюм, черный пиджак идеально подогнан по фигуре, белоснежная сорочка и узкий черный галстук, брюки подчеркивают стройную фигуру. Сей выбрал костюм-тройку, иссиня-черный, будто вороное крыло, белая рубашка оттеняет его немного смуглую кожу. Галстук подобран в тон костюма, но немного светлее. Соби разворачивает брата к себе и, придирчиво осматривая его, поправляет галстук. — Чертов художник, — смеется Сей. — Вообще-то, для этого у вас есть одна-единственная дама! – назидательным тоном замечает Томоко. Она тоже подготовилась к сегодняшней церемонии. Платье пепельно-розового оттенка, в нем Томоко кажется такой хрупкой, нежной. Но как только она открывает рот, сразу понимаешь — этой маленькой женщине хватит сил, чтобы руководить всеми нами. Она осматривает женихов, одобрительно кивает и подталкивает их ко входу в зал. Седоватый, очень высокий и, видимо, красивый в молодости мужчина в лекторских очках – представитель штата, он будет проводить бракосочетание. Вся наша компания рассаживается на стулья. Сеймей и Соби встают по обеим сторонам от священника. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы присутствовать на бракосочетании мистера… кхм… Так уместно к вам обращаться? — Да, конечно. — … мистера Агацумы Соби и мистера Аояги Сеймея, — у меня сердце замирает, когда я слышу имя брата. — Обещаете ли вы, Сеймей, любить, уважать и беречь Соби и быть ему верным и преданным мужем? Я расплываюсь в глупейшей улыбке. Так и хочется сказать: «Конечно, он согласен, его даже спрашивать не надо!» — Да, — уверенно произносит брат, глядя в глаза Соби. — Обещаете ли вы, Соби, любить, уважать и беречь Сеймея, и быть ему верным и преданным мужем? — Да, — Соби, кажется, даже краснеет, я никогда не видел его таким… счастливым. — Если кому-либо известна причина, по которой эти двое не могут соединиться в браке, пусть скажет сейчас или похоронит это в тайне навечно. Я напряженно жду его голоса. Он же может сказать, но молчит. Искрящийся зеленым светом взгляд легко перескакивает с брата на меня. — Только пусть кто попробует, мы их быстро «похороним навечно». Да, Рё? – смеется Томоко. А малыш гулит, но мне чудится, что это что-то хорошее и одобрительное. Он поддерживает папу… Их обоих… — Кольца, пожалуйста. Я выдергиваю из кармана коробочку, которую уже проверил на наличие несколько сотен раз. Быстренько вручаю мгновенно вспотевшими руками кольца брату и Соби. Агацума аккуратно надевает кольцо на безымянный палец брата, его движения изящны и легки. Я подмечаю, что он абсолютно не волнуется, хотя этот странный румянец… Сей его все-таки напоил! — Я люблю тебя, Сей, — шепчет он на родном языке. Так тепло и солнечно, все вокруг искренне улыбаются его словам. Даже Такэо. Суровый охранник снял свои черные очки и смотрит на нашу пару блестящими глазами. Брат уверенно надевает кольцо на палец своего Соби. Вот в этом весь Сей… Уверенность, прямота, яркое, почти ощутимое стремление к своей паре. Он добился, это победа. Их общая на этот раз победа. — Я люблю тебя, Соби. Я замираю на месте. Впервые слышу, как Сеймей говорит подобное. Вибрации его голоса звучат во всем теле. Это заклинание, сила, система? Или это … любовь?.. Вот такая, неразбавленная, кристально чистая… любовь. Нисей поднимает руки, блеснувший изумрудный взгляд наполнен восхищением. Он хлопает, Томоко подхватывает, и все мы аплодируем нашей восхитительной паре. — От имени провинции Британская Колумбия я объявляю вас законными супругами. Здесь я уже начинаю орать в голос о своем счастье. Сеймей так улыбается, что хочется его побыстрее обнять. Беззащитно… нет, теперь он улыбается спокойно, он точно знает, что его Соби рядом и никуда от него не денется. Аплодисменты, дружеский гул и веселый писк маленького Рё. Они наконец могут поцеловать друг друга, никого не стесняясь. Хотя… когда их что-то останавливало? — Сей, братишка, поздравляю тебя! – сжимаю их плечи. – Соби, ты обещал, я все запомнил! Нисей подходит к нам с противоположной стороны, замыкая четырехугольник. — Божественный, ты совершил невозможное, теперь-то я точно уверен, что ты Бог. А ты Агацума, раз уж пришел… Мы ждали тебя! — Я постараюсь быть достойным твоего Бога, Нисей. — Ты уже… достоин. Но не думай, что теперь можешь мной распоряжаться! – смеется мой боец. — Эй, вы там, хватит обниматься! Мы идем поздравлять наших пап! – Томоко протягивает ребятам Рё. – Сеймей, Соби, мы с Рё счастливы за вас обоих. Вот знаете, я бы прокляла любую женщину, на которой бы мог жениться Сеймей, но он выбрал тебя, Соби. А ты… ох, Сеймей, я бы могла сделать из этого блондина натурала… — наша компания разражается смехом. – Но теперь вы – пара, законная. Люблю вас! Томоко, она такая… Я даже не думал, что бывают такие люди! Я ей благодарен, на глазах в сотый раз за день выступают слезы. Она их поддерживает. Никто из посторонних людей еще не был так добр к нам всем. — Томоко, — я обнимаю ее, пытаясь выразить свои чувства. — И еще одно, супруги, — обнимая меня за талию, произносит она. – Официально заявляю, что в моем завещании, которое составляется в нашей семье с восемнадцати лет, я назначила вас обоих опекунами Рё. Я хочу, чтобы ты, Соби, тоже воспитывал нашего сына. — Это честь для меня, Томоко, спасибо, — с достоинством произносит Соби, в то время как Рё уже тянет его за прядь волос, требуя внимания. — Соби, нам еще нужно здесь расписаться, — забирая малыша из рук мужа, говорит Сеймей. В то время как ребята расписываются в каких-то бумагах, сверкая новенькими обручальными кольцами, я все-таки не выдерживаю и отпускаю из глаз слезинку. Стыдно? Сейчас – нет. Томоко хлюпает в платок. Такэо по очереди стискивает руки молодоженов своей медвежьей хваткой. Нисей притягивает меня поближе, помогая скрыть от остальных мою чрезмерную чувствительность. Мы идем по осенней улице, залитой солнцем. Расцвеченные природой деревья вокруг нас — словно убранство королевского дворца. Такэо демонстрирует всем, как «молодой господин» делает первые шаги. Малыш перебирает неуклюжими ногами по багряному ковру. Воздух вибрирует чистотой. В небе ни облачка. За спиной, чуть отстав от нас, идут Сеймей и Соби. До меня доносятся обрывки их разговора. — И почему ты меня только любишь, Агацума? — Я постараюсь объяснить рационально, Сей. С абстрактным мышлением у тебя всегда было сложно… — Хамишь собственному мужу в день свадьбы. — Язвлю. — Учти мою злопамятность. — Так вот. Помнишь теорию тяготения Ньютона? Яблоко, созревшее в нашей системе координат, просто должно упасть с дерева, оно не может по-другому. Когда я увидел тебя впервые, в тот момент, когда ты притянул меня к себе… я понял, что ты – моя земля. Что буду вечно стремиться к тебе, и когда-нибудь все будет… так. В памяти всплывают слова мамы… — Улыбнись, ангел! – Нисей фотографирует мое растерянное лицо. — Ребята, — я разворачиваюсь к молодоженам. – Вы знайте просто, я счастлив за вас. И очень-очень хочу, чтобы у вас все было хорошо. Всегда! – стискиваю их обоих, сколько хватает сил и рук.