Мне не встать без твоей руки

Какого. Хрена. Она. Вернулась. Какого. Хрена. Твою мать, Смирнов, что с тобой творится? С каких пор ты распускаешь сопли из-за бабы? Она такая же, как сотни других вокруг. Ничем от них не отличается. Резко выдыхаю. Нужно избавиться от мыслей о ней. Нужно расслабиться. И я знаю, что мне поможет. Набираю знакомый номер. Я обещал себе завязать. Но сегодня исключение. Один раз роли не играет. Слышу знакомый хриплый голос. - Неужели соскучился, а, Смирный? Чича никогда не начинает разговор с приветствия. - Ты прекрасно знаешь, зачем я звоню. Нужно немного…снять напряжение. Собеседник смеется, но через секунду смех резко переходит в надрывающийся кашель. Мое лицо искажает гримаса отвращения. Еще немного, и я стану таким же. Внезапно Чича прекращает кашлять. - Ты не забыл о своем долге, Смирный? - Не забыл. Когда? - Через два часа. В спорт-баре. Нажимаю на отбой, нервно вскакиваю с кровати. Подхожу к письменному столу, в голове одна мысль – найти деньги. Открываю выдвижной шкафчик, перебираю лежащие там бумаги. Внезапно взгляд останавливается на черной папке, лежащей на самом дне ящика. Несколько секунд смотрю на нее, затем все же решаюсь взять в руки. Я знаю что там. Один листок бумаги, напоминающий про Лаврентьеву. Подольск. Квартира Смирнова. Год назад. - Даш, успокойся! Все будет хорошо. Я верю в тебя. Лаврентьева в панике носится по квартире, одновременно закрывая платье и пытаясь привести в порядок волосы. - Ты просто не понимаешь, насколько важен этот экзамен. Оставив в покое свои волосы, Даша залетает в спальню, смотрит на висящие на стене часы, вздрагивает и несется в прихожую. Эта картина почему-то заставляет меня улыбнуться. - Лёш, посмотри, пожалуйста, там, на стуле висит моя сумка? - Да, она здесь. - Тогда достань, пожалуйста, оттуда такую черную тетрадь. Скорее! Она в папке. В синей папке. Сумка Даши кажется мне бездонной. Потратив на поиски не менее трёх минут, наконец, извлекаю какую-то папку. Но она ведь не синяя? Я еще в состоянии отличить синий цвет от золотого. Скорее всего, Лаврентьева переложила тетрадь в другую папку, но забыла или что-то перепутала. Это она может, уж я-то знаю. Открываю папку. Сразу вижу, что здесь нет ничего похожего на тетрадь. Зато есть… что это? Рисунки? Ухмыляюсь, начинаю рассматривать портфолио девушки. Никогда бы не подумал, что Лаврентьева рисует. Наспех перелистываю несколько листочков, однако, один рисунок заставляет меня на секунду замереть. Удивленно рассматриваю изображенного на нем себя. Когда она рисовала это? Любуясь на рисунок, не замечаю влетевшую в комнату Лаврентьеву. Девушка собирается что-то сказать, но замечает рисунки у меня в руке и замирает в ступоре. На щеках появляется легкий румянец. Даша подбегает ко мне и выхватывает из рук папку. - Я ведь сказала, синяя папка! Девушка сует рисунки обратно в сумку и направляется к выходу из комнаты, старательно избегая моего взгляда. Она не замечает, что я все еще держу в руках один из ее рисунков. Подхожу к письменному столу, хватаю первую попавшуюся мне на глаза папку, кладу рисунок туда и прячу папку в выдвижной ящик. Затем выхожу в прихожую. Лаврентьева стоит у зеркала, заматывая шею шарфом. - Ты красиво рисуешь. Даша делает вид, что не слышит меня. Подхожу ближе, притягиваю ее к себе. - Прекрати дуться, Лаврентьева. Когда-нибудь я бы все равно узнал. Девушка нервно выдыхает и обвивает мою шею руками. Затем отстраняется. - Ну ладно, Смирнов, распустил сопли тут. Я и так опаздываю. Встает на цыпочки, целует меня в щеку и убегает, громко хлопнув входной дверью. Понимаю, что так и стою с рисунком в руках. Соберись, Смирнов. Встреча с Чичей через два часа. Думаю, самое время навестить папочку.

***

- Лёш, Петр Валерьевич просил никого к себе не пускать. Голубоглазая Верочка – секретарша отца – всеми силами пытается остановить меня. Но у меня нет времени на глупую возню. - У меня личное дело. Не надо его предупреждать. Без стука вхожу в кабинет, отец как всегда сидит в кресле, громко ругаясь с кем-то по телефону. - Здравствуй, папочка. Отец равнодушно поднимает на меня взгляд и продолжает разговор. Это начинает раздражать. Подхожу ближе и повторяю приветствие. Отец продолжает упорно меня не замечать. Я злюсь не на шутку. Времени до встречи с Чичей все меньше. Сажусь на кресло рядом с отцом. Вальяжно забрасываю на стол сначала одну, затем вторую ногу. Будем играть по твоим правилам, папочка. Отец заканчивает телефонный разговор и смотрит на меня. - Надо же, Алексей. Ты вспомнил о существовании отца. - Мне нужны деньги. - И почему меня это не удивляет. Зачем? Действительно, блять, зачем? Нет времени придумывать очередную дурацкую отмазку. - Это не имеет значения. Разве тебе жалко денег для любимого сына? Папа закатывает глаза. - Не делай из меня идиота, Алексей. «Алексей». Как же меня раздражает вся эта наигранность. - Я никого из тебя не делаю. Мне просто нужны деньги. - Ты не получишь больше моих денег. Я не дам тебе ни копейки на наркотики. Уходи из моего кабинета. Резко вскакиваю со стула. Отец равнодушно поднимает голову. - Я думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы зарабатывать на жизнь самостоятельно. Не смею больше задерживать. Вылетаю из кабинета, яростно хлопнув дверью. Смотрю на часы, до встречи с Чичей осталось меньше часа. Нет времени искать деньги. Придумаю что-нибудь на месте.

***

Захожу в бар. Чича уже ждет меня, сидит за столиком возле окна. - Ты принес? Парень улыбается, оголяя ряд желто-зеленых полусгнивших зубов. Второй раз за день мое лицо искажает отвращение. - Ни привет тебе, ни здрасьте. Ты чего так переживаешь, Смирный? Присядь, посидим, как в старые времена. Понимаю, что вся эта клоунада не просто так. Чича тянет время, он что-то задумал. - Просто дай мне то, за чем я пришел. Мерзкая улыбка сходит с лица парня, он сразу становится серьезным. - Сначала ты отдай мне то, что должен. В один момент я осознаю, во что я превратился. Выпрашиваю у барыги очередную дозу, чтобы избавиться от навязчивых воспоминаний о девушке, которую предал по своей же глупости. Пиздец. - Я уже говорил. Деньги будут. Лицо Чичи снова искажает гадкая ухмылка. - Я бы советовал тебе отдать их поскорее. Иначе, пострадать можешь не только ты.