Мне не встать без твоей руки

Несмотря на малоприятную встречу с Лаврентьевой, в бар я захожу в прекрасном настроении. Предвкушаю отличное окончание этого отвратительного дня, сейчас поймаю здесь какую-нибудь симпатичную рыбку и успокою расшатанные нервы. Однако, осмотревшись по сторонам, разочарованно вздыхаю, бар практически пуст, только один столик занят отвратительного вида парнем лет шестнадцати, прыщавым, с грязными волосами мышиного цвета, который тонким голосом рассказывал очередной пошлый анекдот не менее отвратительной рыжеволосой девице, не отводящей от него взгляда помутневших глаз. Презрительно фыркаю и подхожу к стойке. Громила-бармен кивает в знак приветствия, в последнее время меня узнают здесь в лицо. - Тебе как всегда? Ухмыляюсь, надо же, неужели я настолько часто здесь бываю? Перед глазами все еще стоит образ Лаврентьевой. В этот момент мне хочется толкнуть ее, ударить, сделать так, чтобы она кричала от боли. И хотя я прекрасно понимаю, что никогда не смогу причинить ей боль, от мыслей о молящей о пощаде Даше на душе становится теплее. Тем временем бармен уже ставит на гладкую поверхность стойки бокал с виски. Теплая жидкость растекается внутри, обжигая горло. Этот громила прекрасно знает свою работу, вместо дорогого алкоголя мне подают самую обыкновенную водку с сиропом. В любой другой день я устроил бы здесь скандал, разнеся парочку дорогих бутылок, однако, сейчас для меня самое главное – забыться. Прошу бармена повторить, тот удовлетворенно кивает и наливает мне еще стопку мерзкой жидкости. Чувствую, как действие разума притупляется и эмоции рвутся наружу. Что эта маленькая шлюха о себе возомнила? Кто дал ей право решать, что мне делать, а что нет? Почему она никогда не дает мне возможности высказать ей все, что я думаю?! Конечно, это плохо, что она узнала о том гребанном споре и то, что я причинил ей боль тоже плохо. Но, ёб твою мать, разве ей не было хорошо со мной пока она ничего не знала? Разве она не была счастлива? Колокольчик на входной двери оповещает о прибытии нового посетителя. Поднимаю голову. Смазливая блондинка с хорошей фигурой, одетая по последнему писку моды. Единственная ассоциация, которую она называет у меня – кукла. Такая красивая внешне, но стоит только заговорить с ней, как чувствуешь холод пластика. В ней нет никакой загадки, она пойдет с тобой куда угодно стоит только помахать перед носом связкой ключей или зелененькой купюрой. Как раз то, что нужно, чтобы отвлечься от Лаврентьевой. Заказываю у бармена еще бокал для себя и шампанское для дамы, самое дорогое, другие виды их организм сразу отторгает. Напяливаю на лицо дружелюбную ухмылку (полноценной улыбкой мое выражение лица назвать трудно) и подхожу к столику девушки. Та поднимает на меня взор красивых, но пустых небесно-голубых очей и улыбается в ответ. - Привет. Надо же, не корчит из себя недоступную, не закатывает театрально глаза, что удивляет меня. Это что, сбой в системе? Впрочем, не столь важно. - Здравствуйте, девушка. Не желаете угоститься бокалом шампанского? Милое создание смущенно улыбается и кивает. - Вообще-то, я практически не пью. Но сегодня можно сделать исключение. Меня зовут Кристина, а тебя? Боже-боже, вы только посмотрите, она практически не пьет. Еще, наверное, не курит, не матерится и не приходит домой позже восьми вечера. Я знаю много таких праведниц, на первом свидании они хмелеют от бокала шампанского, а спустя неделю сосут твоему другу на очередной вписке. Я терпеть не могу таких девушек. Более того, они выводят меня из себя. Однако, делать нечего, на сегодня она единственный подходящий экземпляр. Поэтому я беру ее тонкую руку и целую ее, как истинный джентльмен. - Алексей. Очень приятно. Прекрасно выглядите, Кристина. К чему вся эта напускная вежливость, Смирнов? Почему ты ведешь себя как клоун? Но Кристине нравится эта игра. Она склоняет голову набок и улыбается, щеки покрываются смущенным румянцем. - Не были бы вы так любезны, Алексей, рассказать мне немного о себе? Девушка пытается отвечать мне в тон, однако, получается у нее отвратительно. - Право, вы можете обращаться ко мне на ты. Ей Богу, чувствую себя каким-то седобородым профессором, когда вы мне выкаете. - Хорошо. Тогда что ты можешь рассказать о себе? *** Спустя два часа увлеченной беседы я уже помогаю девушке надеть пальто и вывожу ее на улицу. Кстати, от моего недавнего состояния не осталось и следа, благодаря увлеченному щебетанию девушки я абсолютно протрезвел. Выйдя на улицу, внезапно вспоминаю, что моя машина осталась на стоянке у дома, мне еще предстоит разобраться с сукой, лишившей меня средства передвижения. Кристина тем временем осматривается по сторонам, видимо, пытаясь найти карету, которая доставит ее в замок Прекрасного Принца. Понимаю, медлить нельзя. Достаю из кармана куртки телефон и вызываю такси, Кристина недовольно хмыкает, но продолжает молчать. - Ну не обижайся, Кристиночка. Сегодня, к сожалению, придется на такси, моя машина в ремонте. Но обещаю, как только ее починят, я обязательно покатаю тебя по городу. И не стыдно тебе, бессовестный, вот так в наглую врать девушке? Нет, ни капли не стыдно. Кристина удовлетворенно кивает и все остальное время молча стоит, рассматривая носки замшевых ботинок. Такси приезжает на удивление быстро, после моего вызова прошло всего десять минут. Открываю дверь перед дамой, поражаясь собственной галантности. Затем обхожу машину и сажусь с другой стороны. Половину дороги мы едем молча, но тишину прерывает мой внезапно оживший телефон. И кому что от меня надо сейчас? Достаю трезвонящую трубку из кармана и некоторое время просто молча смотрю на экран. Лаврентьева? Серьезно? Отклонить. Наверняка просто ошиблась номером. Спустя несколько секунд звонок повторяется. Вероятно, случилось что-то очень плохое, если Лаврентьева сама мне звонит. Ну, или она просто поняла, что безумно по мне скучает и поэтому решила при первой же возможности мне об этом сказать. Довольно улыбаюсь и отвечаю на входящий звонок. - Привет, принцесса. Соскучилась? - Смирнов. Приезжай. Пожалуйста. Эти три слова заставляют меня вздрогнуть и крепко сжать телефон. Даже не видя ее лица, я понимаю насколько она испугана. Голос дрожит, я отчетливо слышу ее всхлипы. Что-то произошло. Что-то очень и очень плохое. Кристина до этого с интересом наблюдавшая за мной, все же решается подать голос. - Лёша, у тебя все в порядке? Молюсь, чтобы связь была плохой, чтобы двигатель заглушил ее слова, чтобы Лаврентьева ничего не услышала. Но она слышит. - О. Ты занят. Извини, что отвлекаю. Счастливо. И сбрасывает. Идиотка, блять, гребанная идиотка! Она могла хотя бы сейчас забыть о своих принципах и спокойно мне все объяснить? Вновь и вновь набираю знакомый номер. Сначала она просто сбрасывает, а потом отключает телефон. Господи, дебилка! Хлопаю водителя по плечу, прошу остановить. Выскакиваю из машины, не обращая внимания на возмущенные крики Кристины. - Извини, Кристина. У меня появились очень срочные дела. Водитель отвезет тебя домой. Я перезвоню. - У тебя нет моего номера. И вообще, Лёша, почему ты так поступаешь? Раздраженно хлопаю по машине, бросаю водителю какую-то смятую купюру и говорю ему, чтоб отправлялся. Уже спустя секунду, такси с недовольной Кристиной уезжает, оставляя меня одного на этой мало освещённой улице. Оглядываюсь по сторонам, понимаю, что Лаврентьева живет в десяти минутах ходьбы от места, в котором я нахожусь. Поглубже засовываю руки в карманы и быстрыми шагами иду к ее дому. Не проходит и пяти минут, как я уже стою перед ее подъездом. Дверь закрыта неплотно, поэтому я без труда захожу в дом. В три прыжка преодолеваю несколько дверных проемов и стою перед дверью Лаврентьевой. Понимаю, что звонить нет смысла. Прошел год, а ее звонок так и остался сломанным. Со всей силы врезаю по двери кулаком. - Открывай, Даш! Я знаю, ты дома. - Уходи. Ее голос раздается совсем рядом и я понимаю, что Лаврентьева сидит под дверью, не двигаясь с места. - Я никуда не уйду, пока ты не расскажешь мне, что произошло. Ты ведь не стала бы звонить мне просто так! Лврентьева тихо всхлипывает, но я слышу, как она поднимается на ноги. Некоторое время она просто молча стоит с той стороны двери. Потом раздается щелчок, девушка все же решается мне открыть. Ее вид заставляет меня вздрогнуть. Хватаю девушку за руку, тащу ее вглубь квартиры, усаживаю на диван, сам сажусь перед ней на корточки. Ее кудрявые волосы спутались, на щеках заметны влажные дорожки от слез. - Что с тобой? Не могу ни злиться, ни орать. Лаврентьева нервно теребит кончик шарфа, обмотанного вокруг шеи, со всей силы стараясь не разрыдаться. Некоторое время она молча смотрит на свои колени, затем поднимает взгляд на меня. - Во что ты меня впутал, Смирнов? Непонимающе смотрю ей в глаза. Неужели, с таким ее видом связан я? - Я не понимаю, о чем ты говоришь, Лаврентьева. Было бы очень не плохо, если бы ты объяснила мне в чем я виноват. Лаврентьева снова молча смотрит на меня. Да говори же ты что-нибудь, идиотка! Говори! - Лёш, отдай им деньги. Пожалуйста. Отдай. Деньги. Даша закрывает глаза руками. Ее плечи вздрагивают от немых рыданий. Хватаю ее за плечи, прижимаю к себе. Она начинает плакать громче, повторяя одну и ту же фразу. - Пожалуйста, Лёш. Они убьют нас, если ты не вернешь деньги. Пожалуйста. Этот парень… - Какой парень? Широко открываю глаза от изумления. Неужели, Чича? Но откуда он знает, что именно Лаврентьева тот человек, который может заставить меня нервничать? Девушка молча плачет, уткнувшись носом мне в грудь, оставляя на курточке мокрые пятна. Еле сдерживаюсь, чтоб не заорать на нее. - Ну, давай, Даш. Говори. Девушка отстраняется и вновь садится на диван, начиная свой рассказ. Я замечаю, что она старательно избегает моего взгляда. - Я…я не знаю, кто это был. Он просто зашел со мной в один автобус и потом преследовал меня почти до самого дома. Он сказал, что знает, что ты – мой хороший друг и что если ты не отдашь ему деньги, которые должен, то мы больше никогда с тобой не увидимся. Лёш, пожалуйста, отдай ему все. Он убьет нас. Он… Сука, Чича. Когда он говорил, что пострадаю не только я, он не шутил. Вот только я не думал о том, что он будет действовать через Лаврентьеву. Откуда он мог знать о ней? Год назад, когда мы с Дашей были вместе, я даже не был с ним знаком. Какая тварь могла рассказать ему о ней? Хватаю девушку за плечо, заставляя ее тем самым посмотреть мне в глаза. - Что, что он? Он что-то сделал тебе? Вместо ответа девушка снимает с шеи шарф. Вижу на ее горле неглубокую царапину. Глаза застилает ярость, я вскакиваю с места и со всей дури врезаю кулаком по стене. Лаврентьева испуганно смотрит на меня, но все же поднимается с дивана и подходит ближе. Некоторое время просто молча стоит рядом, затем тихо всхлипывает и прижимается ко мне, уткнувшись носом в грудь. - Обещай мне, что все будет хорошо. Что они не тронут ни тебя, ни меня. Обещай. Я не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось по моей вине. Она не заслуживает этого. Закрываю глаза, еще сильнее прижимаю Лаврентьеву к себе. - Я сделаю все возможное. Они не посмеют тебя тронуть. Пойдем, Даш. Тебе нужно хорошенько выспаться. Лаврентьева покорно кивает и плетется к кровати. Прямо в одежде забирается под одеяло и закрывает глаза. Подхожу ближе, провожу ладонью по волосам девушки. Наклоняюсь ниже и легонько касаюсь губами ее горячего лба. Лицо девушки озаряет улыбка. - Спокойной ночи, принцесса. Все будет хорошо.