Мне не встать без твоей руки

Медленно плетусь по коридору Ледового, направляясь к буфету. Почему так паршиво-то? Вроде, ничего необычного, встретила Смирнова, обменялись парочкой ласковых. Вот только из-за чего я чувствую себя виноватой? Не стоило вспоминать о его матери. Смирнов никогда не рассказывал мне о своем детстве, но что-то заставляло меня думать, что воспоминания оно вызывает не самые приятные. Господи, Лаврентьева, ну почему ты такая идиотка?! Этот человек предал тебя, играл на твоих чувствах, не задумываясь о том, что может причинить тебе боль. А ты думаешь о том, что задела его одной случайно сказанной фразой. Поехавшая. Отгоняю невеселые мысли, пускай муки совести изводят меня дома и захожу в буфет. Рыжеволосая Оля сидит за столом у окна и увлеченно слушает рассказ какого-то парня. Если я не ошибаюсь, его зовут Антон, и он тоже играет за Медведей. Подхожу к ребятам, приветливо улыбаюсь. Первое Правило Лаврентьевой – никто не должен знать о твоих проблемах. - День добрый, товарищи. Антон вскакивает на ноги и пытается изобразить на лице улыбку, но в его глазах читается вопрос: «Ну не могла бы ты прийти немного позже?». Оля же радостно смотрит на меня и улыбается в ответ. - Привет, Даш. Спасибо большое, что согласилась помочь. Одна бы я не справилась. - Пока еще не за что меня благодарить. Дурень Волков не объяснил, что я должна делать и поэтому я даже не знаю толком зачем я пришла. Антон неловко переминается с ноги на ногу и смотрит то на Олю, то на меня. Затем хлопает себя по лбу: - Блин, я забыл совсем! Обещал маму с работы встретить. Пока, Даш. Оль, я тебе позвоню. И убегает, на ходу надевая шапку. Некоторое время рыжеволосая смотрит ему вслед, затем поворачивается ко мне. - В общем, Даш. Сегодня утром ко мне подходил спортивный директор "Медведей", Анатолий Леонидович и велел срочно-пресрочно нарисовать плакаты для поддержки команды в предстоящем матче. Идей у меня очень много, но вот воплотить их в жизнь, боюсь, не смогу – мой талант художника остановился на уровне «Палка-Палка-Огуречек». Вот поэтому и попросила у Вани помощи. Ну, а он мне сразу тебя порекомендовал. Ты уж извини, может, я тебя от дел каких-то важных отвлекаю. Но больше просто не знаю к кому обратиться. Девушка смущенно опускает глаза. Вот попросил бы меня об этом любой другой человек, отказала бы. Серьезно. Но отказать Оле выше моих сил. - Давай ватман и краски. Я готова творить. *** - Так значит, ты уезжаешь уже послезавтра? - Да. Завтра заключительный этап этого талант-шоу, в котором принимает участие Аня, сестра Волкова. - У него есть сестра? Вот это новости. - Поверь, я знаю еще более интересные факты из его биографии. Улыбаюсь и продолжаю размеренно водить кисточкой по бумаге. Прошло ровно два часа с тех пор, как мы с Олей, вооружившись красками и цветными карандашами и принялись творить. И сейчас я потею над последним, пятым плакатом, равнодушно раскрашивая форму капитана Медведей. - Кстати, Даш! Я утром пирог вишнёвый испекла, притащила его сюда, думала поем, да так и оставила в сумке. Давай, отложи свои кисточки, успеешь еще дорисовать. Равнодушно наблюдаю, как девушка достает из сумки пластиковый контейнер, в котором лежат несколько кусочков помявшегося, но все равно выглядящего аппетитно пирога. Вишневого пирога. Господи, ну почему воспоминания, связанные со Смирновым преследуют меня даже тогда, когда сам Смирнов не находится рядом со мной? Подольск. Квартира Смирнова. Год назад. Лучи солнца, пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы, заставляют меня недовольно зажмуриться, но потом, все же, открыть глаза. Утро. Нужно вставать. Пытаюсь пошевелиться, но стальные объятия лежащего рядом Леши пресекают мои многочисленные попытки на корню. Делаю глубокий вдох и начинаю судорожно елозить по кровати, стараясь выбраться из-под туши Смирнова. Сам парень тем временем еще сильнее прижимает меня к себе, умудряясь даже не отрываться от своего увлекательного сна. - Ну чего ты вертишься, чокнутая? Спи, рано еще. Нет, ну только посмотрите на это. Сначала он говорит «спи, еще рано», а потом верещит «где мой завтрак?!». И за что мне такое наказание, Господи? - Леш, пусти. Мне нужно встать. Некоторое время Смирнов молчит, потом все же открывает глаза и привстает на локтях, нависая надо мной. - Что ты за человек, Лаврентьева? Испортила мне такой чудный сон. Парень мечтательно улыбается, продолжая смотреть мне в глаза. Затем наклоняется ниже и накрывает мои губы своими. Слегка подаюсь вперед, обвиваю его шею руками, а потом отстраняюсь и встаю с постели. - Доброе утро, Смирнов. Натягиваю футболку, заботливо брошенную Лёшей на кресло, всовываю ноги в тапочки. - Ты чего на завтрак хочешь? Яичницу или омлет? Смирнов смотрит на меня так, будто я предложила ему не невинную глазунью, а порцию цианистого калия. - Какая яичница, Лаврентьева? Я и сам в состоянии бросить на сковородку пару яиц. Гляньте-ка, какие мы балованные. Яичница ему не подходит, видите ли. - А что ж ты хочешь тогда? На секунду Смирнов задумывается, уткнувшись взглядом в окно. Затем снова смотрит на меня, злорадно ухмыляясь. - Испеки мне пирог, Лаврентьева. Вишневый. - Дааш, ау! Все нормально? Оля озадаченно смотрит на меня. Хватит, Лаврентьева, прекращай себя истязать воспоминаниями. - Да-да, все в порядке. Очень вкусный пирог. Поделишься рецептом? Пытаюсь улыбнуться как можно натуральнее. Ну, до чего ты докатилась, дурёха? Ты так часто не вспоминала о нем даже когда вы были вместе. Черт возьми, может быть, он не так ужасен, как кажется? Может, стоит дать ему шанс все объяснить? Резкий звонок телефона заставляет меня на время отложить разговор с разумом и вытащить из сумки верещащий аппарат. Волков? Ему-то что от меня надо? - Даш. Ты только не переживай. Тааак. Интересно. Что он натворил? Продал меня в рабство? - Что на этот раз, Волков? - В общем, такое дело. Я сейчас, ну…э…. - Чего ты блеешь, как овца, говори что случилось?! Эта ситуация начинала выводить из себя. Что произошло? - Короче, я в больнице, Даш. - Где?! Ну вот, только этого мне не хватало. Ай, чертов Иван. Вечно вляпается куда-нибудь и разрушит все мои планы. - В больнице. Ничего серьезного, я просто ногу сломал. - Ну, блять, действительно, что ж тут серьезного?! Ногу сломал, пфф, да подумаешь. Я себе каждые выходные конечности ломаю, увлечение у меня такое вот странное. В какой ты больнице? - В третьей. Врач сказал, что ничего серьезного, я недельки две у них полежу и можно будет ходить понемножку. Не переживай, Дашка. Прорвемся. Последние слова Вани заставляют меня улыбнуться. Весь гнев куда-то уходит, остаются лишь переживания за здоровье лучшего друга и совсем небольшое чувство вины. - Фух, ладно. Я сейчас в Ледовом с Олей. Когда там тебя навещать можно будет? - С 9 до 13 и с 15 до 19. Слушай, Лаврентьева, а можно просьбу маленькую? - Валяй. - Привези мне ноут. Здесь скука смертная. - Договорились, завтра все будет. Только, надеюсь, ты не рассчитываешь, что я появлюсь у тебя раньше 12-ти. Принцессы любят поспать подольше. - СпасибКромео вообще приедешь. Все, обнимаю. До завтра. *** Плотнее укутываюсь в шарф и выхожу из Ледового. На улице темно, на землю опускаются крупные хлопья снега, резкие порывы холодного ветра обжигают лицо. Вставляю в уши наушники и направляюсь в сторону автобусной остановки. Долго ждать транспорт не приходится, спустя какие-то пять минут около меня тормозит нужный мне маршрут. Вытаскиваю из уха один наушник и захожу в автобус. Вслед за мной в открытую дверь забегает странный парень – невысокий, слишком худой, в черном пальто и шапке такого же цвета, натянутой почти на глаза. Странно, откуда он взялся? На остановке я, вроде, стояла одна. Оплатив проезд, плюхаюсь на свободное место возле окна, забыв о странном незнакомце. Несмотря на не очень позднее время, автобус практически пуст. Кроме меня и того самого парня в нем едет только женщина средних лет с тяжелой сумкой на коленях, седой мужчина в очках и двое влюбленных подростков, не упуская возможности потискать друг друга при любом удобном случае. Снова смотрю в окно и, вовремя спохватившись, вскакиваю с места – еще секунда и автобус увез бы меня далеко от родного дома. Выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух. Замечаю боковым зрением, что вслед за мной вышел и тот самый странный парень. Не знаю почему, но это заставляет меня развернуться и как можно скорее направиться в сторону дома. Второй наушник выскальзывает из уха и я отчетливо слышу шаги за своей спиной. Боже мой, вот только маньяков-грабителей мне сейчас не хватало. Ускоряю шаг. Парень не отстает. Успокаиваю себя тем, что, возможно, он просто торопиться домой к любимой девушке или жене, которая по счастливой случайности живет со мной в одном подъезде. Выдыхаю и невольно начинаю разрывать на части билетик, спокойно лежащий в кармане. Дурацкая привычка - всегда, когда нервничаю начинаю что-то рвать. Тем временем шаги за моей спиной не утихают. Чтобы добраться домой, нужно свернуть в темный переулок, обогнуть заброшенный магазин и вуа-ля, дом милый дом. Вот только сейчас эта привычная дорога кажется мне непроходимым испытанием. Меня терзают мысли, что стоит мне только свернуть с главной дороги, как этот отвратительный парень набросится на меня и воплотит в жизнь все свои мерзкие фантазии. Но делать нечего, другой дороги к дому нет. Считаю до трех и сворачиваю влево, молясь, чтобы шаги прошли прямо. Но в который раз бог не слышит мои молитвы, шаги начинают двигаться в два раза быстрее и через секунду я чувствую как мне на плечо ложится чья-то рука. - Стой. Испуганно пытаюсь вырваться, но парень, несмотря на хрупкое телосложение, держит меня стальной хваткой. - Не дергайся, красотка, не то я личико тебе подправлю. Парень прижимает меня к стене, схватив за шею. Чувствую холод металла в районе шеи. - Если не будешь дергаться, я не сделаю тебе ничего плохого. Пока. - Что вам нужно от меня? Голос предательски дрожит. Парень ухмыляется, обнажив ряд кривых желто-зеленых зубов. - От тебя ничего. Меня интересует твой…друг. Леша Смирнов. Мои источники сообщают, что когда-то вы с ним были очень близки. Что? Смирнов? И тут он? Какого хрена! Парень тем временем продолжает водить лезвием ножа по моему лицу. - Так вот. Твой друг, - желтозубый специально делал акцент на этом слове, - задолжал мне очень крупную сумму денег и почему-то не хочет мне их возвращать. Поэтому я предупреждаю его через тебя. Если денег не будет в течении этой недели, вы можете попрощаться друг с другом. Навсегда. Чувствую, как парень проводит ножом по шее, оставляя неглубокий, но заметный порез. Затем ухмыляется и уходит, крикнув напоследок: - У вас есть ровно одна неделя. Время пошло. Некоторое время стою у стены, переваривая сказанное. Затем, проведя рукой по горлу и размазав по шее кровь, выхожу на дорогу и плетусь домой. От шока в голове только одна мысль – поскорее найти Смирнова.