Шанс

После бала прошло две недели, я уже мог спокойно пить человеческую кровь (узнал от Элизабет, что кровь волшебников неимоверно сладкая) и прятать акульи клыки на долгих пять часов, после чего я не могу их убрать примерно сутки. Но брюнетка меня похвалила – мало, кто достигает таких огромных результатов за столь короткие сроки. Меня терзали мысли об этом Поттере. Он занимал мою голову всегда, но в основном – бессонной ночью. И мне казалось, что это более чем неправильно. Такие мысли не должны возникать по отношению к мальчишке! Тем более двенадцатилетнему! Тем более к врагу! — Ты считаешь это неправильным? – раздался голосок Элизабет за дверью в мою комнату. Она отворила дверь и тихой поступью прошла к кровати, склонившись надо мной. Я мог ощутить аромат её кожи. Все Создательницы для Новообращённых всегда будут пахнуть грудным молоком с примесью запаха металлической крови. — Почему ты так думаешь? — перефразировала она свой вопрос, но я продолжал упрямо молчать. Сейчас её мелодичный голос выводил меня из равновесия. В моей голове всплыло воспоминание. Точнее, моя фантазия, где щенок Поттеров смотрит на меня. Этот взгляд, клянусь, был наполнен огромной любовью и преданностью. Мальчишка слишком жарко прижимался ко мне, цепляясь за пиджак, и соблазнительно покусывая свои губы. Во мне поднималась волна наслаждения, волна сладкой неги. Чёртов Поттер! Я простонал сквозь сжатые губы. Элизабет, что вывела это событие в моей голове, довольно хмыкнула, падая на кровать. — Он твой Наречённый, я в этом уверена. — Я знаю, что ты умная женщина, но сейчас ты несёшь полную чушь, — констатировал я. Такое страшно даже представить! Я до сих пор хочу его мучительной смерти! И хоть это желание немного пошатнулось, и теперь я ни в чём более не могу быть уверенным, но этот факт неоспорим. — Ты в этом уверен? Уверен ли я? — Ты же хочешь убедиться в своей правоте? — задала глупый вопрос Элизабет. Конечно же, я прав. Но проверить стоит. — Тогда давай навестим мальчика, думаю, он по тебе соскучился, — сладко пропела брюнетка, облизывая верхнюю губу, будто предвкушая что-то.

***

Мы передвигались ночью очень быстро и были практически незаметны человеческому глазу. Элизабет остановилась возле дома, откуда приятно пахло, можно даже сказать – опьяняюще. Меня будто магнитом тянуло внутрь. Такое притяжение. Сладкий запах сносил все условности, топтал мою гордость, извращал все мои принципы. И даже безнадёжно тихая мысль, что это неправильно, перефразировалась: «Всё так, как надо – безумно правильно». Я шёл, будто под Империо. Блаженство – тягучее и вкусное, как кровь – ведёт меня в дом. Потом вверх по лестнице. Эта сладкая нега распространилась по всему дому, но источник находится точно на втором этаже. Действуя исключительно на инстинктах, я отворил дверь в комнату мальчика. Он спал. Я лизнул, как мне тогда казалось, пересохшие губы и ощутил на кончике языка сладкий вкус мальчишки. Я уже прекратил контролировать себя, и мои страшные клыки показались наружу. Я склонился над постелью этого совсем ещё юного, бездарного мальчишки, и жадно вдыхал аромат его кожи. Это что-то неуловимое. Всё сразу и одновременно ничего. Такое невозможно, но оно есть. Я считал его вздохи, и казалось… — Что ты сойдёшь с ума, если он перестанет дышать? — совсем тихо для слуха простого маггла сказала Элизабет, стоя у порога комнаты. И да, она права. Взором я вновь обратился к мальчишке, а он смотрел на меня своими до невозможности зелёными глазами. Он смотрел восхищённо, с обожанием и примесью удивления. С языка чуть было не сорвалось: «Я не причиню тебе вреда». Мордред, да что это со мной?! Я поклялся уничтожить мальчишку, так почему же я не хочу и не могу этого сделать? Я втянул клыки, чтобы не пугать лишний раз Поттера (честно? Да я сошёл с ума!), и повернулся к окну, чтобы не видеть этого взгляда, полного обожания, и ухмылки моей спутницы. Решётки на окнах? Да, что за звери, эти магглы?! Куда смотрит Альбус со своей любовью? Тёплое касание к моей ладони приятно жгло кожу и отвлекло от картин того, как я буду терзать за такое вопиющее обращение к моему Гарри (и когда он успел стать моим?) этих его дорогих родственничков. Я крепче сжал маленькие пальчики совсем ещё малыша; аккуратно и невесомо губами касаюсь крохотной ручки. И, словно на мне замкнулась электросеть, бездумно смотрю в озёра напротив, а тихий голос тревожит, будит из безмятежного сна: «Кто ты?» Действительно, кто я теперь для мальчишки. Элизабет права – он и есть тот самый Наречённый. Да будут прокляты Мерлин и Моргана, все известные боги и нечестивые! Этот мальчик принадлежит мне – безраздельно и единолично! — Мой, — довольно проурчал я, продолжая касаться губами кожи. — Знай же, малыш, кому ты принадлежишь, — заглядывая в глаза, промолвил. Мои руки уже прижали к себе тело Гарри, в моих руках он казался крошечным и невообразимо сладким. — Том Марволо Риддл. Запомни, малыш. — Нам пора, светает. Магглы вот-вот проснуться, — поторапливала меня Элизабет. Но мне было далеко не до неё. В моих объятьях сжалось тёплое и нежное чудо. Оно принадлежало только мне. Я холодными пальцами хватаю его подбородок, чтобы он поднял голову и — неизвестно, что мною управляло тогда — холодными губами прижимаюсь к сухим и мягким устам Поттера, интимно шепча в губы: «Гарри Поттер, отныне ты мой». Рывок от желанно тела приносит почти физическую боль. Девушка оттащила меня от мальчика, а тот был будто раздосадован и огорчён. — Мы уходим, — прошипела она, и мягко продолжила, обращаясь уже к Гарри. — До скорого.

***

— Не беспокойся, мальчишка в безопасности, — снисходительно улыбнулась мне вампир. Её сестра рядом отпила кровь одного смертного, который имел неосторожность влюбиться в сестёр, слизывая багровые капли с шеи жертвы. Парень упал от потери крови, но он будет жить. Нельзя пить всю кровь смертного, если не хочешь обратить его в вампира. В таком случае нужно дать свою мёртвую кровь, иначе он переродится в тупого и уродливого упыря с неутолимой жаждой крови. Таких нужно убивать на месте. — Если что-нибудь случиться, я скажу. Лучше отобедай, тебе нужна кровь. Я поправил свои волнистые волосы и улыбнулся девушке. Она внимательно смотрела на меня, с лёгким удивлением и безграничным обожанием. Я протянул ей руку, блондинка облизнулась и подошла ко мне. Глупая смертная, магглорождённая волшебница. «Кровь волшебников самая вкусная и сладкая». Мерлин, я соглашусь с Элизабет и близнецами. Мои уродливые клыки её не запугали, а наоборот – девушка поспешила ко мне. Её кровь струилась во мне, и я чувствовал давно забытое могущество. Волшебство сгущалась в районе живота, волнами распространяясь по телу. Сладкая, с металлическим привкусом, опьяняющая магия. Безграничная власть и сила. — Ты не должен это чувствовать, — появилась рядом Элизабет. — Мы хоть и волшебная, но мёртвая раса. Нам не доступна магия и какие-либо её проявления. Даже кровь волшебников не может дать нам этих ощущений. — Но, Элизабет, он это чувствует, — хмыкнула одна из сестёр-вампиров. Вторая подтвердила слова лёгким кивком. — Он сохранил в себе магию, точнее… хм, как сказать-то? — она быстро подошла ко мне маленькими шажками в узком зелёном кимоно, и сжала мою руку. — Обратившись в вампира, ты растратил волшебство на своё перерождение и стал мертвецом. Чем больше будешь пить кровь волшебников и ведьм – тем скорее вернётся твоё былое могущество. Лучше подойдёт кровь чистокровных – в ней меньше грязной, не волшебной крови. — Миюки, ты говоришь вздор, — прошипел рядом Филипп, а Элизабет внимательно смотрела на японку, качая головой. — Я говорю то, что вижу, а вижу я многое. Это его способность. — Ты глупая девчонка, — огрызнулся блондин, надвигаясь на Миюки и расправляя плечи. Но остановился на полушаге, замолчал на полуслове, приклонив голову в приветствии. Все, исключая меня, последовали его примеру. В Малую Гостиную вошла Королева детей ночи. Её глаза сияли золотым свечением, обжигая меня этим светом. Её сила видеть саму суть, суть всего и всех. По истине страшная сила. От неё не укроется ничто, эти глаза способны сжечь дотла, или обласкать ласковым теплом. — Ты поведёшь нас на войну, хотим мы этого или нет. Имя тебе – легион. Все тёмные восстанут и пойдут под твои знамёна, — говорила африканка, вставая передо мной на одно колено. — Мы последуем за тобой, Тёмный Лорд.

***

Во мне растекается магия. Эти сила, могущество, желанная власть, теперь струятся по моим венам. В который раз облизываю свои клыки, предвкушая. Общество вампиров закрыто для посторонних. Внутри него бушуют свои интриги, и им не было дела до волшебного или маггловского миров. Они никогда не вмешивались в дела смертных, наблюдая со стороны, словно зрители в первом ряду на премьере нового спектакля. Ко мне присоединились также низшие демоны, черти, когда высшие попросят аудиенции со мной – только вопрос времени, а что так и будет – я уверен. Всё складывалось как нельзя удачно. Может я всё-таки родился под счастливой звездой? Я разрушу этот мир, чтобы построить на его руинах свой собственный.