На связи!

Мир постепенно сходил с ума. Радиация и лучевая болезнь, эпидемии и разбой - теперь все это стало обычным делом, о котором даже в газетах не напишут. Если газеты еще есть, разумеется. А если нет - то и подавно. В Европе оставалось более-менее спокойно. Конечно, была уничтоженная Балтийская АЭС, но для нее, говорят, строят саркофаг где-то в Швейцарии. Правда, даже сам Ваш не может с уверенностью сказать, когда это оградительное сооружение будет закончено - будет, и все. Пораньше? Да что вы, у нас рук не хватает. Большинство мужчин стало ликвидаторами, кто-то подался в физики и биологи, резко увеличилось количество врачей... Теперь мало кому был все еще интересен бизнес, потеряли работу актеры и певцы... На плаву остались лишь нужные для выживания - врачи и медсестры, химики, биологи, фармацевты, рабочие, полицейские... Теперь всем казалось совершенно нормальным, что мертвые тела утаскивает с улиц Стерлинг Найт, Чайна же, известная на Диснее, теперь работает техником и устанавливает в домах дозиметры. Кстати, эти небольшие коробочки, повешенные на дверях, стали совершенно обыденным явлением, ровно как и люди в масках и респираторах. Хотя на последних смотрели немного удивленно - и чего они выпендриваются, всё равно умрут все, независимо от того, носят они респираторы или нет. Появлялось постепенно этакое пренебрежение правилами, люди привыкали и не видели ничего страшного в том, чтобы в жару ходить по облученному городу без предохранительного снаряжения. Раньше же ходили? И теперь продолжат... Леся Винокур воспринимала все с удивительным спокойствием. Хотя ее можно понять - привыкла, если так можно сказать. Вообще, эта неприметная девушка была очень известна во всем мире, про нее снимали фильмы и писали целые книги. Лесе такое внимание было немного неприятно (нашли, на чем наживаться!), но она никогда никому об этом не говорила. Просто видела очередную обложку с интригующей надписью "Сталкер" и, поправив черный короткий парик, уходила. У Леси уже давно не было друзей, а наличие лучевой болезни отпугивало даже Украину. Не зря она стерла этот город со своей карты - лишь бы рядовые украинцы не заезжали в него! Раньше о Винокур заботились - звонили, узнавали, как дела - но теперь, со взрывом на Балтийской АЭС, про не забыли. А что? Чернобыль - это уже прошлый век, к этой катастрофе все привыкли. А вот Калининград! К тому же, это бывший Пруссия, заводила мировой истории. Разумеется, его смерть потрясла всех. Даже Лесю. Кстати, после взрыва и она пострадала - не за что, как обычно. Лучевая болезнь навалилась с новой силой, девушку мучили сильнейшие боли. А она? Да что она, она просто глотала очередную таблетку обезболивающего и, убедившись, что она не помогает, продолжала жить так, деля свое тело с болью пополам. Совсем другим человеком был Каору Окава, Фукусима. Японец гораздо быстрее справился со своей аварией. Он тоже болел - носил парик, правда не черный, а белый, с голубыми прядками, исправно кашлял кровью, а еще у него был рак. Каору оставалось очень мало, он это знал. Именно поэтому Окава пользовался отведенным временем на полную катушку. Оправившись от траура, он поехал в Корею, будто бы являясь предвестником того несчастья, которое поджидало Има в ближайшем будущем, затем посетил Тайвань и Гонконг... Фукусима тратил деньги на все, что только можно, стараясь прожить жизнь так, чтобы, умирая, мог вспомнить ее с улыбкой. Он не сдался, ни в коем случае. А где вы видели японца, который сдается просто так, без боя? - Привет, Реся-чан. Не хотели бы Вы погулять со мной? - и сам Фукусима не мог точно сказать, что его заставило набрать номер Чернобыль. Более того, предложить встретиться, хоть это и запрещено всем, чем только можно запретить. Но страны (точнее, страна и столица, исполняющая ее обязанности, благо место Украины заняла Киев) пропажи двух городов скорее всего даже не заметят - и без них много проблем с радиацией и эпидемиями. Они с Чернобыль погуляют вместе недолго, никто не узнает. Правда? Правда. Первый раз за длительное время Чернобыль задумалась над тем, что надеть. Нет, она не хотела произвести впечатление, привлечь внимание или еще что-то подобное, просто нужно было как-то друг друга узнать. В качестве дресс-кода был выбран красный верх-черный низ, просто и, в принципе, заметно. Проблема заключалась лишь в том, что Леся просто уже давно не носила ничего красного, а вещи этого цвета сохранились у нее лишь со времен СССР. Кажется, был где-то красный сарафанчик, а еще блузка... Вскоре Чернобыль была готова. Винокур поправила немного растрепавшийся парик и вышла из дома. Со временем встречи Фукусима подгадал просто идеально - в Польше намечался Саммит Стран, Пострадавших От Радиации, или же ССПОР, как его любовно окрестили участники. "Украина-сан, Вы на едете на спор в этом году? Говорят, собирается участвовать Перенесенная Малайзия.", "Привет, Польша, ты будешь сегодня на споре?" и прочее... На этот раз собрание проходило в Ниде, литовском городе недалеко от гущи событий - Балтийской АЭС, главного источника радиации и болезней Западной Европы. Чернобыль и Фукусима узнали друг друга сразу. Нет, дело было даже не в одежде - главную роль сыграли, наверное, глаза. Какая-то странная покорная усталость отражалась как в серо-зеленых глазах Винокур, так и в темных, практически черных, принадлежавших Каору. Несмотря на столь разные характеры, радиация сделала их очень, просто нереально похожими. - Реся-сан, это ведь Вы? Я Вас узнал? - на лице Окавы проступила лукавая полуулыбка, глаза блеснули веселыми огоньками, отражая закатное солнце. - Да, Каору, это я, - в отличие от Окавы, глаза Леси ничего особо поэтичного не отражали. У девушки начинался очередной приступ боли. Странно быть провинцией, зараженной радиацией - скоротечная для смертных лучевая болезнь протекала для Винокур мучительно медленно, год за годом делая ее слабее. Что странно, она болела уже больше ста лет, но ничего не менялось - ни лучше, ни хуже. Просто больно. Как сейчас - Винокур тихо вздохнула и, поправив парик (она всегда так делала в минуты нервных переживаний), полезла в сумку за таблетками. - Реся-сан, Вы знаете, куда я хочу Вас отвезти? - Каору вел себя, как обычно. Немного нахально, весело, развязно. Но Винокур на попытки растормошить ее не реагировала. - Не знаю... - черт, даже голос не дрогнул, она все так же рылась в своей сумочке, казалось, даже не замечая Окавы. - Ну и не знайте, это сюрприз! - подумав, заявил японец и огляделся. Хорошо, Япония уже на споре, значит, проблем не будет. Хотя Кику, вполне вероятно, будет злиться, узнав, что Фукусима взял его дорогой внедорожник (Хонда не любил эту машину за агрессивность, но времена требовали...). - Садитесь, Реся-сан! - как повелось, Каору вел себя с девушками вежливо и воспитанно - подал Винокур руку, помог устроиться, даже комплимент по поводу внешности сделал. Эта девушка будет последней в его списке, и он очень сильно постарается, чтобы ей понравилось их свидание. Место для свидания, до которого пришлось добираться в общей сложности час, было выбрано совершенно не случайно. - Господи, Каору... Ты серьезно? - когда японец остановил машину на главной улице Калининграда, девушке стало немного не по себе. Нет, это было просто превосходно, чудесно - она уже давно не была на море, с самого момента аварии (нет, Лесю звали пару раз, но она стеснялась и не приходила), но Калининград... Винокур всегда удивлялась тому факту, что Гилберт умер сразу, даже толком не помучавшись. И вообще, почему Чернобыль и Фукусима должны страдать, когда Калининград, Пруссия, отделался легко, как всегда. Украина как-то предположила, что дело в том, что Байльшмидт просто находился слишком далеко от своей провинции - вот и оборвалась тоненькая ниточка, связующая человека и бесчувственный кусок земли. Кстати, и Украина умерла... Не осталось на свете людей, которые могли бы чисто теоретически любить Лесю. Несправедливо. - Да, я серьезен! Погуляем, моя милая? - Окава достал из бардачка дозиметр и, похлопав по крышке, стал ждать результата. Прибор исправно показывал один рентген. Ладно, где наша не пропадала... - Сколько? - Лесе тоже было очень интересно узнать, сколько они "нахватают" за эту поездку. Японец молча продемонстрировал ей дозиметр, немного побаиваясь, что Винокур уйдет. - И только? Пойдем, - нет, девушка цапнула удобную сумку через плечо и вышла из машины. Каору со вздохом посмотрел ей вслед и запоздало подумал, что, раз Чернобыль уже столько всего пережила, один рентген для нее особым испытанием не будет. - Пойдем... - машину можно было и не запирать, но Окава по привычке сделал это, подводя черту. Почему-то оба города понимали, хоть пока что лишь на уровне мыслей, что это будет их последняя прогулка. Калининград по праву считался мертвым городом. Не заброшенным, не покинутым - мертвым. На улицах все еще догнивали недоеденные крысами люди, кое-где еще горели из последних сил неубиваемые советские лампочки... Шаги гулким эхом отдавались где-то вдалеке, порой даже пугая этих незванных гостей - а кто может жить в умершем городе кроме крыс? Кто-то очень сильный и чудовищный, вполне вероятно. Хотя, черт возьми, что за бред, в этом городе свирепствовала лихорадка, не выжил никто, так почему кто-то должен подстерегать Фукусиму и Чернобыль? Верно, причин для таких предположений нет. Но как Винокур, так и Окаве порой казалось, что они здесь не одни. Паранойя, наверное. - Госпожа, чего изволите? - Каору, право, совершенно не умел изображать из себя лакея, но получилось все равно крайне мило - и поклонился, и улыбнулся... И не подумаешь, что этот человек пережил выброс радиации, не поверишь, что он живет, наплевав на боль. Скорее можно представить, что он покрасился, чтобы косплеить того же Куросаки Ичиго, или же просто таким образом бросил вызов обществу, этакое "я не боюсь". Но Окаве осталось совсем мало, фон Калининграда добивал его окончательно. Оставалось только лечь и умереть, но это было совсем не в его правилах. - Мы можем пойти на крышу во-о-о-н того здания? - Леся показала рукой на ближайший дом и слабо улыбнулась - Каору немного заражал ее своим весельем. Почему она решила выбрать столь странное место для предполагаемого свидания? Там голуби. Да-да, как бы глупо это не казалось, там голуби - Винокур даже отсюда видела этих белых птиц, казалось, даже слышала их нежное воркование. Неужели в этом месте еще осталось что-то живое? Да, видимо. На крыше голубей не оказалось. Леся с каким-то неистовым упорством все пыталась найти хоть какие-то следы их пребывания здесь, но не осталось ни единого перышка. Как-то даже странно. Привидилось что ли? Черт возьми, ну они же были! Леся собралась было продолжить, но тут вмешался Каору. - Что ты ищешь? - да, голубей видела только Винокур. Неужели она уже с ума сходит?! Как будто подтверждая эти слова, Винокур расплакалась. Просто села на холодный пыльный камень и расплакалась. Обида, боль, отчаяние... Сколько всего она испытала! Голова раскалывалась и кружилась, из носа внезапно потекла кровь - Леся уже давно была не в том состоянии, чтобы нервничать. Но эту постепенно нарастающую панику она подавить не смогла - неужели все действительно так плохо?! Даже птиц не осталось в этом мертвом городе?... Леся, наверное, в этот момент просто-напросто сломалась. Она терпела уже столько лет, она сносила как внешние, так и внутренние повреждения... И теперь, не найдя на крыше привидившихся белых птиц, Винокур сдалась окончательно и бесповоротно. - Каору... Слушай, убей меня. Пожалуйста. Я хочу умереть... - Ты уверена в этом, Реся-сан? - Да, Каору. - Точно? - Да. - В таком случае я уйду вместе с тобой. - Америка, Орландо, вы не видели Фукусиму? - Да-да, Альфред, и Чернобыль куда-то пропала! Может, она у тебя? - Япония и Киев позвонили практически одновременно - он по Скайпу, она по старинке, по мобильнику. - Нет, Япония, и нет, Киев. А что, они должны быть у нас? - Джонс, кряхтя и морщась, старался достать бутылочку Спрайта из магазина. Нет, Вы не думайте, он не болеет ревматизмом, ровно как и никакой другой старушеской болячкой. Просто крайне неудобно пытаться достать эту чертову бутылку рукой в гипсе. - Альфред, тебе помочь? - в комнате, как будто из воздуха, появился Орландо. Джонс все еще немного боялся своего "модифицированного" родственника. Потому что шрам во все лицо - не самая приятная "изюминка" во внешности. Орландо и сам это понимал, но... В сущности, что с этим можно поделать? Ничего. Только молиться, что это пройдет. Хотя кто на это еще надеется? - Орландо... А, не надо уже. Вообщем, ребят, у меня их нет, простите. Сколько переполоха из-за Чернобыль и Фукусимы - из-за двух городов, так и оставшихся навсегда на крыше здания, где никогда не было голубей. Сколько переполоха...