Узастая сказка

Левитация – простая штука, для существа, сотворённого из человеческой мысли и желаний, и довольно сложная для самого человека, пускай он и невелик ростом, да и подростковой комплекции. Но, во всём есть свои плюсы. Тело ведьмы – сосуд, который быстро разрушается, однако, рискнёт ли соперник навредить ему? Шикарная проверка на чувства, вот если бы каждый отец так мог… Он не отец, он просто защищает свою пищу от преждевременного обрюхачивания. Вселяясь в тело человека, многие демоны сталкиваются с такой проблемой, что носитель начинает сопротивляться паразиту, вырабатывая своей душой антитела добра и любви. Какое счастье, что Аваритиа угрохал полгода на изменение памяти ведьмы. Никакого сопротивления, никаких возражений и внутренних противоречий с кричащим голосом сознания. Можно сказать, девчонка сейчас крепко спит и ходит во сне, видя кошмар, в котором её вены едва ли не трещат по швам. Чёрт. Ничего страшного. Тел в лесу много. Тел лесных обитателей, как мёртвых, так и живых. Засмеявшись, он наполнил своей силой сознания птиц, насекомых, мелких грызунов, вылезавших из норок змей и ящериц, лягушек. – Оставь Юкико, – хмуро приказал Суо, видя яркую алую кровь на бледных пальцах девушки. – В её теле ты слишком слаб. – Ты так в этом уверен? Зыбкая влажная почва под ногами задрожала, пластами съезжая с быстро растущей из под неё горы. Жадность и трупы из могил поднимает, как говорила одна из старых пословиц, в правильности которой король вынужден был прямо сейчас убедиться. Монстр, забредший в его королевство, видимо, из запретных земель, решил потоптаться по топи, но не смог выбраться. И теперь, спустя годы, его вернувшийся к жизни труп, местами покрытый чешуёй, а местами обглоданный до костей, выбрался из заточения для того, чтобы сразиться с Микото. Жуткое зрелище: на голове, больше напоминающей орлиную, с огромным клювом, на короля смотрели две огромные впадины вместо глаз. От тела монстра с маленькими, но толстыми конечностями, исходил отвратительный запах сырости, гнили и крови. Как же хорошо, что именно сейчас Ёсикава «спит». Её бы, наверняка, начали донимать кошмары, подкрепляемые бурным воображением. Никакой смертный грех не имеет права указывать королю, что делать и с какой женщиной быть. А, тем более, причинять вред приглянувшейся ему девушке. Воздух наполнился яркими алыми искрами, которые летали вокруг короля растущим ураганом, собираясь в ревущее пламя у его ног, обжигающее куда сильнее раскалённых камней Аваритии. Сосредоточив силу в руке, направив её на чудовище, Суо произвёл единственную, но победную атаку. Огненная стена, пронесшаяся от короля к воскрешённому существу не оставила от него даже праха. Часть леса будто была стёрта полукруглым ластиком, от которого занялись ярким пламенем срезанные по дуге деревья и трава. Он никогда не мелочился. – А теперь вон из тела ведьмы. Признавать своё поражение – занятие отвратительное. Но что ему остаётся? Основной носитель дважды помер, а Ёсикава без него в два счёта коньки отбросит. Жёлто-оранжевая эссенция души медленно вылетела из тела девушки, всё это время лежавшей на плечах у парня. Интересно, как она отреагирует, узнав, что её сила немного изменилась? Совсем немного, но теперь ей уже от него никуда не деться. Иными словами, добро пожаловать под крыло короля, Ёсикава Юкико. *** Маленький домик ведьмы подвергся большим переменам. Находясь в бессознательном состоянии синий король щедро испускал ледяную энергию, замораживая вокруг себя всё до хрупкого состояния. Единственный, кто радовался этому событию – его ездовой трёхрогий мэта-айво, для которого тёплый климат здешних земель был невыносим. Животное с довольным видом поглощало замороженные абрикосы с белоснежных деревьев, которыми раньше был прекрасный многовековой сад. Трёхметровый резвый скакун представлял из себя немного пугающее зрелище, ибо казалось, что подбегая к кому-либо, он мог сшибить его с ног. Трава стала хрупкой, ломкой, как и деревья. Девушки, находящиеся внутри, всеми силами пытались оттаять заледеневший дом ведьмы, но тщетно. С треском могучие ветви падали на землю, утопая в снежной пыли. Потолок обвалился, в нём зияла дыра, устремлённая в небо, на котором собирались тяжёлые снеговые тучи. Джинны состоят из чистой, первородной магии и совсем не ощущают холода, но для Амаи изменившаяся погода была способом похвастаться новой меховой шубкой. Красный дождевик Соры был изрисован рунами, которые не позволяли девчонке замёрзнуть, из-за чего продрогшая Акина ненавидела её ещё больше. Мэта-айво радостно скакал, будучи осёдланным Кавасаки, а Ямагути кидалась в неё снежками. И лишь Симидзу знала, в какое бешенство придёт вампирья дочка, увидев, что её дом разрушен. Ведьма пыталась исполнить свои нелюбимые заклинания на тепло, потом решила на пару часиков высвободить огненного духа и даже пару раз призвала Дьявола, но всё бесполезно. Холод не отступал. Тяжело вздохнув, она раздосадовано присела на ступеньки дома. – Ненавижу эльфов, – пробубнила она. – Особенно горных. Никакого ответа. Так даже лучше. Порой, чтобы поговорить, не нужен собеседник. – Вечно их преследует зима. Гордые, высокомерные с ушными обрубками. Хоть раз бы были на нашей стороне, но нет! Вампиры правы, ибо их не убьёшь, да и их банально больше. Акина тяжело вздохнула, обняв колени, прижав их к груди. – Я просто хотела слетать на неделю на море. Почему я должна мёрзнуть здесь? Почему кто-то вообще взялся подстреливать короля эльфов? Да и вообще, где Юкико?! Какого чёрта она понеслась невесть куда, сломя голову? Сжав губы в тонкую линию, Симидзу сняла очки и потёрла лицо руками. Нервы и испуг грозили вырваться из неё истерикой. – Ну-ну, – похлопал её по спине мягкой рукой-краем подушки Хидеаки. – Не всё так плохо. – Разве может быть хуже? – Могли бы подстрелить сына синего короля. Знаешь, он довольно странный и постоянно цокает языком. – Откуда ты знаешь? Был там? – Сбежал. – Асэдиа залез на спину Акины, накрывая её своим тёплым телом-подушкой. – Он охотится на смертные грехи, ты знала об этом? – Смертные грехи? – удивлённо повторила Симидзу. – Ни разу не сталкивалась. – Должно быть, тебе надо купить новые очки, – Хидеаки скучающе зевнул. – И правильно, что охотится. Смертные грехи отвратительны. Все они делают из нас безмозглых монстров, готовых на всё ради своей прихоти. – Акина запнулась. – Ты понимаешь, что только что произошло? Я согласилась с эльфами! Я! С эльфами! – Ага, – Асэдиа вновь зевнул, распространяя вокруг себя светло-синий ореол лени. – Я удивлюсь, когда мне будет не настолько пофиг. Сила ведьмы не сравнится с силой смертного греха. Возможно, среагировав на магию, идущую от Хидеаки, возможно, возмутившись упрёками в адрес Сарухико, а, возможно, просто из-за своего желания Рейси очнулся. Его заботливо укутали шубами, пледами и даже надели на руки гномьи перчатки, лишь бы не дать ему замёрзнуть. С трудом найдя очки на прикроватной тумбочке, эльф поднялся, аккуратно отложив на край кровати вещи, которыми был укрыт, предварительно сложив их. Нужно проявлять уважение к владельцу дома, тем более, к владельцу, спасшему его. Пока сознание окончательно его не покинуло, он помнил обеспокоенных людей рядом с собой, помнил, как они, боясь ему навредить ещё больше, сняли его с мэта-айво, как обрабатывали раны. Помнил, что когда боль стала почти приятной, когда дыхание оставило его, когда он уже перестал чувствовать руки и ноги, из объятий смерти его выдернула белая пелена чистой магии. Кто-то пожелал его спасти, кто-то отправил джинна за выполнением цели. Надев свои кожаные одежды, подбитые изнутри мехом, он взглянул на себя в обледеневшее зеркало, стоявшее у стены. Хозяин очень расстроится, увидев свой дом в таком плачевном состоянии. Хотя, кто вообще строит дома в деревьях? Даже гномы не такие странные. Живут себе в чреве убитого монстра из запретных земель и горя не знают, да и о холоде никогда не слышали. А если хозяин – почтенная старушка, которая была не в состоянии построить себе дом, посему и вырубила его в дереве? Тогда всё совсем скверно, ибо, открыв дверь, Мунаката прислонил её к стенке, потому что та с лёгким хрустом оторвалась. – Погоди, – донеслось до ушей эльфа. – Если у короля фамилия Мунаката, то почему его сын – Фушими? – Говорил же, странные они! – буркнул Хидеаки. – Мать Сарухико – корыстная эльфийка, открыла свой бизнес, с гномами чем-то торгует, да кармашек себе набивает, вот и ушла из семьи. Но принц оказался тем ещё кадром, оставил себе её фамилию. Да и сочинять любит. В этом королевстве популярны его матерные частушки. Рейси поражённо закрыл рот рукой, слушая правду о своём сыне из уст очевидцев. Сарухико, конечно, не ограничен в свободе, но и поручения отца он выполняет добросовестно, часто рискуя собой. Единственное, один раз он угнал Отвёртку – имя, данное мэта-айво Фушими немного озадачивало короля, как он узнал об этом чудовищном гномьем инструменте, которым они выкручивают не менее чудовищные шурупы? Но, принцу это сошло с рук. – Принц Сарухико – неидеальный сын, – холодно начал король. – Но другого мне и не надо. Он едва заметно улыбнулся, обернувшимся на него существам: ведьме и объекту её колдовского искусства. Вздрогнув, Симидзу сняла с головы остроконечную шляпу, поля которой были уже щедро присыпаны снегом, и подскочила на ноги. – Как Вы себя чувствуете, Ваше Величество? – протараторила девушка, испытывая противоречивые чувства смущения и недовольства. Не так часто Мунакате доводилось видеть, как кто-то мёрзнет. Эльфы, идущие с его силами в руках, не чувствовали холода, соответственно, могли хоть пойти загорать на крыше его ледяного замка в одних купальниках, что, естественно, запрещалось. И сердитый взгляд маленькой ведьмы было не так просто выдержать, посмотрев в пол, Рейси отдавал себе отчёт в том, что впервые чувствует себя неловко. Ему помогли, когда он нуждался в этом, а он превратил некогда прекрасный сад в снежную пустыню. – Вы хозяйка этого дома? – более мягким тоном спросил Мунаката, осматривая масштабы бедствия. Покрывшись сетью глубоких трещин, многовековое абрикосовое дерево готово было рухнуть в любую секунду, если растает опора изо льда, поддерживающая его изнутри. Мунаката закрыл глаза, едва заметно нахмурившись, придумывая способ извиниться. – А, нет, – спустя секунду молчания ответила девушка. – Это дом моей подруги. Она… скоро вернётся. Во что Акина очень хотела бы верить. *** Просыпаться в чьих-то сильных объятиях – незабываемое чувство, особенно для девушки, которая живёт одна. Не открывая глаз, Юкико прислушивалась к окружающим её звукам, перебирая в мыслях всё произошедшее за сегодня. Она прекрасно помнила, как прилетела на болото, как нашла лампу и потеряла шляпу и свою обувь, потянулась за ними, а после сознание затуманилось плотным жёлто-оранжевым безумием. Она сидела на чём-то двигающемся, кожей ощущала шероховатую чешую и сильные мускулы под ней. Драконы – невероятно умные создания и иногда среди них попадаются говорящие. Вот и сейчас, король жалел, что ему не удалось создать молчаливое животное, потому как этого змея на четырёх лапах не заткнуть. Он постоянно ворчал, пугая своим внешним видом попадавшихся ему на пути циклопов, и совершенно не желал взлетать. Микото быстро надоело постоянно ему отвечать, именно поэтому дракон начал болтать сам с собой. Пусть тешится, лишь бы довёз до дома. И, желательно, помедленнее. Когда ещё королю доведётся поприжимать к себе ведьму-недотрогу? Возможно, очень скоро. Когда она узнает о своих новых силах, то вряд ли ей чем-либо сможет помочь её наставница. Сила приведёт её к нему и на этот раз сопротивляться, искать отговорки, или превращать его в птицу она не будет. Левой рукой он мягко сжал руку ведьмы, а правая лежала у неё на бёдрах. С одной стороны Ёсикава понимала, что если так её не держать, она упадёт. Но как же сильно это смущало! Спиной она чувствовала тело Суо, головой касаясь его плеча. А когда Микото зарылся носом в её волосы, губами касаясь уха, у неё перехватило дыхание. – Доброе утро, – прошептал парень. Она замерла, приоткрыв глаза, глядя в сторону. Будучи не в силах что-либо ответить, она пыталась отодвинуться от Микото, насколько это возможно было, чтобы вернуть хоть какие-то остатки самообладания и перебороть смущение. Юкико трясло, пробивавшая её дрожь начиналась от сердца, плавно перетекая в мышцы. Кровь ударяла в голову, выступив румянцем на бледном лице. Сжав руки в кулаки, Ёсикава глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нельзя сказать, что это чувство было неприятным, но оно застигло её врасплох, заставив чувствовать себя слабой и беспомощной. Впрочем, такие мысли возникают у каждого, кто окажется рядом с королём, но она беззащитна перед ним немного в другом плане. И сейчас в ней боролись две противоречивых мысли: сбежать от него или подождать, посмотреть, что будет дальше, делая вид, что его действия совершенно её не заботят. И второе ей казалось более реальным. – Ты была не в себе, – губами Суо скользнул к шее девушки. – Наверное, лампа повлияла. Лежащая на бёдрах девушки рука Микото поднялась к талии, а та, что сжимала её ладонь – к лицу. – Смотри на меня, – пальцами проведя по щеке Юкико, король мягко повернул её голову в свою сторону. – Я хочу убедиться. – В чём? – машинально спросила Ёсикава. – В тебе. Держа лицо девушки в ладонях, парень внимательно смотрел в её глаза, хотя она и пыталась постоянно отвести взгляд. Конечно же, он сделал это нарочно, но, убедить в отсутствии Аваритии никогда не помешает. Да и, судя по всему, Юкико очень нравилось то, что она видит перед собой. Впрочем, не ей одной. Медленно приблизившись, делая вид, что Ёсикава всё ещё проходит некую необычную проверку, он коснулся её носа кончиком своего. Закрыв глаза, Микото уже опустил руки, почти прильнув к её губам. Но его дракон решил споткнуться и провалиться одной ногой в неглубокую яму. – А. Опять когти отмывать. Король, я по приезду возьму отпуск на недельку, хорошо? Обняв себя за плечи, Юкико быстро отползла поближе к голове дракона, чувствуя, как её щёки пылают от смущения. – На том свете отдохнёшь.