Счастье за тридцать центов

Официантка Джесс из придорожной харчевни Рига, темнокожая, круглая и с зычным голосом, любила рассказывать всем приезжающим байки про то, в какой необыкновенный городишко попали путешественники, и как им повезло. А вы знаете, говорила она, и некоторые слушатели пригибали головы от звуковой волны, рождаемой ее мощным голосом - знаете, что здесь у нас, в Резентлаге находятся ворота в другой мир? Через эти ворота к людям приходят всякие существа, например, каждый год в одно и то же время приезжает Санта на волшебных оленях, и за ними норовят проскочить злые тролли, они всегда поджидают волшебные сани старика, чтобы прицепиться к ним, но у стража есть оружие против них. Какое оружие? Очень просто, нужно сложить пальцы особым образом, и произнести заклинание, и тролли мелким песочком просыплются на землю, а пока соберут себя - ворота уже и закрыты. Посетители недоверчиво выслушивали болтовню официантки, и предпочитали в диалог не вступать, но если попадался ребенок, или простодушный бродяга - они начинали выспрашивать подробности, и Джесс охотно отвечала. Не только тролли пытаются проникнуть в наш мир, говорила она, бывают любопытные феечки, или деловые гномы, редко-редко, но проскользнет в щелку эльф, эти волшебные двери - они такие волшебные. Что хотят, то и вытворяют, глаз да глаз за ними, у стража полно работы, найти, и вернуть пришельцев обратно - нельзя им тут. Хозяин забегаловки, Риг, слушая россказни Джесс, всегда снисходительно ухмылялся, всем своим видом показывая посетителям - да вы слушайте, слушайте. Она сочиняет, но пусть его, ведь это никому не вредит, а людям развлечение, но однажды, когда Джесс задал вопрос маленький мальчик с молочными усами от коктейля и блестящими любопытными глазками: – А где живет страж, и как его зовут? Риг, повысив голос, отослал Джесс на кухню, а потом извинительно улыбнулся малышу: – Хочешь сладкий пирог? - и добавил, глядя на родительницу: - За счет заведения. Мальчик забыл про стража, уплетая лакомство, а Джесс ворчала, намывая посуду: – Старый дурень. Как будто бы я сказала. Риг же, будто услышав, засунул нос в кухню и огрызнулся не зло: – Молчи уже, старая перечница. Молотишь, как помело. Они привычно бранились, пока в опустевшую закусочную не вбежал Мик, доставщик новостей и разносчик сплетен, выглядел он так взволнованно, что Джесс и Риг замолчали. Первым не вытерпела Джесс, прикрикнула на едва переводящего дух Мика: – Чего там опять? Небось, снова Мэгги отдубасила пьяного муженька скалкой? – Какая там... скалка, - Мик рухнул на стул, сдернул с себя шапку и принялся обмахиваться, выдерживая паузу. Джесс заворчала, как рассерженная собака, и Мик и ликующе и испуганно выпалил на одном дыхании: – Джаред! Джаред едет! Возвращается. Риг и Джесс переглянулись, и совершенно одинаково помрачнели. – Это точно? – спросила Джесс. – Ага, – Мик покивал быстро-быстро, и все еще задыхаясь, выпалил, - едут встречать... Сейчас только встретил Энни, она возглавляет группу фанатов... Едут в аэропорт, с цветами, все такое. – Плохо дело, - проговорил Риг, и задумался. Джесс молча ушла на кухню, и стало слышно, как она там зло громыхает кастрюлями. Мик засуетился, вскочил: – Я дальше побежал. Надо это... рассказать Крису и Дан, может, придумают что. Они ведь друзья. Риг мрачно кивнул: – Ага. Глядя вслед Мику он буквально видел, как маленький, спящий городок накрывает вихрем темная волна сплетен, пересудов, беспокойства и тревожного ожидания. Черт бы побрал этого Джареда... так давно его не было, с чего вдруг решил вернуться? Хорошо, если все обойдется, и не будет того несчастья, что чуть было не уничтожило их мирный Резентлаг десять лет назад. *** Кто-то настойчиво стучал в окно, мелкими короткими ударами - тук, тук-тук-тук... Тук, тук-тук-тук! Дженсен надвинул на ухо подушку, тихонько стеная, но вредная птица не убиралась, казалось, будто она долбит по черепу, выстукивает своей азбукой морзе - Джен-сен, вы-хо-ди, Джен-сен, вы-хо-ди! Дженсен швырнул подушку на пол, и прокричал, повернув голову к окну: – Дай мне хотя бы зубы почистить! Стук замолк, Дженсен сел на кровати, и потянулся, выстанывая: – Чертова птица... Птица, словно оскорбившись, заколотила сильнее, беспорядочней, и Дженсен, вздыхая, поплелся к окну. Отворил форточку, вместе с морозным воздухом влетел в дом белый ком перьев к круглыми желтыми глазищами, и защелкал, заверещал что-то на своем птичьем. Дженсен аккуратно отцепил от плеча птицу, посадил на подоконник, погладил по мягким перышкам. Он чувствовал, что в тихую его размеренную жизнь что-то бесцеремонно вламывается. Он еще не знал, что именно - но сердце уже тревожно, болезненно сжалось. Лила хотела предупредить его о чем-то? Или просто так прилетела, как бывало иногда - не так уж и редко. Правда, всегда за ее появлением случались какие-то непредвиденные события. Он вспомнил про роды Дан, о которых его в прошлом году предупреждала сова и повеселел - может быть и хорошая новость. – Ладно, - сказал он и снова погладил птицу, - я понял. Что-то случилось. И необязательно плохое, правда? И это не отменяет всех моих планов, в любом случае. Во-первых, нужно позавтракать. Пойдешь со мной? Птица буркнула что-то недовольно, взлетела на форточку, и оттуда свысока еще раз посмотрев на Дженсена, убралась, Дженсен пожал плечами, и закрыл окно - его дело предложить. Кофе был крепким и сладким, ровно таким, как он любил, булочки - пышными и горячими, пахли на весь дом сдобой, варенье в этот раз было земляничным и таким свежим, будто его варили только вчера - у Дженсена от такого завтрака значительно улучшилось настроение, но встал из-за стола улыбаясь, и поблагодарил: – Спасибо, Тесси. Было очень вкусно. Тесси не показалась, но Дженсен почувствовал ее поцелуй на щеке, и снова поблагодарил. Начинался день неплохо, даже несмотря на суматошное появление Лилы. Нужно было идти - заняться в мастерской старым телевизором миссис Эмиртон, потом проверить в парке карусель, Эд говорил, что-то там заедает, еще он хотел встретиться с Криссом, и, ах, да! Чуть не забыл! Ему должны были привезти сегодня с курьером запчасть от старой колымаги мистера Шу, из столицы, и нужно было встретиться с этим курьером в аэропорту. Часов в одиннадцать - кажется, он прилетает в одиннадцать. Не забыть. *** Дженсен чуть не опоздал в аэропорт, застрял в крытом парке - любимое его детище с аттракционами для детишек, зимой выглядел странно - сюрреалистично. Все равно в огромный стеклянный ангар наметало откуда-то снег, Дженсен убирал его каждый день, и думал иногда, глядя наверх, в сизое небо, разделенное квадратами перекрытий, что это шалят невидимые работники парка. Открывают окна, и наслаждаются невиданным в их стране снегом, играют, дурачатся, а потом поспешно все делают как было, но снег их выдает, и Дженсен каждый раз терпеливо все приводил в порядок, ругаясь тихонько под нос. Для маленького, в восемь тысяч городка на краю света - даже такой, крошечный парк аттракционов был редкостью, еще большей редкостью было то, что все аттракционы работали круглый год. Ну и сами аттракционы были немного... не типичными. Дженсен бы сказал - сказочными, но он предпочитал не говорить этого вслух. Павильон смеха иногда показывал такие страшные морды в зеркалах, что детишки с восторгом называли его Местом Страшного Смеха, а однажды Билли Воткинс пропал в этом Месте, и появился через пару часов у себя на заднем дворе, спящий, и ничего не помнящий. Конечно, Дженсен не рассказывал, что ему пришлось искать этого Билли двое суток, хорошо, что в этом мире прошло так мало времени, и родители не успели поднять шум. А в темном павильоне с поездом, на который нападали из всяких неожиданных мест чудовища - иногда появлялись совсем даже не страшные существа. Ну правда, они норовили познакомиться с совсем маленькими детьми, и Сюзи Райт, шестилетняя внучка рыбака Билла - всем хвасталась, что каждый раз, когда она там бывает, к ней на плечо садится девочка с крыльями, и они мило болтают всю дорогу, а в самых страшных местах крылатая предупреждает Сюзи, чтобы она не пугалась слишком сильно - вот сейчас нападет дракон. А сейчас выскочит из земли огромный червяк, ну правда же это не страшно, милая? Ей никто не верил, а Дженсен бранился с эльфой Рори, но она всякий раз предупреждала малышку, когда, по ее мнению, ей грозила опасность для ее нервов. Карусели крутили гномы, и с ними у Дженсена было меньше всего забот, и с гномами, и с каруселями. А вот колеса обозрения, и русских горок в павильоне не было, зато было вращающееся кафе, в котором работала Тэсси - когда не делала ему завтраки, обеды и ужины. Там она тоже была невидимкой, и Дженсен до сих пор не знал, кто она в фейри классификации. Дженсен помнил всего лишь один раз, когда она показывалась, и другие фейри говорили, кому показалась - к тому привязалась, но это было так давно - около десяти лет назад - Дженсен не любил вспоминать то время, и внешность Тэсси помнил смутно. Что-то высокое, полупрозрачное, с огромными зелеными глазами, с хрустально сверкающими крыльями, и очень нежным голосом. Дженсен считал ее чем-то вроде ангела. Он вошел в кафе в половину одиннадцатого, продрогший и голодный, встань-ка в семь утра и проколупайся с уборкой снега и с ремонтом железной дороги в павильоне ужасов несколько часов. Как обычно - в кафешке моментально вспыхнули лампы, запахло вкусной снедью и на столе образовалась чашечка кофе, сперва зависла над столом, потом аккуратно припыла к нему в руки, озябший Дженсен с благодарностью схватил ее и выпил сразу чуть не полчашки. С детьми, посещающими кафешку, Тэсси так не шутила, когда они вваливались шумной веселой толпой - все уже стояло на разноцветных столиках, разрисованных ромашками, или появлялось так незаметно глазу, что дети считали, что оно все так и стояло, и ждало их. Посещение кафе входило в смешную стоимость билета в парк, всего лишь тридцать центов за кусочек счастья, и можно было целый день веселиться, и вкусно поесть, а Дженсен - он бы и вовсе не брал денег, но Дан и Крис настояли - тебе ведь нужно это все ремонтировать. Нет, понятно, что большую часть делают гномы - Дан дурашливо рисовала в воздухе кавычки, а Дженсен отводил взгляд, стараясь не покраснеть предательски, потому что да, гномы, но Дан этого знать необязательно. И, ну да, иногда они упирались, и приходилось ремонтировать самому. Сделав второй глоток, почти опустошивший чашку, Дженсен вспомнил про курьера в аэропорту и заполошно вскочил. Вот черт, черт! Тэсси, почувствовав его расстройство, нарисовала в воздухе рассыпающийся мелкими разноцветными звездочками вопрос, Дженсен простонал: – Мне срочно нужно в аэропорт! И табличку, табличку с именем! Мне передали с каким-то типом нужную деталь. Я должен стоять там с табличкой, он сам подойдет, о, бог мой. Через полчаса. *** Самолет не смог сесть вовремя из-за разыгравшейся вдруг метели. Ну то есть, Дженсен-то знал, что не само по себе небо заволокло тучами, но зато через час снова ярко сияло солнце, на небе не было ни тучки, а Дженсен терпеливо торчал у выхода из зала с пассажирами с табличкой, и косился на толпу ярких девиц. Они явно кого-то ждали, и ему казалось, что он, кажется, знает высокую блондинистую девицу. И ту рыжую, точно, это же Конни, а эта девушка, пухленькая, стеснительная, он не знал ее имени, но тоже знакома - кого же они ждали? Аэропорт находился в тридцати милях от города, и рядом было еще несколько населенных пунктов, и пока Дженсен, переключившись на других, от скуки придумывал кто откуда, и кого ждет, и зачем едет - перед ним остановился высоченный тип и произнес голосом, от которого у Дженсена отнялся язык: – Привет, Дженсен. А вот табличка - совершенно лишнее. Я бы узнал тебя и так. *** Джаред немножко лукавил, на самом деле он невольно искал молодого парня, каким был Дженсен в двадцать три, и сперва скользнул взглядом по широкоплечему мужчине в пальто равнодушно, зацепился за табличку, и... изумленно уставился на него. Приходилось еще одновременно прятаться от фанаток, он их сразу вычислил, и встал за широкой колонной, жадно рассматривая Дженсена. Дженсен косился на фанаток, и выглядел... выглядел, как Дженсен. Джаред и узнавал его, радуясь старому, и ревниво замечал новое - какой он стал - большой. Красивый... И раньше был красивый, но сейчас эта красота не казалось больше такой болезненно-непривычной, нездешней, немного даже пугающей своей яркостью. Теперь он стал - Джаред понял это внезапно с крошечным огорчением - больше похож на... человека. Безусловно, очень привлекательного, и волшебства в нем было теперь чуть - немного в том, как опускал все еще неприлично длинные ресницы, как чуть заметно улыбался, как прятал смущение, когда кто-то пристально его разглядывал, и когда поворачивал голову определенным образом - уши казались острыми, как у эльфа. Мысли странные лезли в голову, и Джаред вспоминал, что это было всегда рядом с Дженсеном - это непонятное, странное, и волнующее - и чувствовал, что, вот ведь, теряется, как мальчишка, и боится подойти, кто бы сказал такое про Джареда Падалеки, звезду с мировым именем - последний фильм, где он сыграл Золотого Воина, очередного марвеловского героя, принес ему столько денег и головной боли от поклонниц, что хотелось сбежать от шумихи на луну - или на край света, что он и сделал, но на самом деле, может быть, он приехал совсем не для того, чтобы спрятаться. Конечно, Джаред его помнил. Помнил Дженсена, помнил свою смешную, детскую клятву - вернуться знаменитым и богатым, но, в общем-то, ему было девятнадцать, и это было нормальное желание для молодого парня, все хотят добиться успеха, стать богатыми и знаменитыми. Дженсен всегда смеялся над ним - не обидно, но все равно, как будто не верил, и говорил что нет, не все, некоторым просто достаточно жить и любить, и никому ничего не доказывать, Джаред горячился - нет, это важно, как ты не понимаешь? Ты не веришь мне? Что я смогу? Дженсен опять смеялся, обнимал его, нежно целовал, снисходительно говорил - конечно, верю, успокойся, ладно? Хочешь, съездим завтра на пляж, ну, тот самый, помнишь, где мы... - наклонялся, и шептал ему всяческие горячие штучки, Джаред таял, но потом чувствовал себя бессильным. Почему так? Почему он не верит? И смеется. Столько времени прошло, но эта острая детская обида - кольнула так свежо, он вышел из-за колонны и встал перед Дженсеном, и сказал что-то, потом даже не вспомнил, а Дженсен посмотрел на него и... Джаред никогда прежде не видел, чтобы бледнели так стремительно. Выцвели губы, помертвели глаза, рука разогнулась и деревянная табличка со стуком упала на мраморный пол, Джаред испугался, и шагнул вперед - поддержать, если что, подхватить, обнять - но Дженсен как опомнился, отступил назад, и оглянулся, будто бежать собрался, целых пять секунд Джаред верил, что Дженсен сейчас тупо сбежит, но тут налетели поклонницы, обступили их, наперебой закричали, заговорили - совали Джареду цветы, просили сфотографироваться, и, Джаред видел – они дали Дженсену так необходимую ему паузу. Он провел рукой по лицу, и уже осмысленно посмотрел на Джареда с удивлением, и, кажется, испуганно. Совсем не то Джаред хотел увидеть, но, черт, ладно, Дженсен хотя бы не выглядит так, что вот-вот его хватит удар. Уже лучше. Джаред, ты такой клаааасный! Джаред, можно с тобой сфоткаться? О, Джаред, ты в жизни в сто раз лучше, Джааааред, автограф, Джаред, пожалуйста, Джаред, можно я тебя поцелую? Это мечта всей моей жизни, как ты вкусно пахнешь, Джаред, о, Джаред, ты такой высокий! Дженсен пятился назад, вылезая из круга джаредовых поклонниц, Джаред крикнул ему вслед: – Дженсен, подожди! Посылка! Догнал, вручил сверток, Дженсен не смотрел ни на кого, на кучу вспыхнувших новых вопросов – ой, а кто это? А вы кто? Вы учились с Джаредом, да? – не отвечал, на Джаредово – увидимся, старик? – тоже не ответил, прижал сверток к груди и чуть ли не бегом ушел. Джаред не слушал, что там еще щебетали поклонницы, рост позволял ему видеть Дженсена еще долго - как он вышел, как остановился за стеклянными дверями, и ухватился рукой за стену, как потом ушел дальше, к стоянке автомобилей, и – чертовы девки! – не давали ему быть с ним рядом, ему казалось, что он нужен там, нужен, но пугал этот новый дженсенов взгляд – холодный, недоверчивый, отстраненный. Что такое случилось с ним, пока его не было?