Счастье за тридцать центов

*** Утро оказалось на редкость солнечным. Дженсен не стал будить Джареда - полюбовался на него, убрал прядку со лба и выскользнул из под одеяла, не мог больше спать. Под солнцем сверкали переливались, больно смотреть, снежные сугробы, под окном чирикала весенне и рано для весны какая-то бойкая птичка, Дженсен пил свой кофе, щурился, и смотрел в окно, улыбаясь. На душе было тихо-тихо, и счастливо-осторожно - почти заснула тревога, и хотелось отчего-то смеяться, просто так. Дженсен быстро оделся и вышел на крыльцо, и столкнулся нос к носу с суровой миссис Ровелинг. Дженсен поздоровался, разулыбавшись, хотел было ее проводить в дом, но старая леди вдруг заартачилась. Посмотрела на него, пожевала губу, и чинно но непонятно заявила: – Я, кажется. ошиблась. Но, Дженсен, нам, пожилым, иногда можно быть занудными старыми перечницами. А тебе... тебе хорошо так. Дженсен, все еще улыбаясь - беспричинная радость била в нем ключом, так хотелось поделиться ею со всеми - приобнял ее, и сказал: – Не понимаю, о чем вы, милая миссис Берта. Посмотрите, какая дивная погода, ни ветерка. Правда, хорошо? – Хорошо, – мирно согласилась старушка, и тут же, без перехода, сообщила, – скажи Джареду, я не сержусь больше на него. Раз он делает тебя таким... пусть уж. Пусть будет. Дженсен рассмеялся, он все еще не понимал, но старушку не отпускал, спросил: – У леди есть какие-то желания? Я могу починить вам старый примус, или любимую кофеварку. Помните, вы хотели. – Нет уж спасибо, – фыркнула леди, и вопреки своим словам улыбнулась, морщинки ее разгладились, а глаза сверкнули ярко-голубым, – не хочу, чтобы мой примус обзавелся дурной привычкой кричать на весь дом: «Выключи меня, старая карга, не то спалю весь дом!» – О, – Дженсен смущенно отстранился от миссис Ровелинг, даже немного покраснел, – вы о том случае с Эрейн. Я, в самом деле, не при чем, это все Бихус. – Я знаю, – Ровелинг хихикнула, как девчонка, – этот мелкий засранец и мне как-то пытался испортить жизнь, внушив моей любимой подушке мысль, что она - фея. Еле поймала, порхала по всей спальне, пришлось потом запирать в шкафу. Ладно, не смотри на меня так, будто это великая тайна, я слишком стара, чтобы врать. Так, хорошо. Я вижу, ты в порядке. Пойду, не буду тебя отвлекать, ты же идешь в парк? Они прогулялись чинно до ворот парка, им все время попадался кто-то навстречу несмотря на рань, а у самых ворот, едва расставшись со старушкой, Дженсен увидел Криса. Крис помог ему с уборкой снега, потом они зашли в кафе, Эд, хромой помощник Дженсена - рассказал, что карусель починили, и ушел в свою будку, ворча по дороге, что договариваться с маленьким народцем ужасно сложно. Крис помалкивал, но смотрел на него так странно - почти как ушедшая миссис Ровелинг. Дженсен тоже не ощущал потребности болтать - они пили сладкий горячий кофе, лопали нежный яблочный пирог Тэсси, кафешка медленно крутилась, поскрипывая, и вид за окном менялся, показывая все, что происходит в парке. В теплом помещении, насыщенном ароматом свежей сдобы было так уютно, тихо, что не хотелось никуда выходить, и можно было помечтать, что Дженсен и делал - улыбаясь тихонько, смотрел в окно, и представлял, как в кафешку, нагибаясь, входит Джаред, отряхивает пальто, и смотрит на них - на него, Дженсена, так, будто он весь мир. – Дженс. Дженсен оторвался от своих мечтаний, рассеянно посмотрел на Криса. – Что? – Ты светишься. Дженсен улыбнулся снова, в этот раз немного грустно. – Это плохо? – Нет, но... Дженсен. Ты не думал, что будет, если он... – Нет. Дженсен поставил со стуком чашку на стол, и пригвоздил взглядом Криса. Тот беспомощно моргнул, не зная, как правильнее сказать, но Дженсен все знал и без него, вздохнул и сказал: – Давай не будем об этом. Крис задумчиво ковырялся со своим пирогом, потом решительно отодвинул тарелку и сказал: – А знаешь... пусть. Ладно. Зато я вижу, что ты вернулся. Ради такого даже не буду бить Джареда при встрече. Тут вломилась в кафешку ватага детей, разгоряченные, крикливые, окружили их, начали с хохотом что-то рассказывать, Крис вскоре потихоньку ушел, а Дженсен остался. К нему как магнитом тянуло детей, на колени к нему взобралась мелкая Сюзи, рассказывала про эльфийскую подружку, рядом крутился пропадавший в зеркалах Воткинс и фыркал, дожидаясь своей очереди - а вот я, а вот у меня! А потом и правда, как в его скромных мечтах - дверь распахнулась, и вошел Джаред. Оказалось, жить, не отвергая волшебство - гораздо приятнее, правильнее - и даже мечты сбываются. Еще оказалось, Джаред тоже умеет обращаться с детьми. Его вскоре тоже облепили, расспрашивая, дергая за рукав, а как ты смог убить Черного Всадника? У него была целая армия зомби! Ну да, в седьмом фильме, ты расскажешь, как оно работает? Ну, это заклинание? Дженсен улыбался, глядя, как Джаред выкручивается, это всего лишь фильм и я не Золотой Воин, а впрочем, да. Есть такое заклинание. Конечно, расскажу, вдруг придет время зомби - оно пригодится. *** Джаред не удивился и не опечалился, проснувшись в одиночестве. Дженсен - он как будто был тут везде, рядом, все напоминало о нем, говорило о нем. И разбросанные вещи, и какие-то неуловимые оттенки запаха, и невнятный шепот и хрустальный смешок в ванной комнате, куда Джаред пришел умываться. Ему еще показалась забавная смешная рожица в зеркале - все эти милые загадочные пустяки, о которых он забыл, и которые всегда были вокруг Дженсена, как часть его, как некий загадочный, иногда раздражающий шлейф - раньше он злился, да. А теперь умилялся, и вздыхал - каким же был раньше дураком. Хотелось увидеть его - и Джаред, наскоро одевшись, вышел из дома, полагая, что найдет Дженсена в его любимом парке. На крыльце сидела белая сова, при виде Джареда нехотя повернула голову и ухнула, от неожиданности Джаред отступил. Опомнившись, присел на корточки и протянул руку вперед, не решаясь погладить - рука зависла над круглой головой. – Привет, приятель. Ты друг Дженсена? Не помню тебя, но, с другой стороны, меня здесь десять лет не было. Он все-таки коснулся мягких перьев на голове пальцами, птица что-то недовольно буркнула и отошла подальше, неуклюже переваливаясь. Резко взлетела, и исчезла в небе, Джаред обещал себе, что непременно расскажет Дженсену про птицу, как найдет его, а едва сойдя с крыльца - увидел, что к нему бежит со всех ног какая-то девица. – О, нет, - простонал он, - только не поклонницы! Девица, однако, оказалась не поклонницей. Сунула ему что-то в руку, сказала - отдайте Дженсену, я дико спешу! Он поймет - и убежала. А Джаред задумался - и впрямь, куда подевались фанатки? Эта, как там ее... Энни? Но потом ему стало не до девиц, он обнаружил Дженсена в той самой занятной кафешке, и Дженсен... Дженсен выглядел совершенно иначе. Не так, как в аэропорту - с него будто сорвали невидимую вуаль, прикрывающую его нестерпимый блеск. Он сверкал, светился, сиял как бриллиант под лучами солнца, и очевидно - не замечал этого, не видел, что даже без улыбки, просто спокойный и задумчивый - он привлекает, притягивает - светится. Дети облепили его, некоторые просто смотрели на него не отрываясь и сияли отраженным светом - улыбались, обнявшись, кто-то смеялся, а один совсем мелкий мальчишка, сидевший на деревянном полу у его ног - играл с кем-то невидимым - кидал ему мяч, мяч исчезал и снова появлялся, уже летящим к мальчику, и в воздухе вокруг Дженсена закручивались невидимые сверкающие многоцветьем спирали - Джаред их не видел, но чувствовал, они приплясывали, дрожали и переливались, иногда прорываясь в реальность короткими высверками. Джаред замер, разглядывая Дженсена, затаив дыхание, в голове вертелся глупый вопрос – что ты такое, Дженсен?! Но ему ли было не знать, они выросли вместе, он помнил Дженсена с семи лет, как они приехали в этот городишко - Дженсен всегда был рядом. Показывал лес, самые красивые, укромные уголки в нем, показывал город, показывал речку, ручей, старое заброшенное кладбище, все здесь было - Дженсен, все было связано с ним, и - да, Дженсен такой был всегда. Рядом с ним всегда творилась эта полувидимая чертовщина, и пока он был ребенком, это Джареда очаровывало, потом он привык, а когда ему стукнуло восемнадцать - он захотел уехать. И дело тут было не в чертовщине, ну может быть - самую малость, и в ней. Ему хотелось стать чем-то - кем-то, не только приложением Дженсена, любимчика всего города. Его, Джареда, терпели только из-за Дженсена, ему хотелось добиться чего-то, такого, чтобы на него, именно на него смотрели с восхищением. Глупая ревность? Кто знает, может, и она тоже - не все так просто. Причин было много, они когда-то давно сплелись разом в один клубок, мимолетное желание превратив в железную необходимость. Теперь он сидел в кафе, рассказывал про свою роль в киноэпопее, про Золотого Воина, и чувствовал с детишками себя не в пример свободнее, чем с фанатками, но больше он смотрел на Дженсена - удивляясь тому, что видел. Как он мог уехать вообще? Как сумел? Невероятно привлекательный, волшебный, странный, сексуальный, да сто эпитетов и все будет мало - такой - необыкновенный Дженсен был перед ним, и не было никакой возможности отвести взгляд от него - хотелось ловить каждое движение ресниц, мимолетную улыбку, жесты, взгляды, голос, его голос - господи. Половина его обаяния - низкий, с хрипотцой голос, и как он смеялся. Джаред едва дождался, пока они останутся наедине, и тут же схватил в охапку, поцеловал - и потом уже выдохнул: – Скучал... Куда ты убежал? Дженсен мягко высвободился: – Мне нужно было побыть одному. – Одному? Вокруг тебя весь город пляшет. – Хм. Правда? Дженсен казался таким озадаченным, и таким милым, что Джаред снова схватил его в охапку и поцеловал, плевать, что стоят посреди улицы. – Да. Ты не замечал? – Нннет... Странно. Джаред встрепенулся: – А кстати, насчет странностей. Вот, это мне девица какая-то отдала. Сказала, ты в курсе. И еще. Странная птица сидела на крыльце, когда я вышел. Большой белый комок, сова? Дженсен слегка нахмурился и посмотрел на Джареда иначе, без прежней смущенной радости. Спросил негромко: – Она... улетела сразу, как тебя увидела? – Мне показалось, она что-то хотела сказать. Буркнула что-то, и улетела. Что? – Жди вестей, - Дженсен старался выглядеть спокойным, но Джареду не нравился его невозмутимый вид, будто светильник прикрутили. – Каких вестей? – Я не знаю. Дженсен ответил резко и ушел вперед по дорожке, и сколько Джаред не допытывался, от ответа уклонялся, и еще полдня ходил хмурым. Отошел только к вечеру, они вместе съездили за вещами Джареда к Билли - Дженсен, ты не будешь против, если я у тебя останусь? Какой смысл... Хорошо. О, правда? Конечно. Потом Дженсен сбежал в свою мастерскую, Мэри просила наладить часы, ты сам их мне передал, забыл? Это нужно сделать срочно, часы непростые. Джаред спустился к нему, и рассказывал всякие байки, травил анекдоты, отвлекал Дженсена поцелуями, пока, наконец, Дженсен не бросил часы, и проговорил - а, к черту. И да, к черту - они славно провели время на продавленном кожаном диванчике, едва помещаясь на нем, но это не мешало активным действиям ничуть - охали, стонали, трахались, целовались со страстью тинейджеров, и заснули в обнимку, сплетясь вместе, руками-ногами, душами. *** Время летело так быстро, Дженсену казалось - очень быстро. День, два, уже неделя, а они еще не наговорились, не обошли все прежние любимые места, а куда-то можно было попасть только летом, или весной - помнишь, Джаред, то место возле реки? Да-да, там лесник Ро поставил резную беседку, и все влюбленные назначали там свидания, помнишь наше первое? Джаред лыбился во весь рот, влюбленно смотрел на него, и Дженсен таял, глупо вздрагивало и трепетало в груди сердце. Все делалось само собой, легко, играючи, парк звенел детскими голосами и смехом, проказливый мелкий народец притих, и не доставлял хлопот совсем, будто их и не было и иногда заскучавшему Дженсену приходилось присматриваться, чтобы увидеть - вот, вот же он - гном Бихус, заставивший верещать примус леди Эрейн, трудолюбиво возится с часами Мэри, а вот и Рори, которой закон не писан, снова летит проведать свою человеческую подружку. Джаред говорил - ты не задаешь вопросов почему? – Я ничего не хочу знать, - отвечал Дженсен, и отчаянно врал, но, на самом деле - он боялся. Боялся узнать, как много привязанностей у Джареда там, в большом мире, и как скоро этот мир заберет Джареда назад. Он совсем не ждал, что это произойдет так быстро. Но сова не зря прилетала, и об этом Дженсен вспомнил запоздало, когда увидел симпатичного, очень хорошо, модно одетого парня, целенаправленно шагающего к ним с Джаредом. Они стояли перед домом, вернувшись с прогулки - у Дженсена сразу тревожно завопил внутри зуммер, а Джаред растерянно радостно сказал: – О, Чад! Во чертяка, как он меня отыскал? Чад. Он уже слышал это имя, точно. Ну точно, на автоответчике, значит, они давно знакомы, дружат, и может быть, не только дружат? Пока Джаред обнимал Чада, Дженсен ушел в дом - невыносимо было стоять рядом, и как-то тяжело сразу стало дышать, он ушел, и с трудом поборол желание спрятаться. Сразу же следом за ним распахнулись двери, радостный голос Джареда заполнил пространство: – Дженсен, куда ты ушел? Знакомься, это Чад, Чад, это Дженсен. – Тот самый Дженсен? Дженсен с трудом заставил себя посмотреть на гостя. Чад улыбался, и протягивал руку, но в глазах его не было радости - он смотрел цепко и внимательно, и совсем не дружелюбно. Дженсен насильственно улыбнулся и пожал холодные пальцы: – Тот самый? Что это значит? – Муза Джареда, невидимый друг, вечная любовь - я еще не разобрался. Чад убрал руки в карманы и смерил Дженсена с головы до ног взглядом, потом хмыкнул. Джаред пихнул его кулаком в плечо, проворчал: – Веди себя прилично, Чад. – А что такое? Я заценил. Ничего так. – Заткнись. – О, да ладно. Я же не мог упустить такой возможности - увидеть своими глазами Дженсена. Про которого мне десять лет плетут сказки. Что? Что не так я сказал? – Даже не представляю, что он мог рассказать. – деревянно сказал Дженсен, отвернулся от Чада и пошел в гостиную. Чад устремился за ним: – Ну как же. Первая любовь, все такое. Я ему всегда говорил, ты придумываешь, вернись и увидишь, что все не так. Рад, что он последовал моему совету, может, и правда, сработает. – Что сработает? Находиться в спокойствии становилось все сложнее, Дженсен с искуственно-равнодушным видом сел в кресло, и сделал пригласительный жест. Чад шумно свалился в кресло напротив, развязно улыбаясь: – Сработает старое правило. Люди, как правило, идеализируют первую любовь, и следующих за первым обычно сравнивают не в пользу второго, особенно когда первый - так далеко. Чем дальше расстояние, и больше времени проходит - тем первый - идеальнее. И у других - нет шансов. Но стоит вернуться в прошлое и посмотреть, увидеть реальность - все меняется. Дженсен непроницаемо посмотрел на Чада. – Я так плохо выгляжу? – Ты охуел? - очнулся Джаред, и придвинулся вплотную к сидевшему Чаду, нависая над ним. Чад его игнорировал, смотрел на Дженсена: – О, нет. Я понимаю теперь Джея. Но, знаешь что? Я так же понимаю, почему ты не поехал, когда Джей тебя звал. И не поедешь. – Какого хуя, Чад? – Джаред схватил дружка за шиворот и вытряхнул из кресла, – что ты несешь? Чего ты вообще приехал? Чад высвободился, поправил одежду, и безмятежно улыбнулся Джареду: – Чувак, я за тобой. Стенгли велел найти тебя и достать хоть из под земли. Твой агент не зря жрет хлеб - отличная роль, героическая. Не хуже желтого придурка в трико. И мне там роль обещают, при условии что ты не откажешься - так что поехали, хватит отдыхать. Джаред толкнул его назад, в кресло так, что кресло немного отъехало, рыкнул зло: – Никаких придурков в трико. Стенгли в жопу, я ему ничего не должен. Чад, ты спятил, что ли?! Я ему говорил, что не буду сниматься в его очередном говеном шедевре, проехали, мне неинтересно это предложение! – А как же я? – Что?! Чад вскочил, на щеках его выступил румянец: – Ну ты же несерьезно, Джей. Ты же не останешься здесь, с этим... – он презрительно ткнул пальцем в Дженсена, – с этим блаженным в растянутом свитере и старых кроссовках? Ты же не собираешься жить в этой клоунской, жалкой халупе?! Подумай, Джей! Дженсен, до этого находившийся в каком-то ужасном, каменном напряжении, вдруг понял, что его настигает спокойствие отчаяния. Обреченность. То есть - да, не думал же он, Дженсен, что Джаред останется? Не думал, специально отодвигал от себя эту мысль, он не хотел просто думать - боялся. Боялся услышать ответ, и вот сейчас - сейчас он услышит его вместе с Чадом. - Пошел. Вон. Джаред еле сдерживал бешенство, привычная бесцеремонность Чада - здесь, с его Дженсеном, выглядела неприкрытым хамством. Да как он посмел?! Вести себя так, словно Дженсен - пустое место. Джаред понимал, что Чадом движет ревность, возможно, меркантильные расчеты, но то, что Джаред прощал там, в другом мире - здесь было просто дико, отвратительно - непростительно грубо и просто ужасно. Чад и не подумал уйти - стоял, улыбался как ни в чем не бывало. Джаред уже хотел ухватить заклятого дружка за шиворот и выкинуть вон, но тут Чад заговорил. – И все-таки, Джей. Неужели останешься в этом богом забытом месте? Я еле нашел этот проклятый городишко, будто водил кто-то, если рассказать кому - не поверят. – Не твое дело. Мы сами решим, уехать или тут остаться, уж как-нибудь без тебя разберемся! Чад хмыкнул, скрестив руки на груди, и тут неожиданно заговорил Дженсен. – И в самом деле, Джаред. От его голоса, необычайно холодного, Джаред вздрогнул, и чтобы удостовериться в своих догадках бросил быстрый взгляд за окно - на улице, где только что сиял яркий солнечный день - свистала метель, и покрывалось узорной коркой льда стекло. Чад, удивленный, опустил руки, и смотрел на Дженсена по-новому, оценивающе, уже без насмешки, в комнате становилось темно, и звеняще-напряженно, Дженсен, выпрямившись, не касаясь спиной спинки кресла, сидел, и внимательно смотрел на Джареда. Джаред непонимающе развел руки в стороны: – Что? – Твой друг только что задал хороший вопрос. Ты хочешь, чтобы я повторил? Между ними словно исчезло пространство, а сверху опустился плотный, невидимый колпак, об него бились и растворялись звуки, краски, тепло - было оглушительно тихо и Чад остался где-то там, за колпаком. Изо рта повалил пар, и Джаред растерянно произнес, не понимая, как обычная ситуация, пусть неприятная, так быстро скатилось в лютый пиздец: – Что, Дженсен? Я не понимаю. Это ведь неважно, главное, мы с тобой. Почему ты думаешь... черт. Ты реально думаешь, что мы не можем отсюда уехать? Но я же буду с тобой, всегда! Я всегда смогу тебя защитить, я никому не позволю тебя обидеть, Дженсен, в самом деле. Нельзя же так бояться мира вне раковины. Дженсен расхохотался, и от этого смеха волосы зашевелились у Джареда на затылке и иллюзорный невидимый колпак, накрывающий их, пошел видимыми алыми трещинами и лопнул с оглушающим звоном, Чад пятился куда-то к стене с круглыми глазами и открытым, круглым ртом - Джаред отметил про себя - как три буквы о на лице, даже смешно, одна - темный провал рта, откуда вырвался демон разрушения. И убить бы дурака, но поздно, поздно - уже не запихнешь обратно злые слова, и потом, что такого он сказал? Сказал то, о чем думали оба, он и Дженсен, и теперь Джаред что-то неправильно сделал, что? Можно еще исправить, и что вообще происходит? Дженсен встал, и усмехаясь нехорошо, глядя на Джареда посветлевшими глазами, спросил: – Ты думаешь, я боюсь внешнего мира? Ты собрался меня защищать? Ты? Джаред шагнул к нему, удивленный, испуганный, протянул руки - обнять, защитить, но что такое творится с глазами Дженсена?! Почему они утеряли теплый лиственный оттенок, становясь цвета стали, цвета кипящего льда?! Что происходит, черт возьми? Но подойти не удалось, теперь этот невидимый колпак накрывал одного Дженсена, и Джареда отталкивало от него с невиданной, неестественной, неживой силой. – Так ты не ответил, Джаред. Не только глаза, волосы стремительно светлели, одежда... плавилась, перетекала, менялась, превращаясь в какой-то серебристо-белый наряд, Джаред по-настоящему испугался. – Дженсен, пожалуйста! – А впрочем, я знаю ответ, - Дженсен хмыкнул почти как Чад, и поправил белоснежную перчатку. - Ты не сможешь остаться. А я не могу поехать с тобой. Джареда все тащило к стене, распятый на более близкой к Дженсену перегородке корчился и скулил Чад, Джаред закричал в отчаянии: – Но почему?! Почему ты не можешь уехать со мной, Дженсен? Дженсен посмотрел на Чада, нахмурился, сделал рукой быстрое движение - и Чад исчез, как не было. Джаред открыл рот, чтобы закричать, но Дженсен уже стоял перед ним, как ледяной принц из сказки, смотрел ему в глаза голубыми, холодными глазами, и говорил без всякого выражения: – Я не могу уехать. Привязан к этому месту. Я говорил, но ты не слышал... Теперь поздно. Ты отправляйся вслед за Чадом, он говорил что-то про роль? Да. Поезжай. Ты ведь не можешь остаться. А я не смогу уехать. Дженсен направил на него руку, и Джаред почувствовал, что его затягивает как в какую-то огромную трубу, и закричал в отчаянии: – Подожди, Дженсен, нет! Я... Его вышвырнуло в гулкую пустоту огромного зала, он огляделся, и узнал аэропорт. Рядом приземлилась с громким стуком сумка, и невдалеке Джаред заметил скорчившегося на пластиковом стуле Чада - тот сидел, обхватив себя обеими руками, и дико таращился на Джареда, открывая и закрывая рот, как рыба. – ... я остаюсь, – договорил Джаред. Но Дженсен его уже не слышал. *** Было не так уж и холодно. Тэсси вдруг стала снова видимой, как десять лет назад, но Дженсену неитересно было ее разглядывать, он шел в парк развлечений. Тэсси порхала перед ним, загораживала дорогу, просила вернуться назад - домой? Разве это дом? Дженсен упорно шел вперед, он даже не оделся, встал, как был и пошел - туда, куда его тянуло. Вокруг бушевала и выла вьюга, с грохотом сбивая черепицу с крыш, Тэсси кричала что-то отчаянно, но Дженсен не слышал. Все стало неважно - не нужно. Страж? К черту, к дьяволу, наплевать, найдут другого. В конце концов - вернут его отца, до тех пор, пока не вырастет новый страж - Дженсен подозревал иногда, что это будет Билли Воткинс, Пропавший в Зеркалах, его пришлось потом долго искать, и заставить выпить зелье забвения, когда вырастет - вспомнит свои приключения в зазеркалье, но будет считать их всего лишь сном. Иногда Дженсен думал, что это Сюзи Райт, дружившая с феей, но в таком случае им придется ждать долго, Стражем можно было стать только в двадцать. Наверняка известно одно - Стражем станет кто-то из отпрысков старых семей, живших тут еще с времен, когда люди и не совсем люди жили рядом, бок о бок, и границ между их мирами не было и в помине. Тогда были еще смешанные браки, и когда стали появляться границы, долго потом отпрыски этих семей служили проводниками между мирами. Служили и сейчас, и считалось это большой честью, но Дженсену было вот именно теперь - на это наплевать. И не только на это. Он новым знанием уходящего - знал, что заклятье, наложенное Тэсси в прошлом, чтобы не дать ему умереть от горя - теперь, во второй раз потери - действует иначе, сильнее, страшнее, и превращает его в бездушного зверя, она предупреждала. Она говорила, извинялась и плакала - если бы не заклятие холодного сердца - ты бы умер. Ты так горевал, нельзя было ничего поделать, я наложила его, и теперь - не могу убрать. Оно живет само по себе, питается твоим страхом, твоей болью, как живое существо - оно замещает тебя, съедает, и это оно влияло на погоду - не ты. Прости, прости пожалуйста, только ты можешь с ним справиться! Сам, ты сам, никто больше. Еще Джаред, но его нет, твой злой Я прогнал его, Дженсен не давай ему волю! Дженсен не слушал - он не хотел страдать. Было слишком больно - быть собой. Но в нем еще оставалось слишком много человеческого, чтобы ужасаться картинкам, какие транслировала в его мозг Тэсси - каким он станет. Каким он уже стал, больше, чем наполовину. Холодное, злобное чудовище, замораживающее все вокруг?! Нет. Нет, нет. Но и бороться с новым собой - ему не хотелось. Так было - не больно. Всего лишь дойти до парка, до любимого детища - и он найдет там покой - и решение. *** Никто не хотел его везти в Резентлаг - парень, ты сошел с ума? Ты видишь, что творится на улице? Даже рейсы отменили, и самолеты, и автобусы - температура резко падает, за два часа на десять градусов, нет, и не думай даже. Никто не захочет околеть в дороге, ну если уж так сильно приспичило - иди к Бурку. Местный алкаш, ему терять нечего, может, и повезет, если посулишь выпивку. Про Чада Джаред и не думал, и не вспоминал, пока искал Бурка - нашел в баре, уговорил, уже шли на выход, и тут тронул его кто-то за рукав, Джаред рассеянно стряхнул руку: – А, ты. Чего надо? Может, и грубо получилось, но лучшего обращения Чад не заслужил. Выглядел Чад не слишком хорошо - смотрел немного испуганно, но все же сказал, нерешительно запинаясь: – Джаред, ты прости меня. Я вел себя, как мудак, откуда же я знал? Что все так серьезно? – Знал ты все. Джаред разозлился от столь явной лжи, и Чад поник: – Ну да... Ну, знал. Вернее, сперва не знал, но когда посмотрел на него, на вас - понял. Прости... кажется, я все испортил, да? Джаред боролся с собой, с желанием рявкнуть - да! Сумел себя пересилить, сказал сквозь зубы: – Нет. Это я виноват. Надо было сказать ему, а я тянул, идиот. Сомневался. – Но ты же... Ты что, серьезно останешься? – По-твоему, я имею право предать его во второй раз? Чад посмотрел на Бурка, снова на Джареда и вздохнул: – Чудно. Не верю, что все это видел, что со мной... И никто не поверит... Ладно. Удачи тогда. Чад поплелся вглубь зала, а Джаред забыл о нем в ту же секунду. Нужно было спешить, он чувствовал это, и боялся - боялся не успеть. *** Машина Бурка, старенький пикап, застряла в нескольких милях от Резентлага. Их заносило снегом, машина заглохла и быстро остывала, невнятно ругался Бурк, а Джаред раздумывал - нужно пойти пешком, не ждать смерти тут, он почти уже уговорил Бурка - еще не хватало потом винить себя, если старик замерзнет, но тут вдруг... иначе не скажешь, но случилось чудо. Кто-то смел снег с лобового стекла, и Джареду показалось, что он видит сверкание переливчатых цветных крыльев, стекло тут же снова занесло, но машину приподняло, и потащило вперед. Бурк замолк на полуслове и вытаращил глаза, а Джаред безостановочно твердил, вглядываясь в снежную муть впереди: – Спасибо, спасибо, господи, спасибо, скорее, пожалуйста, скорее же! Старик сидел молча, держась за руль, машина летела все быстрее, не касаясь земли, и остановилась резко, и опустилась на землю, шмякнулась, будто кто-то выпустил ее из рук. – Срань господня, – вымолвил Бурк, и проговорил, трясясь, – если в живых останусь, никогда больше пить не буду. Срань госп... Джаред вывалился из машины, и различил перед собой контуры уходящей ввысь конструкции - и возликовал - это был павильон, парк развлечений Дженсена! Если волшебная сила притащила его сюда, значит, Дженсен здесь! Он ринулся вперед, и затряс ручку, но проклятая не открывалась, требуя платы за проход. Джаред принялся хлопать себя по карманам. Минуты уплывали, такие нужные, у него не было проклятой мелочи, не было, не было! Что же делать?! Он со всей дури пнул стеклянную дверь, она сердито загудела, но и трещинки не появилось, он метнулся назад и открыв дверь машины, прохрипел: – Умоляю... тридцать центов! Спасти жизнь... умоляю! В бардачке старого пикапа нашлась мелочь, Бурк высыпал ему в ладонь, дико косясь на его лицо, и Джаред рванул назад, к стеклянным дверям, уходящим в небо. Сейчас вся его жизнь зависела от того, откроются эти проклятые двери, или нет. Проглотив тридцать центов, монетка за монеткой, двери щелкнули и разошлись в стороны, Джаред шагнул вперед и... разинул от удивления рот. Павильон было не узнать. Все аттракционы обросли льдом, все дорожки, деревья, все вокруг - превратилось в огромный ледяной дворец-лабиринт. Когда Джаред проходил мимо деревьев, они, превратившиеся в диковинные фигуры, печально позвякивали разноцветными подвесками, и если приглядеться - все еще менялись, обрастая все новыми слоями льда, узорчатыми, разноцветными как карамель. Аттракционы поменьше были вмороженны в глыбы льда целиком, и просвечивали как муха в янтаре, кое-где лед оставался прозрачным, но в основном весь пронизан был цветными. светящимися лианами - было и жутко и удивительно красиво, и еще - очень холодно. Джаред шел вперед, ориентируясь на кафе, он надеялся, что Дженсен может быть там, но отыскать не получалось. Он бродил по ледяному, сказочной красоты лабиринту, видел, что лед «растет» что все изменяется, что проходы меняют свою форму, и рисунок внутри льда пляшет, расцветает застывшими салютами, мерцает, и застывает неохотно, медленно. Джаред не выдержал и закричал: – Дженсен, пожалуйста! Я вернулся, я хочу остаться! В ледяной мерцающей карамели ничего не изменилось, и непонятно было, куда идти - он совсем заблудился. Он брел уже не разбирая, съежившись, пряча кисти рук в рукавах, и вдруг прямо перед его лицом заплясало в воздухе что-то, трепеща прозрачными крылышками, и отчаянно вереща. Джаред прищурился - и увидел маленького человечка, кажется, девушка - маленькая девушка, она приплясывала в воздухе от холода, из ее крошечного рта валил тоненькой струйкой пар, и она что-то орала непонятное. Джаред даже с некоторым удовлетворением подумал, как нормальный человек - ну вот, и глюки начались. Замерзаю! Но другая часть его, жаждущая отыскать Дженсена, ехидно заметила, что карамельный лед - это жуть как нормально, и давай уже узнаем, что хочет эта малютка. Малютка хотела помочь, но и ей требовалась помощь - для нее здесь было слишком холодно. Она летела перед ним, но время от времени влетала ему под куртку, и грелась, потом снова вылетала наружу и быстро неслась вперед - и скоро они вышли на большую круглую площадку, не давили со всех сторон сжимающиеся вокруг ледяные проходы, и где-то наверху еще видны были переплеты оконных рам павильона - а в центре пустой ледяной залы торчал замерзший фонтан. Джаред помнил его - этот фонтанчик был недалеко от крутящегося кафе, но он был закрыт, запакован, а теперь защитные щиты были сняты, и прихотливым узором из золотых трубок в разные стороны вились ледяные разноцветные струи, рождая в воздухе диковинный ансамбль, непонятно как висящий в воздухе. Фейка тихонько пискнула и юркнула Джареду под рубашку, он чувствовал, как она всем своим маленьким тельцем прижалась к его животу, пытаясь согреться, а Джаред уже не чувствовал пальцев ног. Здесь, на открытом пространстве было еще холоднее, и интуитивно Джаред понимал, кто в этом виноват. Виновник сидел на бортике фонтана, опустив голову, издали казалось, он задумчиво разглядывает свои колени. Дженсен - или не совсем Дженсен. Он был не похож на привычного Дженсена, смущенно улыбающегося, неловко потирающего шею, в растянутом зеленом свитере, в привычных джинсах - там, на бортике, сидел какой-то человек, лишь очертаниями фигуры похожий на Дженсена. Одежда его была серо-стальной, и кожа - серой, а волосы побелели, руки в белых перчатках упирались в бортик, и мягкие, белые с серебристыми узорами короткие сапоги мало напоминали привычные разношенные ботинки. – Дженсен. Голос Джареда прозвучал глухо - тут не было эха, и человек на бортике поднял голову. Лицо было Дженсена, глаза - чужие. Чужак улыбнулся, и сказал медленно, словно раздумывая: – Его здесь нет. – Дженсен, – упрямо повторил Джаред, – я знаю, ты здесь. Пожалуйста, Дженсен. Я вернулся, все будет хорошо. – Он такой глупый, этот Дженсен, – перебил его Дженсен, продолжая холодно, ужасно улыбаться, – думал убить меня. Но я его перехитрил. Он думал, что заснет здесь, и убьет меня холодом. Дурачок. Разве можно убить холодное сердце - льдом? Но теперь он заснул, и больше не проснется, а я... я заморожу весь этот город. Этот дурацкий городишко. Как он мне надоел, с этими глупыми людишками, с их дурацкими проблемами. Я закрою этот портал, и буду свободен, и никто не сможет мне помешать. Хватит, я был рабом так долго. Тринадцать лет! А до этого - с двенадцати начиная, папашка талдычил мне - ты Страж, ты будущий Страж, это большая честь, это большая ответственность! Хватит! Хватит. Тринадцать лет - и хватит. Дженсен поднялся с бортика - его одежда посверкивала стальными, холодными темными искрами, и Джаред вспомнил, что там, в его доме - одежда была светлее - она темнеет, что ли? Меняется, как и все тут. И весь он был - опасный, мало похожий на человека - с землистого цвета лицом, и почти белыми глазами. Но - нужно было достучаться до него, настоящего - хотя бы попробовать. Никто не объяснил ему, как вернуть Дженсена, никто не объяснял, кто он такой - страж? Что значит страж? И что-то очень важное, кажется, он сказал - про холодное сердце. Его нельзя убить льдом... Ну значит - убить - можно, но как? И не повредит ли это - настоящему Дженсену? – Дженсен... – Я же сказал, его здесь нет. – Нет, есть! Дженсен хмыкнул, и прищурившись, посмотрел на Джареда. Заговорил, все так же насмешливо щурясь: – Знаешь, что самое плохое в вас, людях? Вы трусливы. И вы лжете сами себе, из страха, так лжете, что сами начинаете верить в свою ложь. Можешь врать себе и дальше, у меня нет такой нужды, и я скажу – его нет. И это ты его убил, и нет, не сейчас. Давно уже, десять лет назад. – Но я же не знал... – Джаред сглотнул, в отчаянии глядя на Дженсена, - я не знал! – Все ты знал. Джаред вздрогнул оттого, что Дженсен повторил его же слова, сказанные Чаду в аэропорту, и вдруг подумал - а ведь прав. Дженсен прав - он знал, где-то в глубине души - точно знал, Дженсен ведь говорил ему об этом - невербально, не словами - взглядами, действиями, улыбками, он ведь умолял его - остановиться. Не делать этого - не уезжать. Он не мог сказать - не уезжай, я умру без тебя, конечно, не мог сказать такой хуйни вслух, но говорил, кричал об этом - не словами. А Джаред «не замечал» ему так было удобнее. Ему так хотелось вырваться. – Да, – прошептал Джаред, – я виноват. Даже если бы он сказал - я бы не поверил. Я не хотел верить, мне так было удобно. Дженсен не сказал ему, что Страж, но обо всем остальном, о том, что он не уедет, не может уехать - Джаред если и не знал, то догадывался. Об этом даже Чад, который Дженсена видел меньше часа - знал, и его, джаредово притворство, самообман, его поведение - как ни в чем не бывало – ты ведь приедешь, Дженсен приезжай, ну приезжай, а? – выглядело теперь изощренной пыткой. – И зачем ты вернулся? - спросил Дженсен. Видно было, что этому новому Дженсену - неинтересно, он спросил раздраженно, и смотрел в сторону, явно собираясь куда-то уходить, и дожидаться ответа не хотел. Джаред попросил: – Прости, пожалуйста. Дженсен хмыкнул. – Ты передо мной не виноват. Наоборот, если бы не ты – меня бы не было, такого, какой я сейчас. И только поэтому я тебя не убью... сразу. Я займусь этим городишком, прямо сейчас, а тебя... тебя оставлю напоследок. Я дарю тебе несколько часов жизни. И, знаешь что? Лучше бы тебе околеть от холода до моего возвращения. *** Дженсен сделал какое-то быстрое движение руками, и начал превращаться в дымку, Джаред, не раздумывая, бросился вперед, его отшвырнуло, и он больно приземлился на задницу. Но вздохнул с облегчением - Дженсен остался на месте, и смотрел на него со злым раздражением. – Чего тебе еще, человечишко? – Я... я люблю тебя, – проговорил Джаред, и со смешной надеждой уставился на Дженсена. Одежда Дженсена на самом деле менялась, теперь превратившись в сизый, до пола, балахон, не балахон - какая-то хламида, темневшая на глазах, с высверками при каждом движении, и сам он тоже менялся – волосы... господи, волосы ложились длинной белоснежной волной на спину, уши заострились совсем явно, и зрачки стали кошачьими. Страшно было смотреть на эти изменения, и страшно было слышать его. Почти уже не Дженсен, откинув голову назад, захохотал, и Джаред в оцепенении увидел в его рту заострившиеся клыки. Во что он превращается?! Так же резко, как начал, Дженсен прекратил смеяться и с яростью уставился на Джареда. – Любишь?! – прошипел, и словно сбрасывая ярость, махнул рукой в сторону фонтана. Фонтан с оглушительным звоном взорвался. Посыпались на заледеневшую землю разноцветные осколки, а из золотых освободившихся кранов в ту же секунду повалил сизый с красным оттенком пар, он превращался тут же в лед, рисуя в воздухе страшную, отвратительную фигуру, похожую на монстра слепленного из тонких, кровавых нитей. – Любишь. Себя ты любишь, красивого, хорошего. Ты хочешь остаться для себя – хорошим. Как вы мне все надоели со своим враньем! Дженсен отступил от него на шаг, готовясь снова уйти, Джаред закричал в страхе: – Нет! Подожди, подожди, Дженсен! Жители города не виноваты ни в чем! Они любили тебя, и любят, за что ты их... – Нет. Они так же лживы, как и ты. Им нужен Страж, чтобы оставался смысл существования этого проклятого городишки! Они «полюбят» любого на моем месте, я, Я - им не нужен. И они мне - тоже. Я с наслаждением уничтожу их всех, чтобы никогда, никогда больше не появился ни один Страж, никто не должен сидеть тут привязанным, как собака! – Подожди, – повторил Джаред, он вскочил, и протянул руки к Дженсену, лихорадочно соображая, – ты их жалеешь, ты, значит, их жалеешь? – Чтооо? Нет, вовсе нет, ты не понял меня, Джаред. Я не из жалости их уничтожаю, а оттого, что они глупые, лживые, бессмысленные, вы все, люди - такие! – Я не верю тебе. Ты сам врешь теперь, – Джаред испугался сам своих слов, но Дженсен опять засмеялся, и как-то мгновенно – раз, и вот уже стоит перед ним – глаза в глаза, злобно улыбается и говорит: – Может, и лгу. Во мне еще много вашего, человеческого - слабого и лживого. Но лгу только в том, как мало показываю свое презрение, свое настоящее к вам отношение. Свою ненависть. – ... к себе, – выдохнул Джаред, вдруг понимая. И к себе тоже. Дженсен ненавидел прежде всего - себя, и проецировал, распространял это чувство на весь мир - от обиды, от горечи, от того, что думал, ошибочно думал, что нелюбим, не нужен. У Дженсена что-то мелькнуло в глазах, что-то вроде страха, от отступил от Джареда снова, и проговорил надменно: – Ты надоел мне. Но Джаред чувствовал, где-то, где-то совсем рядом ответ, отмычка, он может пробиться, может, но так не хватало времени, и так мало было любви, и так много неверия - как показать ему правду? Чтобы он увидел, и поверил? – Дженсен, подожди... Он шагнул следом, но Дженсен вытянул в его сторону руку - и Джареда отнесло далеко назад. Со свистом рассек воздух откуда-то взявшийся ледяной штырь - впился в плечо, и его пришпилило к стене. Было так больно, что он закричал, он чувствовал как теплая кровь залила грудь, и вдруг его осенило. Нельзя убить льдом... Холодное сердце - нельзя убить льдом, можно - чем-то обратным, может быть, живая, горячая кровь? Но как же остановить его теперь? Дженсен пристально разглядывал Джареда - и не спешил исчезать. Очевидно, ему нравился вид страдающего от боли Джареда. А Джареду как-то нужно было приблизиться к нему и - чем черт не шутит? Мазнуть его своей кровью, или... или что? И тут он вспомнил, с какой ненавистью говорил Дженсен о своей роли, своей миссии. Вот... Можно попробовать. – Подожди, Дженсен. Ты не хочешь быть Стражем? Не хочешь, да? Но я могу, Дженсен, я готов. Хочешь, я буду им? Я возьму, я стану... Вместо тебя. – Не человек выбирает. И ты - не можешь, ты... Дженсен снова оказался рядом, только что стоял где-то вдалеке, а теперь стоял рядом, и хмурился, и что-то ему не нравилось, но он как будто не мог отойти, он вслушивался, и принюхивался, и может быть, его отвлекал запах крови, а может, что-то другое не давало уйти. Он ведь не договорил. Сказал что-то про «не можешь» а сейчас стоит и сомневается. И Джаред решился. Он промокнул руку в крови и протянул ее к Дженсену - плечо прошила адская боль, он застонал, а Дженсен - отскочил назад, так быстро, что смазало его фигуру в движении. И тут... черт знает, почему они решили помогать, и как вообще смогли, Джаред понимал, что машину из сугроба вытащила какая-то волшебная сила, и сейчас, сейчас тоже - кто-то невидимый прикоснулся к ледяному штырю, прибившему его к стене, и он потрескался и осыпался с легким звоном на землю. А Джаред кинулся вперед, к Дженсену. Он почти схватил его, его чистая, не измазанная в крови рука мазнула по холодной щеке, а в следующую секунду Дженсен был далеко, на другой стороне искусственной ледяной залы, и непонятно было - почему не улетает, не исчезает - не уходит совсем? Что его держало, любопытство или что-то еще? Дженсен не говорил ничего, не угрожал, не злился, смотрел круглыми большими глазами на Джареда, издали, и... Джаред не верил своим глазам. Казалось, будто этот ледяной неДженсен - испугался. Или - что он колеблется, и не знает, как поступить. Джаред держался на адреналине, но знал, что долго не протянет, от холода и потери крови просто свалится, и нужно было действовать быстрее. – Ну, что же ты, Дженсен. Ты ведь все время говоришь, что мы, люди, лживы. Трусливы. А сейчас - бегаешь от правды. Дженсен приблизился немного, завис в воздухе, мерцал, будто вот-вот сбежит. Сказал угрюмо: – Не смей обвинять меня. Не тебе... Джаред не понял, что произошло. Какая-то красная точка метнулась возле лица Дженсена, раз-раз-раз, и расчертила его лицо красными полосами, Дженсен замолчал на полуслове, страшно вскрикнул и рукой схватил красную бабочку. Он рухнул вниз, и упал на спину, на глазах превращаясь обратно в человека - исчезала почти черная уже одежда, волосы снова стали короткими и русыми, джинсы, кроссовки, кожа... кожа на лице - бледная, вся в кровавых полосках, и в раскрытой его ладони сидела, отряхиваясь, маленькая фейри. Джаред запоздало сунул руку за пазуху - там было липко от крови, но фейри не было - так это она... Она. От вдруг нахлынувшей слабости Джаред упал на колени, и пополз на четвереньках к Дженсену. Он видел, что вся ледяная карамель вокруг рушится и тает, и может, они все-таки сумеют выбраться. Последнее, что он запомнил в этот проклятый день - как он уронил голову на грудь Дженсена, и услышал, как стучит его сердце. *** Тихо. Вокруг было так тихо. Дженсен привык к звукам, но сейчас словно оглох - вокруг стояла оглушающая тишина, и это немного тревожило. Он потихоньку просыпался, в груди что-то тянуло, ныло, как после выдернутого больного зуба - отголосок боли, и он не помнил, совсем не помнил, что же случилось. Еще одним усилием он выдернул себя из сна и открыл глаза. Оказалось, веки такие тяжелые, они упорно закрывались, но Дженсен упрямо поднял брови, пытаясь удержать глаза открытыми. Успокаивало, что проснулся дома, в своей спальне, он вздохнул и попытался сесть, и с тихим стоном свалился обратно. Слабость сильнейшая не позволяла шевельнуться, он чуть не заплакал от огорчения. Что такое с ним? Еле-еле поднял руку и посмотрел на исхудавшие пальцы. И теперь испугался - да в самом деле, что?.. Хотел крикнуть, и даже открыл рот, но после задумался. А кого он хочет позвать? И есть ли кто в доме? И словно в ответ на его вопрос - двери спальни открылись, и вошел... Джаред. Дженсен смотрел во все глаза, ошеломленный, испуганный - вместе с Джаредом в комнату влетели звуки и запахи, он услышал, как на кухне напевает - напевает?! - Тэсси, и льется оттуда запах вкуснейших пирогов, от запаха тотчас наполнился рот слюной и Дженсен сглотнул, а Джаред - Джаред выглядел похудевшим, и почему-то рука у него висела на черной перевязи, и смотрел он так, словно Дженсен вот-вот умрет. Хотелось сразу спросить обо всем, обнять, попросить за что-то прощения у Джареда, хотелось узнать, почему он здесь, ведь, кажется, должен был уехать? Но не успел ничего спросить - Джаред в два огромных шага пересек комнату, опустился на колени перед кроватью, и уронив голову Дженсену на грудь, разрыдался. Дженсен растерялся совершенно, кое-как поднял слабую руку, погладил Джареда по волосам, и прошептал: – Джаред. Джаред постепенно успокоился, руками он не глядя обнимал Дженсена, тут на ощупь нашел его руку и вцепился изо всех сил, шмыгнул, совсем успокаиваясь, и пробубнил неразборчиво, не отрываясь от его груди. – Я так испугался. Господи, как же я испугался. Дженсен, набравшись сил, спросил шепотом: – А что случилось? Джаред резко поднял голову и посмотрел на Дженсена подозрительно опухшими глазами-щелочками. Нос и губы тоже распухли, и ужасно хотелось его утешить, но у Дженсена не было сил. – Ты ничего не помнишь? Вижу, не помнишь... – Джаред задумался, собираясь с мыслями, – а знаешь, оно и к лучшему. – Джаред. Что. Случилось? Я... натворил что-то? Джаред поднялся с колен, сел на край кровати, и снова схватил обеими руками кисть Дженсена: – Ничего такого... что нельзя было исправить. Парк работает, все живы, все здоровы. И пока ты валялся почти две недели без памяти - я... эхм... работал Стражем. Вот. Так что все нормально. – Что?! Дженсен так удивился, что у него голос прорезался, и откуда-то взялось немного сил и он попытался сесть, но Джаред мягко его уложил обратно: – Как?! Ты... Ты не можешь, ты даже не местный, в смысле, не родился тут, и ты... Что? Стражем?! Ты?!! – Ага. Джаред весь светился, как начищенная монета, и даже, похоже, был горд, Дженсен притих, и в немом изумлении разглядывал его. В груди нарастала тревога, даже паника - как все так круто переменилось, перевернулось с ног на голову, а он все проспал! – Тэсси говорит, что в любом человеке, не обязательно даже из Резентлага может обнаружиться кровь чужих, в смысле - не людей. Так что я могу. И потом, ты отказался - а я принял, это было почти у самых ворот, они услышали и согласились на замену. Я думаю, у них и выбора не было. Пока еще Билли подрастет... Значит, все-таки Билли. Мальчишке почти двенадцать, интересно, ему уже сказали? – Он знает, – как услышал его мысли Джаред и добавил, – и ужасно горд. Дженсен ощутил тонкий укол ревности в сердце, притихнув, уныло размышлял - вот и Тэсси - говорит с Джаредом... А с ним - не разговаривала, и даже не показывалась... И Страж нашелся, и новый, и будущий, и как-то... все без него. Стало так грустно, что Дженсен натянул на себя посильнее одеяло, и хотел было отвернуться к стенке, но Джаред не пустил, даже одной рукой - удержал его, и мягко сказал: – Дженсен. Ну что с тобой опять? – Я никому не нужен. Дженсену стало жарко от стыда, до слез, но вырвалось, и не воротишь, так стыдно, смешно быть слабым, но Джаред не смеялся. Он принялся уговаривать: – Да ты что? Тут весь город с ума сходит, каждый день толпы, я замучился отгонять, ты что, Дженсен?! Это все заклятие, Тэсси говорит - ты жил с ним десять лет, а теперь его нет, это как с наркоты слезть, она говорила, тебя должно сильно колбасить, поэтому она чары сна наложила, чтобы легче прошло, ну вот ты и психуешь. Услышав, что у него есть законный повод распускать нюни, Дженсен дернул носом, и проговорил обиженно: – Со мной она не разговаривала. – Ей было стыдно. Дженсен даже перестал растравлять себя, так удивился. Похоже, сегодня был день открытий: – За что? Джаред опустил голову, и смущенно объяснил: – Ты ведь был не ты с этим заклятием. Я сразу это заметил, как приехал. Просто как какая-то спящая царевна. Половина тебя, даже меньше. И другие... другие тоже видели. Но даже и таким они тебя любили, потому что... – Джаред рвано вздохнул, и сдавленно произнес: – ты даже с холодным сердцем был лучше многих, многих людей без всяких наложенных на них чар. Когда я приехал, чары начали разрушаться, и ты стал... возвращаться. Крис заметил, остальные. Многие. И вдруг Джаред попросил прощения: – Прости меня, Дженсен. Я такой осел. Дженсен неопределенно пожал плечами. Его все занимала страдающая Тэсси. Бедная фея. Спасла ему жизнь, и мучилась последствиями столько времени, стесняясь показаться на глаза, превратившись в бесплатную прислугу. Это было несправедливо. Дженсен заерзал на кровати, намереваясь встать, Джаред недоуменно смотрел, мол, чего ты хочешь? Выбившись из сил, Дженсен спросил сердито-жалобно: – И долго я буду как вареная вермишелина? Позови ее. Позови, пожалуйста, скажи, она не виновата, пусть не мучается, Джаред, ну что ты лыбишься? Над кроватью проявилась маленькая фигурка, и порхая, зависла над Дженсеном, разбрызгивая вокруг крошечные искорки, Дженсен затих, и улыбаясь, смотрел на смущающуюся фейри, потом спросил: –Мини-версия? Тэсси кивнула, вспыхивая и мерцая. Похоже, волновалась, и Дженсен протянул к ней руку - она немедленно села на ладонь, скрестив под собой ноги, и сложив доверчиво крылья. Дженсен многое хотел сказать, но тут слова все уплыли, он любовался на чудную хрупкую фею, мысленно желая ей всего самого лучшего, но вслух сказал только: – Чем так заманчиво пахнет из кухни? Фейри вспыхнула от удовольствия и радости, вскочила, упираясь тонкими острыми каблучками ему в ладонь, поправила демонстративно крошечный фартучек, бойко ответила: – Кексы с ананасами. Будешь? – Обязательно. Тэсси упорхнула, но Дженсен окликнул ее: – Тэсси. – Да, дорогой? – Так ты не бросишь меня? Я ведь теперь не Страж. Тэсси пожала крошечными плечиками и покосилась на Джареда, потом посмотрела на него, насмешливо фыркнула: – Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. Я не обязана помогать всем Стражам, но я хочу помогать тебе. Если ты не против. Тэсси испарилась, а Дженсену отчего-то снова захотелось поплакать. Наверняка это все проклятие было виновато, что он стал таким сентиментальным. Джаред ведь говорил, что его будет «колбасить» **** Дженсен заснул, и Джаред вышел из спальни на цыпочках, отправил назад Тэсси с горой кексов на подносе - пусть спит. Не верилось вообще, что все так легко закончилось. Крис рассказывал, что их выносили из парка на носилках, Джаред потом очнулся в больнице и немедленно потребовал рассказать о Дженсене, очень удивился, узнав, что тот находится дома. Вырвался из больницы на следующий день, и помчался к Дженсену - издали увидел, что там, возле дома - толпа. Они молча расступились, на лицах была написана тревога, потом он познакомился с Тэсси и узнал, что его «предложение» принято, и он будет Стражем - до тех пор, пока Билли не подрастет, или пока Дженсен не изменит своего решения. Еще много чего узнал, и удивлялся сам, как легко он принял все это ненормальное волшебство - как должное. Побывал в парке вместе с Тэсси, теперь он «видел» всех этих гномов, эльфов, они не скрывались больше от него, и трудились, устраняя последствия обледенения, а Джаред приходил в ужас от того, что они - все время были рядом, а он их не видел. Посмотрел, как открываются врата, спрятанные в фонтане, спросил, как это работает летом. На предложение Тэсси - посмотреть - наотрез отказался идти «на ту сторону» без Дженсена. И все как-то скопом, сумбурно, и больше всего его волновало, когда же проснется – и проснется ли – Дженсен. Он скучал по нему отчаянно. Он хотел назад своего Дженсена, Стража или нет - неважно - просто назад, скорее, пусть он проснется. Так тяжело было ждать, так долго. Эти десять дней, почти две недели тянулись как вечность, но вот Дженсен вернулся, очнулся - глаза блестящие, живые - не белесые, а зеленые, какое счастье, Джаред и не думал, что это будет таким счастьем - увидеть его глаза. Но тут же вместе с Дженсеном проснулись всякие непонятки, обиды, но пусть, пусть, это все же не в пример лучше темнеющего на глазах злобного эльфа с серебристыми глазами. Пусть злится, и обижается, и все, что угодно - лишь бы был он, Дженсен, и Джаред готов подождать, пока он успокоится. Сколько угодно. эпилог – И все-таки, Тэсси, куда подевались поклонницы? Я думал, они проходу мне не будут давать. М? Признавайся, летучая метелка. – О, ну совсем немного безобидной пыльцы, и личики девушек обсыпало красными пятнами, особенно досталась Энни. В таком виде человеческие красотки никогда не выходят на улицу, а уж тем более не подходят к человеческим самцам, которых они хотят обаять. – Оооо. Тэсси. – Цени, все ради тебя. – Я ценю, но не думаешь, что это жестоко? Может, придумать более мягкий способ? – Это мягкий. Могу предложить еще переломать ноги. – Но вы же нежные, эфирные создания! Вы не можете вредить... – Это глубокое заблуждение. – Эхм... Да. – Хочешь, чтобы она тебе докучала и дальше? – Нет, нет-нет! Но надо придумать что-то. – Придумай. И еще придумай, как ты будешь объяснять Дженсену, когда он вернется - где его любимое плетеное кресло. – Ты ведь поможешь мне его собрать. Тэсси. Тэсси. Тэсси! Он же меня съест! Дорогая, умоляю. – Нет, я хочу, чтобы он знал. Ты, как Страж, ему и в подметки не годишься! Как ты мог упустить Грызукса?! – Тэсси, пожалуйста. Я же начинающий Страж, откуда я знал, что у Дженсена с Грызуксом такие давние терки. И думать не мог, что это чудовище сожрет любимый дженсенов стул... Спаси меня, волшебница. Все, что хочешь для тебя сделаю!. – Хммм... – Тэсси, умоляю. – А когда Дженсен возвращается? – Через две недели. Он уже полюбовался на Большой Каньон, сфоткался у самого большого клубка бечевки, выпил бутылку пива на Эйфелевой башне, воплотил мечту детства и побывал в Диснейленде, обещает скоро быть, и тут уже решить, куда бы еще слетать. – Он так похож на отца. Тот тоже, как сложил с себя обязанности Стража, поехал путешествовать. – Без меня. – Ты жалуешься? – Вовсе нет. Я все еще прошу тебя спасти мою задницу. – Ты хитрый сукин сын. – Разве феи знают такие слова? – Они еще не такие слова знают. Но ты умеешь так жалобно смотреть... Хорошо. Хорошо, мы починим этот чертов плетеный стул. Нужно только найти похожий... Ты знаешь, у кого есть похожий? – Мне кажется, я видел на террасе у миссис Ровелинг. Тэсси. Тэсси, ты где? Тэсси? конец