Счастье за тридцать центов

*** Метель разыгралась нешуточная, и как только они добрались до мотеля, Джаред уговорил Энни ехать домой, употребив все свое обаяние. В самом деле, он уж и позабыл, каково жить в маленьком городишке - в одном углу чихнешь, а в другом скажут, что соблазнил, трахнул, она беременна, и все такое, в этом роде. В приземистом длинном домишке нашлась и стойка, и звоночек, а потом выполз откуда-то помятый и небритый типчик, начал было, почесываясь, бубнить: – Кого нелегкая принесла... Но вдруг замер и воскликнул, хлопнув себя по ляжкам: – Убей меня бог, Падалеки! Джей Ти Падалеки! Каким чертовым ветром в нашу дыру? После суровой отповеди у миссис Ровелинг у Джареда оставалось некоторое опасение, как же его тут встретят, от такого приема он расслабился и улыбнулся, старясь угадать, кто стоит перед ним? Лохматый тип хохотнул: – А, не напрягайся, ты меня не вспомнишь. Я учился раньше тебя, в одном потоке с Дженсеном и Крисом. Помнишь таких? Улыбка сползла с лица Джареда, он напряженно смотрел на владельца задрипанной халупы на окраине, и ждал, что же он еще скажет, может быть, ему все-таки укажут на дверь? Типчик вздохнул, и повторил мирно: – Не напрягайся. Не выгоню. Взял со стены один из ключей с кожаным брелоком с цифрой тринадцать, и кинул Джареду: – Лови. Как устроишься приходи, посидим, выпьем, поболтаем. У меня тут бар с торца, покажу. Джаред ключи поймал, поблагодарил: – Спасибо. – Не за что, – буркнул хозяин мотеля, – сегодня никого не будет, проклятая ведьма разбушевалась. Кто пойдет в такую погоду к Билли пиво попить? Хоть ты приходи... – Ведьма? - тупо повторил Джаред. Кажется, в этом городе ничего не менялось. Ну вот совсем ничегошеньки. – Ну, – недовольно подтвердил Билли, и прищурился, глядя на Джареда, словно его озарило, – ах ты ж... Ну, точно. Из-за тебя взбесилась. Скажи-ка, Джаред, ты с Дженсеном уже виделся? Джаред растерялся, и рассердился одновременно. Да что ж такое-то? Как будто преступник какой, даже этот неряха Билли смотрит на него обвиняюще, не такого он ждал приема от своих земляков! Привык к обожанию, или хотя бы к дружелюбию, а тут... – Виделся, – нелюбезно буркнул он, сжимая ключ в кулаке. – Все понятно! Билли огорченно покрутил головой, и Джаред взорвался. Бросил сумку, и развел руки в стороны, занимая весь крошечный закуток перед стойкой: – Что тебе понятно? Что я такого сделал? Я передал всего лишь ему посылку, и все! Что вы все, как на врага! И при чем тут... чушь какая! Ведьма, метель. Ненормальные все! На Билли вопль Джареда не произвел ни малейшего впечатления, он смотрел теперь на него даже с толикой сочувствия и как-то по-деловому оценивающе. Хмыкнул, проговорил себе под нос: – Мдя. – Что?! - заорал Джаред. – Да ничего. Не пыхти, парень, скажи лучше вот что: он, когда тебя увидел – расстроился? У Джареда и руки опустились. Он вспоминал, как побледнел Дженсен, как шарахнулся от него, и на душе было так плохо, как будто этот небритый Билли в засаленной кепке взял и содрал с него защитную шкуру самообмана, всего одним простым вопросом. Не то слово. Не просто расстроился. Дженсен как будто воскресшего мертвого увидел, может быть, когда-то и любимого, но теперь - надежно похороненного. А когда приходят мертвые любимые - их и встречают, наверное, таким вот взглядом - полным недоверия, страха, боли - и ожиданием новой боли. Билли не понадобился его ответ, хватило посмотреть на лицо Джареда. Он деловито кивнул, и проговорил задумчиво, глядя на заснеженное окно: – Значит, надолго метель. Потом перевел взгляд на Джареда и просто предложил: – Пойдем в бар. Все равно никто не придет, можешь вещи тут смело бросать. Или хочешь, я их в подсобку заброшу. Джареду хотелось выпить - вот именно сейчас, залить огонь внутри - и он молча кивнул. *** В темноте и тишине, в гостиной с задернутыми шторами Дженсен медленно, даже с какой-то неохотой вытаскивал себя из воспоминаний. Там, в прошлом - все было ярче, звонче, и радость как гейзер, и боль - невыносимая, так странно было вдруг окунуться в нее, он торопливо убегал от боли - но медлил закрыть заслонку совсем - там, оказывается, было так много хорошего. Улыбки, встречи-прощания, каждодневные, такие не страшные прощания, всего лишь до утра. Поцелуи, жадные, смешливые, горячие и страстные, медленно-вдумчивые, и почти целомудренные. Он и забыл. Вздрогнул от стука в дверь, но не поднялся, смотрел, как в гостиную входит Крис, без шапки, в распахнутом пальто - и просто смотрел на него. Они ведь так давно были знакомы, иногда слова просто не нужны. Крис, машинально отряхиваясь, подошел, со вздохом сел в кресло напротив него, и вытянул вперед ноги. Сидели тихо, Дженсен потихоньку приходил в себя - разворачивался, ему уже не было холодно, он, как всегда делал, когда хотел избавиться от мрачных мыслей - подумал про парк развлечений. Тэсси. Пора бы ей уже вернуться - Дженсен взмолился мысленно, потянулся - приходи. Упрямая, она никогда не показывалась, и редко его слушала, они, вроде как, существовали параллельно и независимо, Дженсен думал иногда, когда позволял себе думать о существах - это потому, что он отвергает факт ее существования. И верит - и не верит, и знает, что она есть, и понимает, что ее не должно быть, разве что в виде маленькой, позволительной для одинокого мужчины фантазии, вроде придуманного друга. Наверное, Тэсси это обижало, но сейчас - она откликнулась. В очаге вспыхнул огонь, его будто окутало что-то теплое, невидимое, как будто его засунули в пушистый плед, включилось и запело веселую рождественскую песенку радио, в воздухе промелькнуло что-то, как тающие разноцветные снежинки, в кухне загорелся свет и через некоторое время донесся до гостиной чудный аромат кофе. Дженсен как проснулся - выпрямился, посмотрел на Криса и спросил спокойно: – Хочешь кофе? Крис заметно расслабился, фыркнул: – Все твои штучки... – Не мои, – поправил его Дженсен. – Ладно, не твои, – покладисто согласился Крис, и без паузы продолжил, – ты уже знаешь, я вижу? Видел его? Огонь в очаге померк, и радио заболтало приглушенно, но через секунду все восстановилось, и Дженсен ровно ответил: – Видел. Так я принесу тебе кофе? – Принеси. Однако, дожидаться обещанного не стал, скинув пальто поплелся следом за Дженсеном, уселся на высокий стульчик у крошечной барной стойки, и следил, как Дженсен наливает из кофейника дымящийся напиток, а сам болтал, как прорвало: – Мик прибежал, говорит... он приехал. Я не поверил, а Дан сразу поверила, хотела со мной, вместе, к тебе. Но тут Элиш раскапризничалась, она велела мне идти, нет, без сахара. Спасибо. Метель страшная, еле на пикапе добрался, за полчаса так намело - не проехать... Дженсен. Дженсен, ты как? – Спасибо. Хорошо. – Неправда. – Нет, правда. Крис погрустнел на глазах. Не притронувшись к кофе. Слез со стульчика, подошел ближе, и так заглядывал в глаза, что Дженсену стало неловко. Будто что-то потерял, очень важное, но как вернуть, где искать - не знал. Он открыл было рот, хотел что-то сказать, передумал, потом хлопнул его по плечу - осторожно, и проговорил: – Ты... Хочешь, я поговорю с ним? И он уберется. Дженсен ухмыльнулся, и поднял бровь. Сделал глоток, поставил чашечку на стойку. Крис смутился: – Ну да. И без меня... найдутся. Если уже не нашлись. Но ты же... ты прямо скажи. Дженсен, ты хочешь, чтобы он остался? Дженсен ответил сразу, без паузы: – Он не останется. Дженсен видел, что Крис волнуется, но выйти из хрупкого своего равновесия себе не позволял - и не только он. Он чувствовал тоненькую призрачную лапку на запястье, впускающую ему в разгоряченную кровь снежный сон. – Но... Я боюсь, что... Черт! Что он все испортит! Сломает, а ты позволишь ему это. Дженсен. А ведь так все было хорошо, спокойно. – Слишком спокойно. Крис смотрел непонимающе, растерянно, и Дженсен, он тоже себя не понимал, но слова вырвались сами, он недоуменно свел брови. Это он сказал? Потер застывшее запястье, и извинительно улыбнулся: – Не переживай, ладно? Все будет хорошо. Я не позволю ничего разрушить. И... Крис, я тут ремонтирую телевизор миссис Эмиртон. Как раз хотел спуститься в мастерскую, пойдешь со мной? Хотел показать тебе забавную штуку. Он теперь ловит интересные каналы - пойдем? Крис смотрел на него какое-то время со странной смесью досады и жалости, а потом вздохнул, будто смиряясь, и согласился: – Давай. Показывай свой ящик. Только учти, если там порнуха, Эмиртон может тебя не понять. *** Пиво оказалось на диво крепким, Билли выглядел сочувствующим, и Джаред разболтался. Он и сам не ожидал, что на самом деле думает - так. Но откуда-то лились слова, складывались в предложения, изумляя Джареда - неужели это он говорит и думает? И через секунду понимал - да, он говорит то, что думает, просто не позволял себе раньше, не забыл - не позволял. –...ты думаешь, зачем я приехал? Меня родители больше трех лет не видели, сестренка изнылась, ну она хоть сама прилетала в прошлом году, а я - сюда. Я хотел... всегда хотел - но боялся, откладывал, но знал всегда - приеду. Потому что обещал, но на самом деле я ведь все время думал - общался, говорил с ним - мысленно, я, вроде как, не расставался с ним. Понимаешь? Трудно понять, да? Ага, трудно... Тем более, я бы и дальше так, наверное, жил, но мне вдруг привиделось, что его - нет. Понимаешь? Как будто он умер. И я сто лет общаюсь с мертвецом. Не знаю, с чего вдруг... Я даже не испугался, а будто по башке получил, так тряхануло, и я взял и поехал. Мне нужно было знать точно. Потому что если - да, то смысл вообще теряется. Все зря, получается, я зря все это делал, я ведь для него, ему хотел доказать. Посылка эта... странно. Я и тогда не понял, как он до меня дозвонился, этот мужик, секретарша у меня - зверь. А тут... совпало с этим видением, или сон это был - не знаю. Короче, взял я посылку и поехал. Я же не знал, что меня Дженсен будет встречать, тот мужик мне другое имя называл, какое-то китайское. Сю... Шу? Есть такой? Ага... Видишь. А как прилетел в аэропорт, мне скинули смску - мол, Шу вас не сможет встретить, а будет другой человек. Вы его узнаете. Я уж и забыл, как у нас все бывает, город с прибабахом. Все такие вот шуточки. Ладно... ладно. Я приехал к нему. И не уеду, что бы вы тут не делали, пока не поговорю с ним. Просто я не ожидал... так быстро его увидеть. И еще эти девчонки... поклонницы, помешали. Кстати, они одни тут нормальные, остальные... я не понял, за что на меня так? Билли хмыкнул и налил ему еще пива: – Тут ты прав, приятель. Они нормальные. Слишком нормальные для этого города, как и ты, впрочем. – Слишком нормальный? – Ага. Но ты и не родился тут, вы же приезжие. Приехали - уехали, тут чужаки редко задерживаются. А Энни уже сейчас знает, куда поедет, тоже ей здесь не по нутру. Думаю, тебя она рассматривает как билет в другую жизнь. Джаред пропустил мимо ушей рассуждения Билли про девчонку, его поразила мысль, что можно быть «слишком нормальным» – серьезно? Нет, серьезно? – А что же мне делать? – Джаред выпалил это и сразу понял, как жалко это звучит, попробовал сместить акценты, - ну в смысле, ладно, нормальный. Но за что на меня так напала Ровелинг? За то, что я нормальный? Я же ей ничего не сделал. И все остальные, видимо, тоже так злятся? За исключением Энни с подружками? Билли посмотрел за окно, где метель, вопреки его прогнозам, улеглась, и даже начало проглядывать солнце. Хмыкнул озадаченно, и посмотрел на Джареда - ясными, трезвыми глазами. – Слушай, чувак. Не грузись, ладно? Посмотрим. Не думаю, что все будут так же категоричны, как Ровелинг, но она всегда говорит - я слишком стара, и могу позволить себе не лицемерить, но не все такие, и... ты, главное, пойми. До тебя никому дела нет. Есть дело - до себя. Пойми это хорошенько. – При чем тут тогда Дженсен? Джаред уже ничего не понимал. – А, ну вот в этом все и дело, – Билли ухмыльнулся, – Дженсен, он... Билли замолк, и снова посмотрел в окно. – Что? – нетерпеливо спросил Джаред. – Погода налаживается, вот что, – невпопад ответил Билли, и Джаред понял, что он не получит ответы на свои вопросы. Не хочет Билли ему разжевывать, объяснять, и ему придется самому все выяснять. *** Древний как мамонт телевизор с выпуклым зеленоватым экраном, с полированными боками и кнопками-шпульками, которые нужно было вертеть, показывал цветную картинку. Очень яркую и четкую, и картинка была явно нездешняя. Дженсен с Крисом пили пиво в подвале, оборудованном под мастерскую, и смотрели историю любви эльфийской принцессы и дракона-оборотня, на фоне эпических битв, драк, свержений власти, какой-то невиданной субтропической растительности и плавающих в воздухе городов, причем телек не прекратил показывать даже когда Крис пошел за добавкой, и возвращаясь с пивом, споткнулся и выдернул случайно шнур из сети. Досмотрели за полночь, удовлетворенно полюбовались на шумную пышную свадьбу принцессы, и только тогда Дженсен подошел, и выключил агрегат поворотом кнопки до щелчка в сторону. – Как тебе? – веселясь, спросил Дженсен. – Нормальная сказка, – рассеянно отозвался Крис. – Я не про то. Крис посмотрел на выдернутый провод, и проговорил: – Ну... что. Главное, не порнуха. Они заржали одновременно, Дженсен аж согнулся от смеха, вытирая слезы, Крис хохотал, и никак не мог остановиться. Дженсен через некоторое время проводил гостя, потом вернулся в подвал, и снова включил телевизор. Картинку он показывал идиллическую - давешняя принцесса целовалась на дивной зеленой полянке с драконом, превратившимся в красивого юношу, рядом тек ручеек, где плескались золотые рыбки, и едва дело начало доходить до горячего, и дракон начал раздевать свою принцессу, на парочку с неба опустился разноцветный шатер, и раздалось ехидное хихиканье - то ли с экрана, то ли в самой мастерской. Дженсен ухмыльнулся, вспомнив чопорную хозяйку телевизора и задумался. Длинный-длинный день закончился, и нужно было решить, что теперь делать, понятно было, что Джаред – надо же, Джаред, все не верилось что Джаред, настоящий, живой, здесь – и приехал к нему. И что теперь с этим делать? Страшно было вылезать из своей скорлупы, и - нужно ли? Ведь Джаред непременно уедет, не останется, зачем ему мелкий городишко на краю света с его славой, с его деньгами. Он, возможно, позовет Дженсена с собой, и от этой одной мысли тревожно сжималось сердце. Даже... даже если он, Дженсен, не может уехать, боже - как же хотелось услышать эти слова. Дженсен закрыл лицо ладонями и крепко потер, телевизор сам собою выключился и в доме наступила тишина, нарушаемая слабым потрескиванием огня в камине. – Тэсси... ты слышишь меня? Огонь в очаге вспыхнул ярче, и Дженсен попросил: – Пожалуйста, Тэсси. Не нужно его наказывать. Не делай ничего, ладно? Он не виноват. Он ведь не знал. Не... не мешай ему. И пусть все идет, как идет. Ладно? Упрямая фейри долго не подавала никакого знака, Дженсен вздохнул и поднялся. Что это он, в самом деле, разговаривает тут сам с собой... Давно пора спать. Но тут кто-то будто провел ему примирительно ладошкой по щеке и взлохматил волосы на макушке. Дженсен улыбнулся и пошел спать - вставать придется рано, наверняка кучу снега намело в парке. *** Снилось ночью что-то непонятное, тягучее, Джаред все время искал что-то, бегал, никак не мог найти, под конец сел на снег и заплакал и оттого проснулся. В реальности найти Дженсена оказалось проще, и Билли оказался прав - не все крысились на него. Соседка Дженсена сдержанно объяснила, что с утра он обычно в своем парке, как в каком? Идите прямо, потом налево, увидите издалека, это наша достопримечательность - и правда - видно было издалека - парк не парк, а огромный павильон. Дверь оказалась закрыта, но найдя щелку для монеток, Джаред приободрился. Сожрав тридцать центов, хитрая дверь открылась, и Джаред вошел внутрь. Там и сям слышны были детские голоса, смех, невдалеке крутилось нарядная карусель, на одной из лошадок сидела девочка лет десяти, ей лошадка была мала, но ее это не смущало. Возле карусели стоял мальчик ее возраста и каждый раз, когда девочка проплывала мимо, что-то кричал ей, а девчонка смеялась. Джаред пошел вперед, с интересом рассматривая аттракционы. Остановился возле детской железной дороги, и с ностальгией вздохнул. Когда-то они с Дженсеном мечтали прокатиться на автомобильчиках, погонять на них, интересно, есть тут такое? – Автомобили дальше. Джаред вздрогнул и обернулся - за спиной стоял Дженсен с плоской лопатой для снега и застенчиво улыбался. Джаред жадно разглядывал его - и никак не мог насмотреться. В куртке и шапочке с помпончиком, с покрасневшим от холода носом он казался совсем молодым, таким, как раньше, когда Джаред уезжал, и внутри у Джареда все переворачивалось - так хотелось сгрести его в охапку и проговорить - господи, как я по тебе соскучился. А Джаред всего лишь смог выдавить: – Дальше? Покажешь? – Пошли. Дженсен пошел вперед, аккуратно положив лопату вдоль дорожки с краю. – А помнишь, мы хотели поехать в Диснейленд? Мне было восемь... – Помню, – Дженсен снова улыбнулся, будто смущенно, – не получилось у меня. Тогда я решил построить Диснейленд здесь. Что-то кольнуло Джареда в сердце, странно, но ему казалось, что ответ на все его вопросы здесь, на поверхности, вот-вот он поймет, узнает в чем дело, но рядом с Дженсеном он терялся, так терялся. Смотрел на него, и в голове было пусто - и хотелось улыбаться. Дженсен - он сдержанно светился счастьем, так казалось - не смотрел на Джареда совсем, избегал взгляда, но не мог скрыть радости, и Джареда грела надежда - может, это его приезду Дженсен рад? Ну пожалуйста, пусть будет так. А потом они сидели в крутящемся кафе, и Джаред наслаждался вкуснейшими блинчиками с кленовым сиропом, пил отличный кофе, и разговаривать было невозможно - дети галдели, но зато можно было любоваться на Дженсена, снявшего шапочку. Дженсен беседовал о чем-то у входа с высоким стариком – Эд, я все наладил, но ты проверь на всякий случай, еще мне показалось, что синяя карусель у входа как-то застревает, надо спросить у... – тут он заговорил приглушенно, и Эд наклонился к нему ближе. Джаред так и не поговорил с Дженсеном толком. Джаред таскался везде за Дженсеном, тенью, проводил его до дома, и получив приглашение, вошел в мастерскую - Дженсен, смущенно запинаясь, рассказывал - у него тут две мастерских, наверху во дворе большая, это гараж, тут можно ремонтировать автомобили, но в новых тачках он не смыслит, там сплошная электроника, зато иногда помогает починить мистеру Шу его старушку, кстати, ты для нее привез деталь, хочешь посмотреть на машину? Древний синий форд не произвел на Джареда впечатления, он все равно смотрел только на Дженсена. Как тот возится, поднимает капот, вытирает руки, хмурится, пытаясь сосредоточиться под пристальным вниманием Джареда, и иногда нежно так улыбается, так, что хочется плюнуть на все, и... да-да. Да. Схватить и утащить куда-нибудь. А потом облизать с головы до ног и затрахать до полусмерти. И как он так долго смог прожить без Дженсена?! Джаред с волнением ждал момента, пригласит ли его Дженсен домой. Вспомнилось, что родители Дженсена уехали из города сразу после его двадцатилетия - Джареду это показалось странным, с чего вдруг сорвались? Дженсен тогда сказал лишь, что отец всю жизнь мечтал путешествовать, и теперь он может - и быстро перевел стрелки, ему удавалось это так легко - всего лишь поцелуем, или намеком, или шуточкой. – А где они теперь? Родители? Надеюсь, в порядке? Дженсен высунулся из под капота, трогательно перемазанный, махнул рукой: – В порядке. Полсвета объездили, сейчас... немножко успокоились, осели. У них порядок. Почему не здесь? Отцу всегда хотелось жить в большом городе. – А тебе? Джаред затаился, пристально следя за каждым движением ресниц Дженсена, но тот лишь застенчиво улыбнулся и снова нырнул под капот. Джаред, недовольный, подошел ближе, и провел рукой между лопаток по спине Дженсена, спросил: – И все-таки. Ты бы хотел уехать? Дженсен застыл под его ладонью, деревянно выпрямился, отступил. Непонятно было, что происходит, внезапно все накалилось, Джаред растерянно моргнул – что? – а Дженсен покачал головой и сказал без выражения: – Нет. Нет так нет, хуй с ним. Только не смотри так, будто я тебя ударил, и прости, прости пожалуйста, что я сделал не так?! Не сказал вслух, не смог, но Дженсен понял, опустил голову, вздохнул, еще раз вздохнул, распрямил плечи и по прежнему ясно посмотрел и предложил: – Пойдем кофе пить, Джаред. Пригласил все-таки. Джаред обрадовано выдохнул: – Пойдем! Потом, позже, когда вернулись в гараж, и на пробу выехали на улицу, и форд дядюшки Шу на удивление шустро тянул, тихо, не фырча, и гладко, Дженсен тихонько довольно смеялся - а Джаред спросил, он догадывался уже, что тяжело Дженсену будет слышать, и где-то тут была зарыта собака. Но спросил, и страшась услышать ответ, и надеясь: – Дженсен, ты поедешь со мной? Дженсен резко затормозил, и заглушил мотор - на Джареда все еще не смотрел, застыл, нахохлился, и даже зажмурился, но Джаред давил свое: – Дженсен, ты ведь знаешь. Я за тобой приехал. Дженсен покачал головой, и еще больше нахохлился. Казалось, его трясет, и пальцы, вцепившиеся в руль, побелели, и Джаред приходил в отчаяние. Ну что такое, почему? Что за хуйня какая-то непонятная? Ведь простой вопрос, и ответ должен быть такой простой. Да или нет. – Нет. – Но почему?! – спросил Джаред, злой, растерянный, неверящий. Нет, это просто так он сказал, Дженсен боится и не знает, что будет дальше у них, и нужно доказать Дженсену, что все ради него, он ведь поймет, обязательно, поймет же? – Дженсен... Дженсена, вроде как, отпустило, или он уже принял решение, а, будь что будет – повернул к нему голову и сказал тихо, но твердо: – И хотел бы, но нет. – Почему? – повторил Джаред. Дженсен улыбнулся вдруг – и Джаред узнал его – веселого, яркого, будто кусочек прежнего Дженсена выскочил на мгновенье и пропал снова, вместе с этой бесшабашной улыбкой: – Почему? А вот почему. Дженсен откинулся на сиденье форда, и, прикрыв глаза, проговорил устало: – Домой. Хочу домой. И все, замолчал, Джаред хотел было спросить, чего это он, но тут машина тихонько завелась и... поехала. У Джареда пропал дар речи, форд приподнялся в воздухе, развернулся, и какое-то время парил над дорогой. Потом колеса коснулись дороги, но так осторожно, что если б не ждал этого – Джаред бы не заметил, и форд поехал себе дальше, тихонько фырча, и двигаясь мягко по грунтовке, как самый дорогой автомобиль на отличных рессорах. – Что за... – выдавил Джаред, но Дженсен сохранял спокойствие, растекшись на сидении, и посмотрев на него, Джаред смирился. «Ладно, – лихорадочно думал он, – ладно. Все понятно, тут, как всегда, все ненормально, и он, Джаред – он слишком нормальный, чтобы жить тут, но это ведь не значит, что Дженсен не сможет жить в другом месте?! Или... или значит?» Автомобиль остановился перед воротами, ворота поднялись, будто от сигнала с брелка, но Джаред точно видел, что никакого брелка никто не нажимал – и давил в себе ростки паники. Спокойно, спокойно. Тут всегда все немножко... ненормально. – Хорошо. Спасибо, Трен. Было здорово, – Дженсен любовно погладил руль, машина в ответ довольно фыркнула и двигатель заглох. А Дженсен повернулся к нему, улыбнулся, посмотрел в первый раз на него прямо, и спросил: – Зайдешь ко мне? Джаред прочитал в его глазах такой отчаянный голод, спрятанный, закамуфлированный вежливостью, и так это откликнулось в нем самом – он так же голодал, так же хотел остаться вместе, пусть ненадолго, что кивнул и молча вылез из машины. Они как-то незаметно начали целоваться, Джаред вдруг осознал, что обнимает Дженсена, господи, весь день хотел, так хотел, сил никаких, и Дженсен не отталкивал его, прижимался сам и даже тихонечко стонал, так жалобно. А потом они оказались в гостиной, на полу, на огромной шкуре перед камином, Джаред нависал сверху над Дженсеном, придерживая его руки над головой и выцеловывал шею, Дженсен не очень убедительно сопротивлялся, вырывался слабо, и одновременно подставлял шею, бормотал сломлено – уходи. Я не должен... не могу к тебе снова привязываться. Ты все равно уедешь, Джаред, уходи! – на нерешительную попытку отодвинуться Джаред был схвачен, и Дженсен говорил уже совершенно обратное, горячо, захлебываясь – Нет, нет, не смей. Не уходи... снова. Останься. Я хоть ненадолго, хоть немного буду счастлив... ох, нет! Зачем, ну зачем ты вернулся?! Джаред не мог остановиться, дрожал весь, с головы до ног, хотел быть вместе, вместе, неважно как, целовал жарко, просил – Дженсен, позволь, так хочу тебя – в ответ на ласки получал прерывистые, неверящие, счастливые стоны, каким-то сказочным случаем нашелся в куче сваленной одежды тюбик смазки. Джаред нервно заржал, увидев его, схватил – ну почему бы и нет, если все здесь так – странно – и из кармана вываливается предмет который он последний год в руках не держал, и точно не брал с собой, а Дженсен вообще казался девственником – таким был узким, может, не трахался с тех пор как Джаред – что? Сбежал? Неважно, сейчас уколы совести были ни к чему, Джаред тихонько и нежно готовил Дженсена, потом... потом было что-то нереальное, и нельзя было отвести глаз от Дженсена, так самозабвенно отдающего себя. Кончив и отдышавшись, Джаред снова не мог оторваться от размякшего, сонного, такого прежнего Дженсена, лез к нему с ласками, после сам насаживался на его член, пока Дженсен не перехватил инициативу и не выеб его так, что оставалось только охать и постанывать, приближаясь к оргазму. Сколько раз они сплетались воедино, никто не считал, изучали заново друг друга, вылизывая самые укромные чувствительные зоны, да так и заснули в обнимку. И сразу же тихонько сам собою погас очаг, а со второго этажа, из спальни, вылетело зеленое все в красных бабочках одеяло – бабочки трудолюбиво махали крыльями, пока не укрыли одеялом с головой двух заснувших людей, оставив снаружи только взлохмаченные макушки.