Девочка-бунтарка.

- Дэвид, отвези ее домой, - посоветовала Регина, глядя на плачущую Снежку. Миллс было жалко ее, слова Эммы больно ранили в самое сердце. - Ей нужно успокоиться. - Мне тоже пора, - подала голос Руби. Поведение Эммы выбило ее из колеи, да и потрясенное состояние Белоснежки внушало беспокойство. - Мисс Миллс права, Дэвид. Снежке надо успокоиться, это может отразиться на ребенке. - Я понял, - выслушав советы женщин, Нолан подхватил жену на руки и понес к своему грузовику. Регина, Генри и Руби проводили его обеспокоенными взглядами. - Что будем делать с Эммой? - спросила Лукас, обращаясь к бывшей Злой Королеве. - Как нам вернуть ее в прежнее состояние? - Я попробую сделать антидот из зелья Зелены, - вспомнив свой план, повторила Миллс. - Если это не поможет, то я не знаю. - Может в твоих книгах о магии есть ответ? - спросил Генри. - Если нужна будет моя помощь, обращайтесь, - с усталой улыбкой предложила Руби. - Нужно вернуть Эмму как можно скорее, а то, боюсь, она может натворить много бед. - От нее и так сейчас много проблем, - проворчала Регина, вспомнив обращение подростка к ней. - И мне теперь изображать любящую и заботливую маму? - Да, - хором ответили Руби и Генри. Миллс запрокинула голову назад, прикрыв глаза, и обреченно вдохнула. Руби и Генри перекинулись друг с другом понимающими взглядами. Оба осознавали, насколько сложно Регине будет изображать из себя мать для Эммы-подростка, учитывая еще бунтарский нрав самой блондинки. - Надеюсь, что я не убью ее раньше времени, - произнесла Миллс и обхватила себя руками. Ситуация с Эммой не нравилась брюнетке, она не хотела тратить силы на воспитание неугомонного обиженного подростка, ища при этом способ вернуть прежнюю Свон. - Ладно, я пойду, - голос Руби вывел Миллс из задумчивости. - Я провожу тебя, - предложил Генри. Он понял, точнее почувствовал, что сейчас его матери нужно побыть одной и хорошо подумать. Лукас кивнула, обняла Генри за плечи, и они вместе направились к выходу. Регина осталась одна в саду наедине со своими мыслями и чувствами. Ее одолевали сомнения, смятение, неуверенность с своих действиях, нежелание быть нянькой для подростка. Регина была зла и в тоже время благодарна Эмме за спасение их сына. Миллс была уверена, что Зелена пыталась устранить Генри, а в ее ловушку угодила сама Спасительница. Эмма оказалась во власти не только зелья молодости, но в плену собственных чувств. Реакция Свон на свою настоящую мать лишь доказала эту правоту. Те эмоции, что Эмма подавляла в себе, скрывала, сейчас вырвались наружу. Сейчас ей управляет обида, детская ревность, затаенная злость, недоверие к окружающим, но в то же время она хочет быть понятой, хочет иметь семью, в которой ее любят и заботятся. И эти желания, их осуществление, она видит в ней... в Регине. - Спаситель сняла проклятье Злой Королевы, а теперь ей самой нужна помощь от бывшего заклятого врага, - по-философски сказала Регина и с этой мыслью направилась в дом. *** - Как думаешь твоя мать сможет справиться? - спросила Руби, глядя на идущего рядом с ней Генри. - Она справится, - уверенно ответил мальчик. - Мама сможет помочь, я верю в это. Знаешь, Эмма считает меня своим младшим братом. - Неужели? - с улыбкой удивилась Лукас. - Интересно, когда она снова станет собой, она будет помнить о том, что была подростком? - Не знаю, - немного подумав, ответил Генри. - Все может быть. Как думаешь, с Мери-Маргарет все будет хорошо? - Сейчас ей главное нельзя волноваться и нервничать, - ответила Руби, пожав плечами. - Она должна поберечь себя и ребенка, и лучше всего будет, если за ней кто-то присмотрит. - Дэвид? - предположил Генри. - Он должен искать Зелену, - пояснила Лукас. - По мере возможности я буду помогать ему в этом. Может ты, Генри? - Я? - удивился мальчик. - Пока Дэвид будет занят поисками, кому-то придется сидеть с Мери-Маргарет, - объяснила Руби. - Регина будет занята проблемой Эммы, тебе пока лучше вообще не соваться к своей матери-подростку, и получается, что ты - самый подходящий кандидат в няньки для своей молодой бабушки. - Ладно, так и быть, - обреченно заныл Генри, а Руби похлопала мальчика по плечу. - Но я не знаю, как вести себя с беременными женщинами. Они такие впечатлительные и чувствительные, а еще особо ранимые. - Учись, парень, - посоветовала Лукас. - В будущем тебе этот урок выживания понадобится. Генри с укором посмотрел на нее, но ничего не сказал. До кафе они дошли молча, затем попрощались. Домой идти не хотелось, в гости к бабушке и дедушке тоже, поэтому юный Миллс решил навестить своего старого друга — доктора Хоппера и его пса Понго. *** Эмма сидела на кухне за столом и вертела в руках ту кружку, из которой еще утром было выпито злополучное какао. Свон все еще была зла, обида и ненависть душили ее, боль раздирала сердце и душу. Слез не было, в глазах поселилась пустотах и холод. Отец предал ее, бросил, а теперь у него будет другой ребенок, и в его сердце не будет больше места для старшей дочери. В глазах Мери-Маргарет блондинка увидела страх, неуверенность и опасение. К ней Эмма ощутила жгучую ненависть и презрение, это чувство было настолько сильным, что хотелось кричать во весь голос. Больно было от того, что Регина была холодна к ней, блондинка не видела в ней той любви, которую она дарила Генри. Те крепкие объятия, что подарила Миллс, не были теплыми и любящими, это было проявление страха и облегчения. Эмму радовало только то, что Регина все же испугалась за нее в ту минуту, когда она падала с дерева, но сейчас... все по-прежнему. Между ними пропасть, стена, которую, возможно, не удастся перепрыгнуть, не получиться разнести на мелкие осколки. Все по-прежнему, никаких перемен. - Вот ты где, - на кухню зашла Регина и увидела сидящую на стуле задумчивую Эмму. В руках той Миллс увидела чашку и осторожно забрала ее у блондинки. - О чем думаешь? - Ни о чем, - немного грубо ответила Свон. - Тебе все равно это не интересно, ты спросила чисто из вежливости. - Ты не права, - тяжело вздохнула Регина. Она поняла, что в разговоре с подростком ей нужно проявить терпение. - Скажи, что тебя беспокоит? - Я заметила, что Генри ты любишь больше, чем меня, мам. Такое ощущение, что в твоей жизни есть место только для него, - нехотя призналась Эмма, избегая смотреть на нахмуренную Миллс. - Отец тоже не лучше: нашел себе жену и завел другого ребенка. Он предал меня, бросил! А его жену я просто ненавижу! Никому я не нужна, лучше бы меня вообще не было. И зачем я только родилась? Хм, видимо только для того, чтобы мной помыкали и предавали. Извини, мам, но я хочу сейчас побыть одна. Эмма встала из-за стола и направилась к выходу. Слова блондинки поразили Регину, в них было столько боли, горечи и разочарования. Сердце Миллс сжалось, внутри что-то кольнуло. Бывшая Злая королева поспешно подошла к подростку и крепко обняла ее со спины, не давая той покинуть помещение: - Не говори так, Эмма. Ты не права, пойми это. Для меня ты не чужая, как и Генри. Мы... семья, Эмма. А твой отец очень любит тебя, он всегда будет рядом с тобой, будет заботиться о тебе. Не злись на него, дай ему шанс доказать, как много ты для него значишь. И меня прости, сегодня я какая-то рассеянная. Скажи, как мне загладить свою вину? - Ты ни в чем не виновата, мам, - Миллс почувствовала, как понемногу начинает привыкать к новому обращению. Она поняла, что сейчас Эмме нужна именно ее поддержка, ее забота и защита. Свон всегда стойко держалась, даже в самых тяжелых ситуациях, но иногда и самому сильному человеку нужна опора и поддержка. - Иди в свою комнату, отдохни немного, - перед тем, как пойти на кухню, Регина поднялась на второй этаж и подготовила для Эммы комнату. - Я тебя провожу, а на ужин я приготовлю лазанью, хорошо? - Спасибо, - глаза Эммы радостно засияли. Искренняя улыбка появилась на ее губах. - Идем, - улыбнулась в ответ Миллс и, обняв блондинку за плечи, повела ее в комнату, которая будет принадлежать ей, пока она снова не станет самой собой. Немного поговорив с девочкой, Регина была уверена, что сможет теперь найти с ней общий язык, сможет контролировать ситуацию. Сегодня она смогла увидеть в Эмме те чувства, которые та тщательно от всех прятала. Теперь она знала, почему Свон не увидела в Мери-Маргарет свою настоящую мать: обида и злость все еще держали ее, рана на сердце до конца не зажила. Белоснежка, как мать, себя никак не проявила: не раскрыла до конца для своей дочери сердце и душу, не рассказала полностью о своих чувствах, не попыталась искупить свою вину перед ней. Только по этой причине, девочка могла не помнить ее, и это объясняло, почему она помнит Дэвида, как своего отца. В отличие от жены, он сблизился с Эммой, заботился о ней, защищал. Нолан всегда беспокоился о дочери, пытался давать советы в той или иной ситуации. Он всегда был рядом, и Эмма чувствовала его поддержку, любовь и понимание. Это все Регина смогла понять, но один вопрос ее мучил — почему Эмма именно ее считает своей матерью? Почему она сохранилась в воспоминаниях блондинки? На этот вопрос еще предстояло найти ответ.