Rose and Dandelion

В Двенадцатом пахло полевыми цветами, солнцем и угольной пылью. Вообще-то, я не уверена, что угольная пыль пахнет, но именно у Двенадцатого была такая странная, тяжеловатая нотка. На самом деле, когда я приехала, я не обращала внимания ни на что. Лишь быстрее понеслась домой, чтобы обнять сестру, поболтать с мамой и утащить папу в лес, конечно. Но, когда я, буквально, чуть не снесла хилую дверь с петель... Только вот, в доме никого не было. Естественно, по будням все работают. Мама на дневной смене в аптеке, отец где-то глубоко под землёй добывает уголь, а Примроуз в школе, летом там проходили различные благотворительные акции для семей, которым было нечего есть, в этом году Прим работает волонтёром: ходит по Шлаку и просит всех, кого увидит чем-нибудь помочь. Я вздыхаю, потирая запястье. Остался всего один человек. Которого я могу навестить. Гейл. Я, вроде как, не должна была возвращаться просто так. Я должна была либо вернуться навсегда, либо остаться в Капитолии и не приезжать вовсе. Что скажу Гейлу? «Привет! Я приехала, чтобы сделать подарок для Мелларка, но совсем скоро вернусь обратно в Капитолий.» - думаю Гейл не просто удивится, он и разговаривать со мной не станет. Я имею ввиду, что я помню все его речи о том, что он готов отпустить меня, если это понадобиться. Но, ведь если посмотреть правде в глаза... Если ты по-настоящему любишь человека, зачем его отпускать? Я бы держала и не отпускала. Возможно, нас свело одиночество. Я никогда не думала об этом, но ведь это правда. Когда Гейлу исполнилось двенадцать, его отец умер. Жуткий взрыв на шахте, многие погибли. То есть, семья Хоторнов не смогла даже похоронить беднягу Кристофера. Он до сих пор погребён где-то глубоко-глубоко под землёй, среди гор угля и темноты. Мой отец не погиб лишь по счастливой случайности: малышка Прим задержала его, показывая свои рисунки, и рассказывая о том, как рисовала каждый цветок, в подробностях. После той трагедии, шахтёрам пришлось работать в два раза больше. Так что, отца я почти не видела, но стала часто встречать Гейла в лесу: он пытался охотиться, чтобы прокормить свой семью, больше никакой возможности не было. Я же приходила в лес, потому что он напоминал мне о папе, который мог не появляться дома неделями, ночуя у шахт, чтобы не тратить драгоценное время отдыха. А ведь так мы и познакомились. Одинокий мальчик и Одинокая девочка. Если бы встретились при других обстоятельствах, стали бы мы друзьями? Думаю, что нет. Ведь мы учились в одной школе, пускай Гейл и ходил в другой класс, потому что был старше меня, но мы постоянно пересекались: в столовой, в библиотеке, на спортивной площадке, но никогда не обращали друг на друга внимания. Совсем. Даже если сталкивались нос к носу, кто-то из нас быстро собирал упавшие учебники и тетради, спеша дальше. Был ли шанс у наших отношений? - Китнисс! - отвлёк меня голос радостной сестры. Я крепко прижала к себе Прим, заправляя выбившийся «хвостик» блузки в яркую юбку. - Привет, Утёнок! Ну что, скучала по мне? - Конечно! Ты, что, вернулась насовсем? - как-то разочаровано протянула Примроуз. Я удивленно выгнула бровь, оценивая слова сестры. Либо, она не рада меня видеть, что исключено, ведь она выглядит очень счастливой, либо она действительно считает, что у меня и Пита может что-то выйти. От собственных мыслей я рассмеялась, да так громко, что пришлось прикрыть рот ладонью. Прим непонимающе уставилась на меня. - Нет, я приехала всего на неделю, и мне очень нужна твоя помощь! - ответила я, увлекая её на кухню. *** Когда Прим заявила, что не хочет есть, я очень удивилась. Я знаю, что в школе ребятишек не кормят — на это просто не хватает денег, а утром Прим не успевает и крошки в рот взять, ведь всегда просыпается слишком поздно. И именно в тот момент в мою голову пришла идея. Устроим небольшой пикник на Луговине. Я бы ушла в лес, к озеру, которое мне показал папа, но Прим считает, мы нарушаем правила, покидая границу Дистрикта. На самом деле. Примроуз права, но ведь правила и созданы для того, чтобы их нарушать, верно? В общем, Прим согласилась поваляться на Луговине в тени огромного дерева. Мы решили понаблюдать за облаками, а если проголодаемся, взяли корзинку с бутылкой молока, которое даёт Леди — коза Примроуз, и со свежими булочками, которые испекла мама сегодня утром. Когда мы наконец устроились у старого дуба на Луговине, Прим сразу же стала рассказывать мне о том, как они жили здесь, пока меня не было. - Китнисс, после того, как ты стала участвовать в шоу — всё поменялось. Папе больше не приходиться работать на шахте без выходных, теперь каждое воскресенье — праздник, папа покупает апельсины и мы, все вместе, идём на площадь, и раздаём их голодным детям. Ты помогаешь всем, Китнисс, не только нашей семье, весь Двенадцатый каждую пятницу смотрит прямую трансляцию из Капитолия, только чтобы посмотреть на ту, что не даёт всем умереть с голода. А если ты попадёшь в финальную шестёрку, в Дистрикте устроят большую ярмарку для жителей с танцами, играми и едой, и всё за счёт Президента Сноу! Я не верила своим ушам, но когда посмотрела в светящиеся глаза сестры, поняла, что всё это — правда. Я должна постараться достигнуть заветной Элиты для того, чтобы помочь своему Дистрикту, эти люди, похоже, правда верят в меня. - А семья Мадж? Что делают с деньгами они? - интересуюсь я, щурясь от яркого солнца. - Мэр тратит эти деньги на облагораживание Дистрикта: ремонтирует совсем обветшалые здания, открывает новые аптеки и магазины... Только вот у людей нет денег, чтобы покупать что-то в новых магазинах. Но, ничего, мэр делает и полезные вещи, например, недавно он позволил заплатить премии всем работающим людям. Это было здорово Кажется, Дистрикт начинает оживать. Люди добрее, зарплаты выше и еды больше. Похоже, участие в этом шоу не сделало мою жизнь хуже. Оно сделало жизнь других лучше, а ведь это много стоит. *** Когда солнце зашло за полоску горизонта, на небе появились звёзды. В Двенадцатом звёзд больше, чем в Капитолии, а может одинаково, только вот огни города совершенно затмевают их, и только в моей комнате можно увидеть небо таким, какое оно есть. Я собрала все вещи и отправила сестру домой. Родители в ещё не знают, что я вернулась, это никак не афишировалось, так что я подождала, пока Прим скроется из виду, и отправилась в лес. В лесу пахло ягодами и мокрой землёй. Я шла к каменному утёсу, который нашла ещё пару лет назад, там всегда можно было выбить лишние мысли из головы. Когда я наконец дошла до утёса, на небе уже сияла луна. Я присела на самый край каменного уступа, подобрав под себя ноги, и задумалась о том, почему я вернулась. Конечно, подарок. Вот что вы прикажете дарить человеку, которого встретили всего пару месяцев назад, а что самое главное, не знаете о нём ничего! Но это не самое страшное... Самое страшное то, что я должна сделать подарок в стиле своего Дистрикта. Что это может быть? Подарить ему рождественский чулок, наполненный углём, да ещё и в середине лета? Или, может, лукошко ягод? Точно! Уголь и ягоды. Я откинулась на спину, раздумывая, что же мне сделать с таким набором подручных средств. И, кажется, решила. Я бегом помчалась домой, нужно поговорить с Прим и папой, ведь я рассчитываю на их помощь. И я обязана обсудить эту идею с мамой! Я, буквально, ворвалась в наш домик. Громко хлопнула дверь, и папа выбежал мне навстречу, не ожидая увидеть меня на пороге. В руке у него была зажата кисть для рисования, а его лицо и пальцы были перепачканы в краске. На щеке, прямо под синим пятном краски, появилась небольшая ямочка, потому что папа улыбался, раскрывая руки для объятий. Я бросилась к нему на шею, целуя в щеку. Резкий запах краски ударил в нос, а в глазах защипало. Не знаю, от чего я тогда расплакалась. То ли от того, что краска пахла слишком резко, то ли от того, что наконец оказалась дома.