Черная лента

      Я только закончила готовить ужин для папы и мыла руки. Неожиданно по квартире разнесся звонок. Я вздрогнула и вытерла руки, пытаясь понять, откуда исходит звук. Звонок повторился снова. И снова. Ах, точно! Это же домашний телефон! На него так редко звонят, что я даже забыла звук звонка. Вытерев руки, я подошла к подоконнику, на котором и стоял старинный телефонный аппарат, и подняла трубку. — Алло? — Кира, слушай, я сегодня не смогу приехать. Много работы, — в трубке раздался голос отца, как всегда сразу перешедшего к делу, особо не церемонясь с «Здравствуй, доченька?» и «Как поживаешь?». Странно, он звонит с рабочего. Неужели оставил мобильный дома? Я раньше за ним такого не замечала. Тогда почему не звонил раньше? Зная отца, спрашивать это было бы бесполезно. — Но я уже ужин приготовила! Отбивные с соусом, спагетти, все как ты любишь! — я попыталась убедить папу приехать, — Ты уже третий день ночуешь в клинике! Скоро пациенты с операционного стола при виде тебя убегать будут! — Нет, дочка. К нам сегодня привезли трех пациентов с серьезными ожогами. Прости, но сегодня никак не могу. Ужин съешь сама, — он врал. Опять. За столько лет я могла бы уже к этому привыкнуть. — Ладно, — я вздохнула, косясь на приготовленный ужин. Только время зря потратила. — Не забудь с Цербером погулять!       В трубке послышались гудки. Я положила телефон на стол. Постояла с минуту, подумала. Подошла к кухонному столу, открыла урну и выбросила только что приготовленную еду. Все равно я не голодна. — По этому ты такая худая, что ничего не ешь, — в зеркале над раковиной появилась недовольная мордашка Миры. Но за этим недовольством сестра прятала беспокойство. Я разделяла ее чувства, я тоже беспокоилась за отца. — Я завтракаю, — сказала я, снова включая воду в раковине, чтобы помыть сковородку. — Ну хоть что-то, — фыркнула сестра и дальше уже спросила серьезно: — Как думаешь, он сможет это перебороть? — Депрессию? Сможет. По крайней мере я на это надеюсь.       Дальше было слышно только шум воды. — Ладно, иди с Цербером погуляй, вон он уже в дверь скребется, — я вздрогнула. Я то думала, что она уже исчезла! Любит же меня до трясучки доводить.       Я оделась, взяла скулящего Цербера на цепь (поводки он все порвал еще год назад) и вышла на улицу. Прохладный осенний ветерок подул мне в лицо, помогая остыть от дневной суматохи. Солнца уже не было видно за крышами, но небо еще было светлым и чистым, почти как днем, только вечерние тени от домов были намного длиннее дневных. Замечательная погода! Мы с Цербером пошли по знакомым с детства узким улочкам и дворам. Я решила сегодня погулять подольше и пошла по направлению к парку, находящемуся на другом конце района. Район у нас маленький, идти до парка не так долго, как могло бы показаться.       Я шла, погруженная в свои мысли о произошедшем за последние дни: странный новенький, история с Рен, с которой мы теперь неплохо ладим и можно сказать, что сдружились. Вообще Рен — очень противоречивая особа. Она так вжилась в роль избалованной девчонки, что ее настоящие чувства можно было угадать только по глазам. Но в последнее время она стала более искренней. В глазах моей, если можно так сказать, хотя мы еще слишком мало знакомы, подруги все чаще проскальзывала та задорная искорка, которую можно видеть в глазах детей. И я понимала, что внутри Рен — беззаботный, искренний в своих чувствах ребенок, хотя она сама этого еще не поняла. Я даже рада, что Рен смогла мне открыться, ведь это проявление доверия. Правда, хоть я и доверяла ей, но открыться сама была еще не готова. Не знаю почему, но для меня это очень трудно. Даже с Мирой я не всегда бываю такой искренней, как хотелось бы.       Мой поток мыслей прервался. Я почувствовала, что на меня кто-то пристально смотрит и остановилась. Я находилась рядом с детской площадкой в одном из дворов близ моего дома. Странное, я бы даже сказала, пугающее ощущение вызывал еще тот факт, что площадка пустовала, хотя даже по вечерам обычно здесь полно детей. В тени старого дуба, одиноко стоящего на краю площадки, стояли двое. Первым, кого я заметила, был высокий мужчина с темными волосами, в темном пальто и темной шляпе и, благодаря этому, он почти сливался с темнотой. Мне почему-то вспомнилось стихотворение Есенина «Черный человек». Рядом с ним стоял мой недавний знакомый, Сиэль, тоже весь в черном (Умер у них что ли кто? Чего так траурно? Или еще хуже… Неужели сектанты? Ну, это хоть объясняет странное поведение Сиэля в школе). Если честно, я бы его не узнала, если бы не его коронный надменный взгляд. Высокий человек тоже смотрел на меня, но как только я на них посмотрела, Сиэль отвел взгляд, а «черный человек» наоборот приветливо улыбнулся. Только во взгляде его не было никакой приветливости, а только голодный интерес, как у волка, смотрящего на олениху, спокойно лакающую воду из речки. От этого взгляда мне стало совсем жутко. Захотелось спрятаться, прыгнуть в канализацию, стать настолько незаметной, как муравей, только бы на меня не смотрели эти жуткие глаза. Сиэль махнул мне рукой, подзывая к себе. Сглотнув ком в горле, я кое-как подавила старушку-панику и, с тревожно колотящимся в ушах сердцем, подошла к этой пугающей паре. — Кого я вижу! — я натянула на лицо язвительную улыбку, скрывая за этим страх и панику, — Неужели великий Сиэль Фантомхайв снизошел до простых смертных? - вау, да я еще и фамилию его вспомнила! — Ты настолько плохого обо мне мнения? — Сиэль заинтересованно на меня покосился. Ой не нравится мне этот взгляд, ой не нравится… — Ну, наше с тобой знакомство было не очень то дружеским, — я остановилась перед ним на расстоянии примерно трех метров, стараясь не смотреть в сторону его спутника. От греха подальше. Мало ли… — Не судите о книге по первым страницам, — подал голос этот самый спутник. Но лучше бы он не подавал своего слащавого голоса вообще. Я бы хотела свыкнуться с мыслью, что он немой. И слепой. Что его вообще не существует. Но судьба-злодейка жестока. Жуткий тип.       Цербер заворчал, явно разделяя мои мысли об этой парочке. Я предупреждающе на него шикнула. Тот обиженно поджал хвост и уперся сверлящим взглядом в «черного человека». — Я и не сужу. Он сам своим поведением заставил сделать такие выводы о его характере, — я все так же смотрела на Сиэля. Не потому, что хотела показать свое равнодушие к спутнику моего одноклассника, а потому, что элементарно не могла пошевелиться. Если взгляд этого человека пугал, то взгляд Сиэля меня буквально гипнотизировал. Я пялилась, аки тупая корова, к его синий глаз, и вдруг ясно поняла, что хочу заглянуть под повязку, скрывающую второй глаз. И это странное желание усиливалось с каждой минутой. Я была уверена, что не увижу там дыру вместо глаза. С каждым моментом все росло понимание, что если никто из нас не отведет взгляд, я просто прыгну на него и силой сорву повязку. — А что ты здесь делаешь? — моя просьба каким-то образом была услышана, и Сиэль отвел взгляд. Странное желание как рукой сняло. Я проморгалась, убирая с глаз странную синеватую пелену. Что там он спросил? Ах, да! — Как видишь, стою. И, между прочим, это ты меня подозвал! Так что давай, выкладывай. Чего хотел? — Ну, для начала повежливей, — Сиэль немного поморщился. Тьфу ты, правильный какой! — Должен тебе представить, — Сиэль качнул головой в сторону высокого мужчины. — Себастьян Михаэлис. — Приятно, — буркнула я, всем видом показывая, что нифига мне не приятно. Сиэль многозначительно на меня глянул, но я не поняла, что ему от меня нужно. Он глянул еще многозначительней. Я опять не поняла его намеков и подняла брови, давая Сиэлю это понять. Тот раздраженно вздохнул, и с видом а-ля «Все идиоты, я один умный» произнес, ткнув в мою сторону рукой: — Кира Вуд, - вау, да не одна я сегодня вспоминаю чужие фамилии! Или у него такая память хорошая, что он даже не забывал? — Очень приятно, — мило улыбнулся Себастьян. Как же ты мне не нравишься, человек, у которого от улыбки не сводит скулы! Чтоб тебя напугали так, что ты всю жизнь бы улыбался!       Тут мне стало немножко стыдно от своих мыслей. Все-таки я о человеке ничего кроме имени не знаю, а уже проклятьями кидаюсь, хоть и мысленно. — Как ты могла догадаться, мы только недавно сюда приехали и хотели бы, чтобы ты показала нам район.       Почему сразу я?! Вот как всегда, чуть что — так сразу Кира! Тем более фиг я с этим типом под странным именем «Себастьян» куда-нибудь пойду! Я ведь даже не знаю, кто он. А вдруг он — маньяк, а Сиэль — его сообщник?! — Без проблем! — я натянуто улыбнулась и как бы между прочим спросила у Себастьяна: — А вы кем будете Сиэлю?       Они переглянулись (что уже вызывало подозрения), и Сиэль ответил: — Он мой отец, — на последнем слове он чуть заметно поморщился. Я сделала вид, что не обратила на это внимания.       Возможность того, что Себастьян — маньяк, росла ежесекундно.       Прежде всего я решила им рассказать про то, что знаю лучше всего — библиотеки. Я рассказала, в каком году каждая из них была построена, сколько книг в них числится, какие интересные события с каждой из них были связаны. Я сама поражалась своим высоким знаниям в этой сфере, а мои новые знакомые были, скажем скромно, немного ошарашены. Постепенно роль гида меня затягивала, и я даже немного расслабилась в компании Сиэля и Себастьяна. — Вы, должно быть, часто там бываете, — предположил Себастьян. — Вы даже не представляете, как, — я усмехнулась и продолжила рассказ.       Далее я рассказывала про магазины и супермаркеты, потом про развлекательные центры, но особо не уделяла этому внимания. Себастьян задавал вопросы и иногда сам что-нибудь рассказывал. Он оказался неплохим собеседником, и мои опасения по поводу него постепенно сошли на нет. Умеет же человек к себе располагать! Тем более голодным взглядом он на меня уже не смотрел. А смотрел ли? Может, этот взгляд мне вообще привиделся. Ну, с кем не бывает?       Пока мы с Себастьяном болтали, Сиэль тихонечко шел рядом, разглядывая встречавшиеся на пути здания, стремительно чернеющее небо, декоративные деревца и… меня. Причем меня он разглядывал больше, чем все вышеупомянутое в сумме. Я старалась не обращать внимания на то, что Сиэль изучает меня, цепляя каждую эмоцию. Если чуть поднапрячь фантазию, можно представить, как в его голове на бешеной скорости печатаются моменты нашей прогулки, и, казалось, если хорошо прислушаться, то можно услышать звуки печатающего аппарата. Да уж, о чем только не подумаешь, лишь бы не думать, что новые знакомые — маньяки. — И, наконец, последнее. Самый большой в районе лесопарк, — я показала рукой на место, в которое изначально направлялась. До лесопарка мы шли дольше, чем я хожу обычно, так что деревья можно было увидеть только в свете фонарей, которых было не так уж много, или поднапрячь глаза и рассмотреть очертания в свете луны и звезд. Я разочарованно вздохнула. — Жаль, что не успели до темноты. В свете дня он выглядит красивей, а на закате тут такая атмосфера… Ну, дорогу вы знаете, так что я, наверно, пойду, — я махнула рукой и уже собралась уходить, но меня поймал за руку Сиэль. Выглядел он серьезно. — Мы можем тебя проводить. — Уже темно, на тебя могут напасть, — Себастьян поддержал Сиэля. — Не стоит. — вы мне доверия не внушаете, — Район у нас тихий, убийств пока за последние десять лет зафиксировано не было. — Но все же… — Не стоит! — я немного повысила голос.       Сиэль вымученно вздохнул: — Как скажешь. — он выпустил мою руку из своей медвежьей хватки. Ну и силушка же у него! А с виду вроде не качок.       Я направилась в сторону дома. Странная компания. Себастьян, хоть и заслужил мое расположение, но некоторые его действия вызывали у меня ощущение неловкости: то поможет лужу обойти, то спросит, не замерзла ли я, то предложит Цербера повести (как он не уговаривал, овчарку свою я ему не доверила). Такой человек точно не может быть отцом Сиэля. Да и не похожи они. Плюс, фамилии разные. Хотя, Сиэль может быть приемным… Кстати, Сиэль. Вот от него я маньячных наклонностей никак не ожидала. Что-то все у меня маньяками стали. Мда, так и параноиком стать недолго… — Кира! — из мыслей меня вывел громкий голос Миры. Настолько громкий, что даже в ушах зазвенело. Я достала карманное зеркальце, — Ну наконец-то, я уж думала, ты оглохла! Там впереди не очень хорошая компания…       Я посмотрела вперед. И правда, за поворотом стояло около шести человек. Скорее всего алкаши местные, они здесь часто торчат. Мы находились недалеко от дома, и, как на зло, узкая улочка была пуста. Цербер умоляюще заскулил, смотря на меня. — Они не очень дружелюбно настроены. А точнее, совсем недружелюбно, — Мира нахмурилась. — Через эту улицу самый быстрый путь домой, я попробую незаметно проскользнуть. — Нет! Лучше не рисковать. Иди в обход, — возразила Мира. — На обход уйдет пол часа! Я не хочу завтра проспать, — я представила лицо разъяренной Элизабат Флаур и решила, что лучше рискнуть. — Не… — Мира попыталась возразить, но я проигнорировала ее и запихнула зеркальце обратно в карман. — Цербер, веди себя тихо, — сказала я псу. Тот послушно притих.       Мы осторожно пошли, стараясь не попадать под тусклый свет фонаря. Пока компания нас не замечала, но я споткнулась о пустую бутылку и выронила цепь, держащую Цербера. Но, к счастью, я успела схватиться за бочку с мусором. Опасная компания меня не слышала. А, нет, не к счастью. Бочка покачнулась и упала, издав при этом громкий звук, который услышала опасная компания. Они сразу побежали на звук. Я поняла, что убежать не успею. Досадно-то как! Надеюсь, они не настолько пьяны… — Хей, кто тут у нас? — Спросил бородатый тип, от которого несло сигаретами и алкоголем. Мои надежды рушились как карточный домик. — Слушай, Сем, а она симпатичная. Может… — сказал тип со сломанным носом, подходя ко мне. Меня замутило от запаха табака, я попятилась. — Только попробуй меня тронуть, я тебе знаешь куда твою бутылку засуну! — я огрызнулась. Странно, но страха не было. Я не была уверена, что они со мной ничего не сделают, но пыталась мыслить здраво и подавить панику. — Какая борзая!       Они стали надвигаться на меня. Цербер зарычал на них, но они его так сильно пнули, что бедный пес отлетел к стенке и остался там лежать. Бородатый резко схватил меня за руку, но я, вскрикнув от неожиданности, врезала ему локтем в челюсть. Еще один попытался меня ударить со спины, но я чудом успела увернуться буквально за мгновение до удара. Но какой-то лысый подставил мне подножку. Я упала, больно содрав с ладоней кожу и сильно ударившись коленями. Я зашипела от боли, но бородатый схватил меня за волосы, поднимая вверх. Я вскрикнула и, чудом извернувшись, до крови укусила его за руку, а затем с силой толкнула, так что тот ударился головой о стену дома и упал. Потом на меня накинулись сразу четверо. В голове раздался голос, и какой-то частью сознания я поняла, что это голос сестры. «Нож…». Точно! Я всегда ношу с собой складной нож, на всякий случай. Теперь он пригодился. Я дотянулась рукой до сумки и достала из бокового кармана нож. Нет, я не собираюсь их убивать, просто раню. Ну, постараюсь ранить не серьезно, хотя нож острый. — У нее нож! — двое из них, которые, видимо, не были так пьяны, убежали, увидев, как в свете фонаря блеснула тонкая сталь ножа. Да, я вооружена и опасна! От этой мысли стало немного смешно. Жаль, что я не умею драться с ножом. Да и вообще не умею драться.        Осталось четверо. А, нет, трое. Бородатый до сих пор не поднялся после удара о стенку. Видимо, алкоголь взял свое. Лысый опять на меня кинулся, но я была готова, и резанула его по руке. Брызнула кровь, лысый вскрикнул и упал. Слабачок, испугался крови. Человек с ножом опасен, а человек с ножом, не умеющий с ним обращаться, опасен втройне. Дали обезьяне гранату… Осталось двое.       Тут один из них достал из кармана какой-то продолговатый предмет. В тусклом свете было трудно его разглядеть, но я разглядела. Пистолет! Пневматический. Он нацелился на меня. А вот тут мне стало страшно. Я стояла в ступоре, не зная, что делать. Страх сковал все тело, не давая двигаться. Как в замедленной съемке я видела, как он медленно нажимает на курок. Выстрел, с которым я возвращаю контроль над телом и пытаюсь уклониться. Правое предплечье будто прожгли раскаленным железом. Я вскрикнула. — Боб, видел?! Я попал! — сказал стрелявший заплетающимся языком. Я еле разобрала его слова из-за стука в ушах. Черт, как же больно! — Ты промахнулся, — сказал тот, кого назвали Бобом. У него голос был более понятным, значит, он был более вменяем. Более опасен. Этот вывод дался мне с трудом, я не могла сосредоточиться из-за кровоточащей раны в руке.        Периферийным зрением я заметила, как он вытащил нож и побежал на меня. В последний момент я успела собраться с силами и уклониться, и он, не рассчитав сил, со всей дури влетел в стенку. И упал. Алкоголь и с ним сыграл злую шутку.       Остался последний. Он, отбросив пистолет и вытащив нож, с криком ярости побежал на меня. Слишком быстро, я не успею уклониться. Я выставила перед собой руки, понимая, что это конец. Вот он уже близко. Я зажмурилась.       Что-то звякнуло. Никакой боли не было. Но зато я почувствовала, как моя рука что-то с силой сжимает. Я открыла глаза, посмотрела на свои руки и увидела нож. Нож? Но как? Я пригляделась. На нем было что-то густое. Страшная догадка заставила меня посмотреть на дорогу перед собой. А посмотрев, я не сумела сдержать вскрика ужаса. Человек, бежавший на меня, теперь лежал ничком у моих ног. Под ним начала растекаться лужа крови, пачкая мне кроссовки и его же выроненный ржавый нож, который в тусклом свете почти погасшего для сбережения энергии фонаря отливал причудливым красно-оранжевым цветом.