Прости меня

Хэйтем не знал, какая именно злая и одержимая сила овладела им в этот странный момент. Скрежетя зубами от злости и бешенства, он своими сильными пальцами сдавливал шею Коннора, его сына. Мысли беспорядочно метались в голове, заплетаясь в сложные и не распутываемые узлы. Он мог бы легко прекратить все это безумие, но внутренний зверь не желал ослаблять хватку. Колени тамплиера придавливали ассасина к земле, лишая возможности совершить хотя бы одно движение руками. Янтарно-карие глаза Радунхагейду с той же яростью смотрели в лицо Хэйтема, и не трудно было догадаться, о чем он думает. Не оставляя попыток, метис пытался использовать свое скрытое оружие, дотянутся до шеи и воткнуть клинок в нее. Коннор старался выжить, вырваться и остановить его. Но все попытки были тщетны. Как все дошло до этого? Как отец может душить своего собственного ребенка, свою плоть и кровь? Не должен ли он оберегать, защищать его даже несмотря на то, что стоят они по разные стороны баррикад? Все эти вопросы не сразу всплыли в голове у мужчины. Одержимый яростью, он всеми силами старался сейчас устранить соперника. И только тогда, когда рука ассасина бессильно рухнула на землю и его карие, теплые глаза заволокло туманом, Кенуэй-старший ошарашенно вздохнул и ослабил мертвую хватку. Убрав колени с тела Коннора, Хэйтем поднялся на ноги и теперь смотрел на обездвиженного ассасина, который еще еле-еле подавал признаки жизни. Широкая грудь метиса почти не вздымалась, а на сильной шее остались красные отметины. Прижимая ладонь к раненой в бою руке, тамплиер смотрел на поверженного сына своими серыми глазами, не веря в происходящее. Неужели, это он сделал? Он прекрасно помнил тот день, день смерти своего отца. Помнил, как отчаянно вырвался из объятий матери и ворвался в игровую. Тело Эдварда безжизненно лежало на полу, а вокруг него медленно образовывалась лужа крови. На ногах, быстро становящимися чугунными, он подходит к телу отца и садясь перед ним на колени, хватает холодную ладонь мужчины. «Прошу, перестань поддаваться, отец!» - в отчаянии бормотал мальчик, медленно переходя на крик, - «Не покидай меня, пожалуйста! Ты не можешь умереть!» Горячие слезы струились по его щекам и дождем падали на лицо бывшего пирата. В тот день Хэйтем не помнил себя от пустоты и отчаяния, которые быстро образовали в его душе большую черную дыру. Эдвард Кенуэй отдал жизнь, защищая своих близких и он не боялся смерти. Ассасин не выдержал бы, если бы кто-то причинил вред его родным и близким. А что Хэйтем? Его множество раз сравнивали с отцом, говоря, что тот бы стыдился, узнав, кем стал его сын. И только сейчас до мужчины дошло, что дело совершенно не в ордене, не в тамплиерах, а в нем. - Коннор?.. – осипшим голосом зовет сына мужчина. Ответа нет. Хэйтем еще раз произносит его имя, но ассасин не проронил и звука. Обессиленно рухнув, он начал трясти Коннора за плечи, беспорядочно шепча о том, чтобы тот поднялся или хотя бы вздохнул. Прекратив беспомощные попытки, слезы хлынули из его глаз. - Прости… - шептал он, кладя голову Радунхагейду себе на колени, - Я не знаю… Прошу, только одно прошу… вернись, сын… Вы когда-нибудь видели животное, только что потерявшее свое потомство? Оно рвет, мечет и желает найти того, кто убил детей. Хэйтем испытывал то же самое, только убийца его сына – это он сам. Как он сможет жить после этого, он не знал. Дрожа всем телом, тамплиер сгреб в охапку тело своего сына и взревел. Прижимая к груди Коннора, он вдыхал запах его робы, пытаясь запомнить его. Кенуэй взял его обмякшую руку и начал сжимать снова и снова, ожидая, что сын ответит на этот жест. Но его рука так и осталась неподвижной. Задыхаясь в собственных дыханиях, он молил всех богов и все высшие силы, которые вообще существовали в этом мире переиграть момент, вернуть ему сына или же чтобы те забрали его, вместо Коннора. - Ты не можешь умереть… - одними губами сказал тамплиер касаясь лбом лба ассасина. - Отец… - знакомый до боли в сердце голос был очень слабым и хриплым, но этого было достаточно, чтобы Хэйтем решил, что это ему не показалось. Потеряв дар речи от шока, Хэйтем старательно хотел остановить бешенный поток своих эмоций, но какие бы титанические усилия он не прилагал, слезы продолжались оставлять на его коже мокрые дорожки. - Прости… - лишь смог вымолвить тамплиер, крепче прижимая Коннора к себе. Тот лишь хрипло закашлял и попытался так же обнять отца. Теперь все будет по-другому. Хэйтем это знал, точно так же, как и Коннор.