Младший Хоук

      Карверу было четыре, и он по пятам следовал за своим старшим братом. Хоть младший и предпочитал об этом не вспоминать, но в детстве он восхищался всеми деяниями Гаррета, будь то битва на палках с соседскими мальчишками или парочка разбитых носов незадачливым женихам сестрёнки Бетани.       Старшему льстило обожание Карвера, поэтому он частенько втягивал его в опасные, но забавные авантюры. Мальчишка с радостью принимал в них участие, но мать его энтузиазма не разделяла. Каждая выходка и шалость заканчивалась хорошей взбучкой и последующим наказанием.       Тогда-то в их преступный альянс и вступала плачущая Бетани. Девочка жалобно просила Лиандру простить братьев, ведь они провинились в последний раз. Мать не могла противостоять этим грустным медовым глазам, отчего раз за разом и происходило одно и то же.       Малкольм был мягче и относился к шалостям терпимее, и это была одна из многих причин, по которой дети так сильно любили его.       Отец не раз говорил Лиандре, что мальчишки помогают ему по хозяйству, а на самом деле лечил этих юных воителей от синяков и ссадин. Малкольм никогда не ругал их за драки, только шутил о том, что пора становиться сильнее, чтобы возвращаться домой как ни в чём не бывало и не вызывать подозрения у матери.       Карвер закрывал глаза и в голове раздавался голос отца, рассказывающий очередную занимательную историю. Ещё детьми они слушали рассказы Малкольма с величайшим интересом, будь то что-то новое о его приключениях или повторение старого. Детство проходило слишком беззаботно и радостно, и Карверу казалось, что так будет всегда. Но судьба распорядилась иначе, словно наказывая их семью за какую-то провинность.       Карверу было шесть, когда старший брат уничтожил урожай, открывшейся в нём магией. Младший не совсем понял, что произошло, но скорбящие лица семьи заставили вспомнить недавний рассказ отца о родовом проклятии Хоуков и Амеллов. Магия сделала старшего брата угрюмым и мрачным, и как бы Карвер ни пытался, он не сумел достучаться до него. Уже позднее Малкольм сказал им с Бетани, что для Гаррета теперь начнётся новая жизнь в качестве мага, а сам отец будет ему наставником. Тогда Карвер поймал его последнюю нежную улыбку и услышал наставления.       По Лиандре ударило горе. Она не ожидала, что проклятый дар достанется кому-либо из её детей. Она так сильно замкнулась в себе, что совсем забыла о близнецах, не менее растерянных и напуганных. В детских головах засела мысль о том, что магия – что-то страшное и неправильное, а реакция родителей только подтверждала это.       Но Карвер всё равно пытался успокоить Бетани, обнимая её и шепча, что «ничего страшного не произошло, ведь в магии нет ничего плохого, а Гаррет сильный и папа его научит». Но в свои слова не верил.       Мальчик пытался расшевелить и мать, но вызвать у неё былую улыбку или разозлить какой-нибудь выходкой не выходило. На Лиандру ничего не действовало. Она чахла на глазах, и младшему ничего не осталось, кроме как сдаться.       Карвер чувствовал себя потерянным и испуганным из-за того, что привычный ритм жизни нарушился. Всему виной была магия. Что-то таинственное, непонятное и опасное, что сумело расстроить даже отца.       Мальчик переживал за старшего брата, за маму и за папу, но начинал ощущать зачатки обиды. Никому из них не была нужна его помощь и забота. Он сам был не нужным.       Мысль об этом превратилась в одержимость и в чувство опустошённости. Дыра образовалась где-то на месте сердца и расходилась пульсирующей болью и тоской по всему телу. Но Карвер продолжал, как и просил отец, присматривать за Бетани, внутренне согреваясь тем, что он нужен сестре.       Когда Малкольм покинул Лотеринг вместе с Гарретом на целый месяц, младший утирал слёзы сестре и матери. Лиандра много плакала и почти не ела, состояние Бетани не многим отличалось. Карвера не хватило надолго. Он не знал, что ему делать с женскими слезами, да и мог ли он как-либо помочь?       Одной из ночей он выбрался из дома и убежал в деревню, проклиная всю свою семью за их малообъяснимое поведение. Обида пустила свои корни глубже. Мальчику больше не хотелось возвращаться домой.       Тогда-то он и познакомился со старым храмовником, который помог ему найти отдушину в фехтовании. Он защитил мальчика от пьяниц, приставших к нему, и тот хвостиком последовал за ним.       Церковник ворчал, пытался выпытать у мальчишки, откуда он. Карвер неохотно, но признался, не забыв добавить, что домой возвращаться он не собирается. Храмовник объяснил Карверу, что так поступать нельзя, но если он желает, то в церкви для него найдётся работа, чтобы проводить меньше времени в ненавистных стенах дома.       Мальчик честно признался, что церковные дела его мало интересуют, а вот научиться так же «махать мечом», он был бы непрочь. Старый храмовник рассмеялся и отказал ему, но уже через три дня с недовольным выражением лица отвечал всем любопытным, что это его маленький бестолковый ученик.       Карвер впервые за долгое время ощутил прилив радости. Его голубые глаза зажглись ещё большим желанием учиться. Уже через много лет юноша узнал, что именно за этот огонь, увиденный в нём, церковник и взялся обучать его фехтованию.       Карверу было десять, и он был похож на дикую собаку. Озлобленную, грубую, но всё ещё готовую есть с руки сестрёнки Бетани. Они – близнецы, возможно, это и было причиной их близости. Может быть, именно поэтому Карвер не огрызался и не отталкивал лишь её?       Однажды они играли у реки, и Бетани не посчастливилось свалиться туда. Она так и не научилась плавать, поэтому брат поспешил ей на помощь. Именно в тот момент, когда мальчик вытащил дрожащую Бет из воды, он почувствовал резкую боль под рёбрами.       Очнувшись дома на своей кровати, Карвер узнал от отца, что у Бетани открылся талант к магии. Именно дар стал причиной резкой боли, от которой он потерял сознание. Мальчик хотел направиться к сестре, чтобы узнать как она, но отец грустно попросил пока не трогать сестрёнку и позаботиться о своём здоровье.       Прожив свой первый десяток лет, Карвер получил огромный шрам под рёбрами и совсем замкнулся в себе. Нежная и ранимая Бетани теперь не нуждалась в его защите. Теперь Гаррет и отец позаботятся о ней. Он снова никому не нужен.       Время шло. Обида пустила свои корни так глубоко, что складывалось впечатление, будто Карвер соткан из желчи, грубости и неуверенности. Он достиг выдающихся успехов как мечник, но даже фехтование не сумело сделать его мягче.       Старый храмовник похвалил ученика и сказал, что его обучение законченно. Карвер возразил. Он был уверен, что ему необходима практика. Церковник отказал ему, говоря, что огонь внутри Карвера погас, и у него нет желания возиться со своим отражением. Тогда юнец не понял слов храмовника и огрызнулся, но это вызвало лишь усмешку старика.       Карвер тренировался с мечом каждый день по несколько часов, пытаясь выбросить из себя всю агрессию. Он уходил на рассвете и возвращался только вечером, полностью разбитый и опустошённый. Лиандра была недовольна образом жизни сына, но теперь она ощутила себя в его шкуре, когда много лет назад он тщетно пытался расшевелить её.       Карвер стал невероятно силён и искусен, но ему не хватало мужества, чтобы отправиться в армию. И только оглушительная весть из уст старшего брата о том, что Малкольм умер, заставила его задуматься. Младший стоял, словно водой облитый, смотря в наполненные печалью глаза Гаррета, а потом резко развернулся и вышел из дому. На улице, он долго избивал дерево кулаками, рассекая костяшки пальцев об кору дерева.       Бетани, видевшая это, плакала уже не только из-за смерти отца, но также из-за жалости к брату. Она хотела выйти на улицу и успокоить его, вылечить его изувеченные руки, но Гаррет не позволил. Старший брат сказал, что все скорбят по-своему.       Смерть Малкольма была оглушительной, и Карверу казалось, что он утратил последнюю возможность быть признанным. Это событие что-то надломило в нём, и он обрушил всю свою желчь на старшего брата.       Отношения между ними сильно изменились после открывшегося дара Гаррета, они почти не общались. Теперь же Карвер буквально возненавидел старшего брата, едва понимая почему, но придумав для себя оправдание. Он хотел выбраться из тени брата, хотел признания. Карвер буквально поверил в глупую мысль о том, что Гаррет загородил его перед взором отца.       Гаррет отлично понимал, что происходило в душе младшего, и не позволял себя провоцировать. Он всегда говорил с ним спокойно, никогда не реагировал на обвинения и на слова полные желчи. Старший заботился о нём, понимая, что брату тоже нелегко, а Карвер понимал это по-своему. Ему казалось, что Гаррет видит в нём лишь ребёнка, ограниченного и обиженного.       Карверу было восемнадцать, он стал юношей и воином, побывавшим в Остагаре. Но это было лишь на поверхности. Внутри он остался ребёнком, выросшим в семье магов, предоставленным отцом самому себе. Юноша напоминал побитого щенка, не знающего, чего он хочет от жизни. В нём так и не зародилась целеустремлённость, и он не сумел предпринять что-либо для самореализации.