Американские горки

Оставь, не жалей ни о чем Летай, пока горячо Пока за полеты не просят плату ~ Агата Кристи ~ Самое удивительное в июньском солнце - его не весеннее коварство. Достаточно провести около получаса под освежающим прохладным ветерком и через несколько дней кожа облезет крупными пергаментными хлопьями. Австралийцы снабдили меня солнцезащитным кремом SPF 60 и приучили мазать его толстым слоем каждые пару часов. Наверно, роль сыграла моя отливающая синевой кожа, что поделать, я больше ночное существо. К тому же они с детства панически боятся ультрафиолета - это основная причина их смертности. Тем не менее, австралийскому совету я послушно следую, особенно когда "намазать спинку" мне предлагают милые рыженькие лайфгарды... Жаль, по субботам у них выходной, счастливицы. Это просто бесконечное мучение - сидеть в одиночестве на краю бассейна и ждать, пока какая-нибудь одинокая новоприбывшая душа забредет сюда по карте лагеря и решит искупаться в хлорированной воде глубиной от метра (по большей части) до трех (там, где сидел я), когда рядом до горизонта плещется озеро. Это внесет смысл в мою работу, потому что тогда я смогу деловито засесть на своем постаменте со свистком в зубах и с перекинутым наискось защитным куском поролона и строить из себя спасателя Малибу. Иногда я ненавижу свою работу и эту счастливую страну заодно. - Могу я помочь? - Прервал мои мысли насмешливый голос. Рука с кремом неуклюже замерла, не дотянувшись до лопатки, и, кажется, я все-таки вздрогнул. - Нет, спасибо, - удалось выдавить в ответ. Подумать о том, что некоторых счастливых граждан этой счастливой страны я тоже ненавижу, я только собирался. - Вы уверены? По привитой за неделю привычке состроив дежурную добродушную мину, я повернулся на голос. Загораживаясь от солнца и белозубо улыбаясь во весь рот, ответа ждал высокий светловолосый парень. То, что он говорил мне "Вы" а не "ты" я решал для себя по тону. Сейчас в нем явно слышалась издевка, а когда Чед хотел выставить кого-то на посмешище, он казался очень вежливым. "Мы" уверены? На какое-то сумасшедшее мгновение я представил, как этот спортивного телосложения блондин с проколотыми сосками скользит ладонью вдоль моего позвоночника. Воображение услужливо дорисовало, как этой же ладонью он уверенно залезет ко мне в шорты и... и меня передернуло. - Да, уверен, не стоит беспокоиться. Красноречиво скривившись, я вернулся к своему увлекательному занятию - следить за бликами на противоположном бортике. Силой воли заставляя безнадежно напряженную спину расслабиться и выглядеть нормальной спиной полного восточноевропейского пофигиста. Бесполезная попытка, судя по брызгам, осталась незамеченной. Чертов идиот! Прыгает с детской горки в бассейн, не умея плавать. Опять все сначала? А началось это на второй день приезда персонала. Нас чинно рассадили в гостевом обеденном зале по месяцам рождения и зачитали правила. На середине занимательной лекции о том, почему еду из кухни выносить не разрешается, а пить спиртное до совершеннолетия не рекомендуется, в зал шумно влетел внук владельца этого престижного семейного лагеря для богатых и, вопреки логике, засел за наш стол. То, что он "внук", знали немногие. Меня заинтересовало другое - ансамбль из вязаной разноцветными нитками шапочки, натянутой на уши, такого же цветастого шарфика с непонятной целью обмотанного вокруг шеи в жару и красной шелковой майки с логотипом Хьюго Босс. Дополнялось это шортами цвета хаки из Гэпа, дешевыми теннисными тапочками и рюкзаком. Оба запястья были увиты дюжиной плетеных фенечек, потом я заметил, что такие же болтыхались на обеих ногах. Последним штрихом в цветовой композиции служил фиолетовый лак на ногтях левой руки. Но добили меня именно фенечки. Перед глазами сразу встал самолет из Нью Йорка, где слева от меня располагался начинающий аккуратно седеть мужчина со спицами и мотком розовой пряжи. За час с лишним полета он увлеченно связал несколько дюймов платочной вязки, чем нанес мне тяжелую ментальную травму. Видение так ярко вспыхнуло перед глазами, что я невольно представил этого парня за плетением фенечек. Наверняка незаслуженно, ведь браслеты ему могла подарить подруга, но переживания и незнакомая обстановка мешали в тот момент думать логически, и я, зажимая рот кулаком, беззаботно заржал, чем заработал себе самого худшего врага из возможных в этой обустроенной всеми благами человечества американской глуши. Конечно, это я тоже понял не сразу, дав своим австралийским коллегам вволю поразвлечься. Он появился через день после того, как мы сдали тест и получили сертификат о возможности оказывать первую помощь и делать непрямой массаж сердца. Умный мальчик. Без этой бумажки никто не имеет права делать утопающему искусственное дыхание. Впрочем, до этого, к счастью, пока не доходило. Ему вполне хватало валяться на шезлонге или мельтешить перед глазами, плавая по собачьи в своей огромной мексиканской шляпе. Когда он заплывал на глубокий участок бассейна, начиналось самое интересное - картинно оставив шляпу лежать на водной глади, он, бултыхаясь, начинал погружаться на неглубокое дно, выявляя все признаки "активно-тонущей жертвы" из нашего пособия для начинающих спасателей. По наивности и простоте душевной, я кидался исполнять свой неплохо оплачиваемый долг, и только потом понял, что все представление изначально включалось в хитроумный план мести. Утопив мои очки при спасании, порядочно облапав, едва не стянув шорты, "помирающий" гад томным голосом попросил принести ему мокрую уродскую шляпу и откланялся. Австралийцы аплодировали и поздравляли с "боевым крещением". На следующий день шоу повторилось, а потом был перерыв в виде моего выходного дня, и вот сегодня он снова заскучал, хотя не понимаю, что за интерес унижать меня в отсутствие зрителей. Медленно досчитав до десяти, я позволил себе получить садистское удовольствие, наблюдая, как он шумно тонет. Потом, лениво потянувшись, свистнул положенных три раза и спустился в воду по лесенке. Вообще-то мне очень не хотелось мочить голову - от хлорки и солнца волосы становились жесткими как солома, но пока я неторопливо подплыл к месту, где несколько секунд назад отчаянно хлопал по воде этот идиот, стало ясно, что нырять придется. Раскинув руки он напоминал уже "пассивно-тонущую жертву" из нашего пособия, голова находилась на глубине трех футов от поверхности, а волосы пышными волнами обрамляли лицо. Сказать, что я испугался, значит не сказать ничего. Сердце стучало где-то в районе кадыка, мешая нормально дышать, руки словно одеревенели, и борясь с грозящей конечностям судорогой, я остервенело выставил спасательную доску, привязанную к локтю, и все-таки повторил казалось бы заученное до автоматизма упражнение "спасение бессознательной жертвы". Разница была только в том, что раньше люди притворялись утопленниками и благополучно оживали после символического приема искусственного дыхания через предохранительную маску. Раньше рядом находилось еще несколько человек, опытных врачей и пловцов, которые, не спеша, объясняли просчеты и терпели медлительность. А сейчас я был один и время шло на секунды, а приветливый гладкий бортик превратился в беспощадно скользкую высокую ступень, на которую никак не получалось вытащить его обмякшее тело. В конце концов мне удалось отплыть к мелкой части и наполовину вытащить его за плечи. Я нащупал слабый угасающий пульс и начал вспоминать молитвы. Маска, как назло, лежала в сумке в раздевалке, а отпустить его сейчас значило потерять еще бесценную минуту и, возможно, жизнь. Недолго думая, непослушными руками я приподнял его голову за подбородок, отклоняя назад, и, зажав нос, плотно припал к побелевшим губам, вдыхая кислород. Шок, который я испытал, когда что-то притянуло меня вниз, не давая отклониться, чтобы набрать новую порцию воздуха, был похож на ужас от первого в жизни рейса на американских горках. Я имею в виду настоящие местные горки, которые тут зовут "русскими", а не их скрипящее плюющее ржавчиной подобие в нашей провинции, откуда я приехал. Еще немного, и мне самому потребуется искусственное дыхание, пришла в голову безрадостная мысль, когда меня, наконец оттолкнули. Щурясь от солнца смеющимися глазами, Чед презрительно скривился. - Это было отвратительно, - озвучил он мое состояние. - То, что ты сделал, было отвратительно. Возможно, не будь я таким усталым от попытки спасти его жизнь, я бы врезал. Сильно, прямо в это смазливое личико, разбил бы нос или выбил идеально белый и ровный передний зуб. И плевать, что он нажаловался бы мамочке с папочкой, которые обвинили бы меня в жестокости, насилии и чем-то похуже. Выгнали бы прочь, аннулировали визу и закрыли любую возможность на посещение сего благодатного края и стран Евросоюза заодно. Но злости не хватило, да и руки пачкать было жалко. Поэтому я просто встал и, не оборачиваясь больше, поплелся к раздевалкам. Будем считать это очком в его пользу. Он открыл счет и играет на своей территории и по своим правилам. Значит у меня есть два выхода - показать, что умею красиво проигрывать и сдаться, либо изучить эти правила и попытаться одержать вверх в его грязной игре. Первое было явно проще и безопасней. Но до конца сезона еще далеко, а насчет красиво проигрывать - я еще никогда не пробовал, чтобы знать наверняка. ~ ~ ~ ~ ~ Что может быть очаровательнее холодной банки пива на заставленной бутылками солнечной веранде с видом на сверкающее озеро? А когда-то я считал вычеркнутым из жизни день без нового трека или идеи для микса. Должно быть, я отупел от местной еды, но ни на какую творческую или тем более мыслительную деятельность меня не тянуло, и Блю Бир, самое невкусное и слабое пиво в штате (когда сам купить все равно не сможешь еще полтора месяца, выбирать не приходится) оставалось скрашивать нерабочее существование. Наш большой дом, обозначенный на карте как "Мэнор" во второй половине дня обычно пустел или отсыпался, равномерно гудя стиральной машинкой и десятком вентиляторов. Так что я мог спокойно раствориться на подушках в плетеной софе до ужина без страха быть пойманным с поличным. Впрочем, за банку гадкого пива мне вряд ли бы что-то было, когда по пепельницам разбросаны окурки с травкой. Как ни жги потом ароматические палочки, въедливый запах отчетливо проявлялся из их приторной сладости, а просто выбросить мусор до вторника никто не догадывался. По средам Джесс Кайлер, дочь владельца этой деревни и мать Чеда, ходила с проверкой, и убирать приходилось по любому, так что перенапрягаться понапрасну желающих никогда не находилось. Хлопнувшая дверь заставила меня инстинктивно притвориться спящим. Так я спасался от Робинсона из Доминиканской республики, изучавшего русский язык. Вообще-то он был классный парень, но не без заскоков - он не пил, не курил, не ходил на вечеринки и дэнс-пати и не встречался с девушками, просиживая все свободное время с языковыми самоучителями. В свои двадцать три он бегло говорил на восьми языках и останавливаться не собирался, но никак не мог понять, что не все хотят тратить свои свободные часы на то же самое, что и он. - Лекс! - Позвал женский голос, и я расслабился, потягиваясь. Это к вопросу об очаровании - с Нэнси мы общаемся полторы недели, после встречи на "алкогольном тренинге", где, перепробовав вина и коктейли для лучшего запоминания их названий и разновидностей бокалов, я с непривычки захмелел. Оставленная на родных просторах девушка с русским именем сама собой ушла на второй план, а необычно стройная для американки блондинка Нэнси осталась. У нее, как и у всех ее соотечественников был только один недостаток: она не могла произносить слог "лю", поэтому после нескольких попыток выговорить написанное на моем бэдже "Люрт", стала звать Лексом. Да, звучало это, несомненно лучше чем "Льюрт" или "Луурт", но по паспортному имени меня не звали уже лет десять, и откликался я не всегда. - Только не говори, что ты спишь! - Возмутилась она, найдя меня на веранде. - Я не сплю, - зевнул я в ответ. - Замечательно. Если ты хочешь успеть, быстро переодевайся и поехали к причалу! - Успеть куда? Единственным моим недостатком, по убеждению кометоподобной Нэнси, была лень и странное желание валяться без дела, когда свободное время можно потратить на каяки, велотуры, лазанье по отвесным стенам, прыжки в пропасть с тарзанки и прочее из их культа здорового образа жизни. То, что после рабочего дня и полуночных тренажеров спорта мне для счастливой отключки во сне вполне хватает, она не понимала. - Ты что, не видел объявление? - Я не ходил на ланч. - О, понятно. Сегодня "день для персонала" на доке. Можно кататься на водных лыжах и парусниках, пока гости не приехали. - Она молниеносно выхватила у меня банку и, отхлебнув пива, снова неверяще на меня уставилась. - Ты все еще лежишь?! Народу на причале оказалось меньше, чем мы предполагали, видимо, многие предпочли субботний шоппинг-тур и более спокойное времяпровождение. Но несколько лодок сверкали разноцветными парусами, кренясь от ветра чуть не до воды, разнокалиберные каноэ плавали недалеко от берега, а ближе к горизонту следом за моторной лодкой быстро двигалась яркая желтая точка. - О, Чед вернулся, - вглядываясь в слепящую солнечную дорожку, сказала Нэнси. - Я думала, он не приедет в этом году. Стараясь не выглядеть удивленным или тем более заинтересованным, я проследил за ее взглядом. Последние две недели мальчик-с-фенечками не попадался мне на глаза, и жизнь казалась прекрасной. Говорили, он уехал на западное побережье, и на это время мне удалось полностью выкинуть его из головы. Но сейчас меня охватило странное беспокойство, и в голове снова зазвенели отголоски того стыда и злости, которые я испытал при нашей последней встрече. Надо было что-то ответить, и я спросил первое, что пришло на ум: - Ты его знаешь? Каким образом она могла что-то там разглядеть, а тем более узнать кого-то в пассажирах лодки, было загадкой. - Да, мы встречались все прошлое лето, - она беззаботно мне улыбнулась. - Он как раз кончил колледж и осенью поехал в Европу, поэтому мы расстались. - Какая печальная история, - не сдержался я. - Что? Лодка, гремя мотором, сменила направление и стала приближаться. - Не понимаю, как ты его разглядела. Ничего же нельзя различить. - О, так ведь это он на лыжах, - она помахала ладонью, человек в кислотно-желтом спасательном жилете ответил, свободно держась за натянутый канат одной рукой. - Чеда трудно с кем-то спутать. - На лыжах?! Но... он же не умеет плавать! - Кто, Чед Голдстейн? - Нэнси посмотрела на меня как на умалишенного. - Да он стал бы чемпионом штата по плаванью, но уехал учиться. Он плавает лучше всех в лагере, можешь не сомневаться. Кстати, ты откуда его знаешь? - Успел познакомиться до твоего приезда, - мрачно ответил я. Присмотревшись повнимательнее к показушным трюкам человека в желтом жилете, я действительно перестал сомневаться. "Два - ноль" - промелькнула мысль. Или лучше сразу: "Десять всухую" и чудесная плетеная софа на веранде. Русские девушки из соседнего с Мэнором Фицпатрика тоже полны очарования, которое не нарушит языковой барьер и сексапильный экс-бойфренд. Чед как раз спрыгнул на причал, расстегивая на ходу жилет и обтирая безволосую грудь полотенцем. - Привет, милая, - для бывшего парня, он слишком чувственно приобнял мою девушку. Впрочем, к этим телячьим нежностям обниматься по поводу и без я уже почти привык. - О, новый мальчик Нэнси! Как дела, Люрт? - Замечательно, - отозвался я, стягивая футболку, и решив, что чем раньше мы поедем кататься на чем-нибудь, тем меньше придется общаться с заносчивым кретином. - Не называй его так, - Нэнси отошла от него и стала выбирать жилеты, развешенные на полке. - Но это имя написано на бэдже. Ты ведь - Люрт, верно? - Верно, - удивился я тому, что он произносит мое имя, не искажая ни одной буквы. - Не называй его Нэнси-бой, Чед. Я обернулся, ничего не понимая. Чед, закусив губу и усмехаясь, нагло меня рассматривал, не слыша ее упрека. - На чем будешь кататься? - Мне все равно, - я пожал плечами. - На лыжах умеешь? - Не знаю, не пробовал. - На катере? - Нет. - Каяки? - Скучно. - Банан? - Нэнси, ты чего хочешь? - Повернулся я за поддержкой. Она всунула мне в руки спасательный жилет и указала пальцем на надувную таблетку. "Детские забавы" - решил я, проходя следом. Первый и единственный раз мне доводилось кататься на этой штуке лет в десять, и она была в несколько раз меньше. Впрочем, как и я. Стайка русских девчонок выпорхнула с подъехавшего небольшого парома, они с интересом уставились на Чеда, который закреплял таблетку тросом. - Жаль, что голубой, - не стесняясь во весь голос выдала Лера по-русски. - Даже не мечтай, - равнодушно ответила Таня, и, проходя мимо, похлопала меня по плечу. Они не переставали прикалываться по поводу цвета моих волос и проколотой брови, хотя меня это обычно не трогало. Но в данной ситуации несправедливость зашкалила. - Расслабьтесь, девушки, - бросил я, не оборачиваясь. - Он весь ваш и вполне гетеросексуален. - Откуда такая уверенность? - В голосе звучало неприкрытое любопытство, и я не удержался: - Сам проверил, конечно же. Донеслось понимающее "о", и проницательная Таня склонилась к уху. - А Нэнси для отвода глаз? Я заметил, как моя подруга дернулась, расслышав свое имя, но только сжала губы. Вообще-то это неприлично - говорить при них на русском, мнительный народ сразу подозревает, что их обсмеивают, но разговаривать с соотечественниками на чужом наречии всегда казалось нам маразмом. Я приобнял свою напрягшуюся герлфренд и, немного подумав, ответил по-английски: - Вообще-то у нас серьезные долговременные отношения, а вы слепы, если не можете разглядеть любовь, которой светятся наши глаза, когда мы смотрим друг на друга. Глухи, раз не слышите пенья птиц, когда мы слушаем друг друга, и мертвы, в конце концов, если не чувствуете аромат розовых лепестков, когда ангелы осыпают ими нас, шелестя крыльями над головами... - О мой Бог! - Ошарашенная герлфренд выглядела так, словно не могла решить, обнять меня или попытаться утопить в озере. - А я ничего не понял, - выпрямился Чед. - Тебе надо что-то делать с этим акцентом. Русские девчонки переглянулись. - Дело не в произношении, - откликнулась Лера. - Я тоже почти ничего не поняла. Тебе надо что-то делать со своим английским. - Вам надо что-то делать с мозгами, - огрызнулся я. - Вы бы не поняли, скажи я это хоть на русском. - Да, я бы точно не понял, - Чед рассмеялся, покручивая в руке конец троса. - Кто идет первым? Быстрая смена темы подействовала на пришибленную дешевым признанием Нэнси успокаивающе. - Давай ты, Лекс, - повернулась она ко мне. - Первый раз? Чед, веди аккуратнее. Его лицо на эту просьбу засветилось чистой доброжелательностью и сочувствием. На что я только беззаботно пожал плечами - ничего подозрительного и угрожающего в невинной прогулке быть не могло в принципе. Но как только лодка разогналась, и туго натянутый трос сорвал круглый матрас с места, я мертвой хваткой вцепился в ручки. Матрас то и дело взлетал над водой, упруго отскакивая от нее. При каждом таком прыжке лицом и голым животом меня било по жесткой ткани "таблетки", словно кто-то огромной ладонью давал мне оглушающие пощечины, снова и снова беспощадно прихлопывая к скользкой синтетике. Лодка замедлила ход, потом резко дернулась с места и, набрав скорость, начала поворот. Сквозь пелену брызг и струй я разглядел, как Нэнси смеется и машет мне рукой, и поднял в ответ ладонь. В этот момент матрас круто развернуло, и центробежной силой меня отбросило по касательной. Думаю, для того чтобы удержаться мне не хватило бы и двух рук; пальцы сорвало с ручки и перевернувшись в полете, я упал в темный загадочный Чемплейн. Силой удара о воду с меня до колен стянуло плавки и, потеряв ориентацию в поглотившем меня пространстве, я их судорожно прихватил обратно. Жилет вместе с моими плечами вытеснило на поверхность. Лодка медленно проплывала мимо, покачиваясь на водной ряби. Едва не стукнувшись лбом о деревянную решетчатую ступень для подъема, я ухватил протянутую мне руку. - Еще рейс? - Нет, пока достаточно, - выдохнул я, тыльной стороной ладони вытирая с глаз воду. - Так и думал, - Чед усмехался мне в лицо, помогая подняться. Я схватился за борт, отдергивая от него свою руку. Что не помешало ему разглагольствовать дальше. - Ты слетел за пять минут. Такое жестокое развлечение, как надувной матрас, не подходит для неженок, вроде тебя. Жалкая провокация почему-то меня взбесила. Возможно, из-за присутствия девушки, из-за того что шансов на успех у меня становилось все меньше, а соперник был самоуверенным эффектным парнем, против которого у меня не было ни одного преимущества. - Замечательно, - процедил наконец я. - С удовольствием попробую еще. - Нет, сейчас моя очередь, - Нэнси отложила под сиденье темные очки и цветастые пластмассовые серьги и перелезла с лодки. Она распласталась на "таблетке", широко разведя ноги и уцепившись за ручки по периметру. Чед, стоя на полусогнутых ногах, управлял лодкой. Разогретые ветром брызги сильно били его в лицо, делая усмешку еще более самодовольной. Он то и дело оглядывался на прыгающий по жестким от скорости волнам круглый матрас, проверяя, не слетела ли "пассажирка" на новом повороте. Нэнси держалась очень уверенно, смеясь сдувавшим ее порывам ветра, отчего мне стало стыдно окончательно. Пять минут! Теперь они действительно должны считать меня полным придурком... - Она тебя бросит! Раздавшийся прямо над ухом возглас отвлек меня от горестных переживаний. Чед передал руль лайфгарду-австралийцу, чтобы сесть рядом. Нэнси все еще упрямо держалась, но Шон разворачивал лодку гораздо круче и уверенней, и ее время было явно на исходе. - Неужели ради тебя? - Я заметно успокоился и отнесся к новой провокации философски. - Ради меня? - Деланно удивился Чед. - Не только! Ты ее не знаешь. Девушки не любят неудачников. Подумать только, он еще собрался меня учить! - Ты-то что знаешь о девушках? Мне казалось, тебя больше интересуют парни. Когда-нибудь я должен был это сказать. К сожалению, он мало того, что не оскорбился, но расселся еще вальяжнее, широко расставив ноги. - Странно слышать это от человека в таких милых шортиках. Я посмотрел на свои плавки. Обычные короткие шорты. Зад прикрывают. Вроде, все нормально. - В таких только геи ходят! - Объяснил он мне. - Шорты должны быть до колен. Я сглотнул. Это было правдоподобно. По крайней мере теперь понятно, почему на прошлой неделе ко мне клеились сразу трое женатых мужиков. - Странно слышать это от человека с проколотыми сосками, - буркнул я подавленно. - У тебя самого пирсинг на лице! - Ну ты сравнил, - моему возмущению не было предела. - Я хотя бы не крашу ногти. Он посмотрел на меня полным недоверия взглядом. - С тобой что-то не в порядке? Это сделала моя десятилетняя сестра. Ей нравится красить ногти. Она со всеми это делает. - Браслеты тоже она подарила? - Конечно нет, придурок! Я их сам сделал, все до одного! Приступ неудержимого хохота согнул меня пополам. Я просто не верил своим ушам. - Ты плетешь фенечки! - Ну и что? Это очень просто. - Ты плетешь фенечки и одеваешься, как пассивный гей! От тебя пахнет женскими духами, и у тебя мелированные волосы! Я продолжал ржать. Мои фиолетовые пряди даже вкупе с "голубыми" плавками ни в какое сравнения не шли с фенечками. День удался. Он хотел что-то ответить, но с громким всплеском Нэнси снесло в воду, и Шон медленно разворачивал к ней лодку. - Ты, кажется, еще хотел прокатиться? - Чед перестал улыбаться и пристально смотрел мне в глаза. - Да, я не против. - Чудно, - непонятно ответил он, потом встал, подтягивая к лодке трос. Я помог Нэнси выбраться из воды. Она была холодная, но счастливая, и радостно щебетала что-то неразборчивое. - Ты пойдешь еще? - Дошел до меня ее вопрос. - Да, мы покатаемся вместе, - уверенная обезоруживающая улыбка вернулась на место, делая лицо Чеда открытым и доброжелательным. Он ответил за меня, великодушно уступая путь к матрасу. - О, правда? Желаю удачи, Лекс! - А мне не пожелаешь? - Почему, Чед? - Нэнси набросила себе на плечи полотенце. - Ты все равно всегда выигрываешь. Я не заметил, как сжал кулаки, устраиваясь поудобнее. Чед рассмеялся, потом шагнул через борт и скользнул на матрас, раскидывая ноги и словно занимая все оставшееся пространство. Я чувствовал его горячий от солнца бок в сантиметре от своей кожи, а его бедро требовательно сдвигало меня с середины круга. В конце концов я не выдержал: - Что ты делаешь? Он не растерялся ни на секунду и ответил более чем уверенно и равнодушно: - Ты должен поменять ручку. Бери эту, иначе мы оба слетим. Я нехотя передвинул руку, зная, что он прав. Так положение действительно стало устойчивей, но теперь его плечо покоилось на моем, а мой кулак находился прямо перед его лицом. Стала слишком заметна разница в загаре, солнце тоже было слишком горячим, а он был слишком близко. На какое-то мгновение мне захотелось выпустить из пальцев ручки и просто окунуться в прохладную воду, а не лежать в напряженной позе рядом с этим ублюдком и позволять ему чувствовать мое позорное волнение обнаженной кожей. Он словно вытягивал из меня уверенность и упивался всеми моими неудобствами, как в тот день, когда обманом получил мое дыхание. Противно. Я невольно дернулся от воспоминания; заревел мотор, натягивая трос. - Ты что, боишься? На кулаках выступили вены, но то ли от звука его голоса, то ли от шума разгоняющейся лодки, волнение как рукой сняло. - Да, - я позволил себе усмехнуться. - Боюсь не успеть достать из аптечки маску, если ты снова соберешься захлебнуться. Будь осторожен, Чед. Матрас молнией сорвало с места и, подняв на пару футов, шлепнуло о словно затвердевшую воду. От этого я получил в лоб локтем Чеда, но перестал что-либо чувствовать, кроме воды и ветра. Первобытные стихии вышли на первый план, отметая ненужные слова и эмоции, оставляя одну единственную и истинную - жажду победы. Выдержать! Вытерпеть как можно дольше! В конце концов, мне уже давно хотелось набить ему морду, и матрас неожиданно выступил посредником, хотя в ответ мне доставалось не меньше. На повороте "таблетку" занесло и приподняло под углом, только тогда я к своему удивлению понял, насколько аккуратнее вел лодку Чед, когда я катался первый раз. Матрас стало бить по ребрам волн, оставленных мотором, Чед закинул на меня ногу, меня стало сносить вбок. Пальцы сжались железной хваткой, но с каждым толчком рука скользила и брызги слепили глаза. Я вывернулся, когда движение выровнялось, и скинул с себя его колено. Он пихнул плечом, я выставил локоть. Лодка снова набрала скорость и перед двойным поворотом инерцией нас сжало боками, но по сравнению с напряжением в руках это казалось мелочью. Мышцы горели, но в следующую секунду матрас вылетел над поверхностью, перевернулся вверх ногами и шлепнул нас о воду, накрывая, как мухобойкой. Плавки стянуло куда дальше, чем прежде, по животу прошлась чья-то ладонь, и в водовороте мутных пузырей под водой я видел чужие голые ноги, в нескольких дюймах от своего лица. Через секунду меня вытеснило на поверхность - спасибо спасательным жилетам! Руки казались деревянными, но до лодки я все же доплыл. Чед болтыхался позади, загребая одной рукой. - Черт, - позвал он недовольно. - Я вывихнул плечо. Шон обернулся, выравнивая лодку, и взглядом попросил меня помочь. Склонившись на деревянной ступеньке, я взял его за протянутую руку и резко дернул, наслаждаясь вырвавшимся стоном. - Спасибо, - скривился Чед, с плечом уже было все в порядке. - Не за что, - улыбнулся я. - Ты же сам говорил, что такое жестокое развлечение не подходит неженкам... - Лекс! Чед! Мы думали, вы никогда не слетите, - возбужденно кричала Нэнси. - Да, оставалось только перевернуть матрас, - оправдывался довольный Шон. - Можно считать, у нас теперь новый чемпион? - С какой стати? - Возмутился Чед. - Нас скинуло одновременно. Нэнси закатила глаза и склонилась к моему уху: - Чертовски не любит проигрывать. - Да, заметил, - я сел рядом, по хозяйски ее приобняв. Руки все еще ныли, но в целом самочувствие значительно улучшилось, от сонливости и лени не осталось и следа. - Понравилось? - Спросила она. - Было весело. - Лучше пива на веранде? - Ну... - Я всерьез задумался, но наткнувшись на сердитый взгляд Чеда, не сдержал усмешки. - Однозначно. Пиво здесь просто отвратительное.