Сквозь время

В кабинете зелеварения стояла духота, воздух был полон разноцветных испарений, за каждым столом горели горелки, но которых стояли котелки, и все ученики работали с усердием, которое прежде за ними никогда замечено не было. А все дело было в том, что Слагхорн пообещал одну ампулу Феликса Фелициса тому, кто сварит идеальное зелье живой смерти. Едва он это объявил, как Гермиона прошептала на ухо Тонкс, что с ними он уже такое проворачивал и, полная намерений наконец выиграть этот приз, она отодвинула свой котелок подальше от Тонкс. Что, вероятно, было излишним, потому что она уже давно перестала задавать ей вопросы о будущем, поняв, что ответов на них она все равно не получит. Но Гермионе, вероятно, помешала бы ее тотальная неловкость, может, поэтому та и отодвинула котелок. И, возможно, она правильно сделала, потому что именно сегодня у Тонкс все валилось из рук с удвоенной частотой. А вывело ее из равновесия любовное зелье Амортенция, которое Слагхорн в числе других зелий показал им в самом начале урока. Тонкс знала все эти зелья, про некоторые из них она читала в учебниках, некоторые даже пыталась варить самостоятельно. В числе последних была и Амортенция. Это была ее тайна, ее и двух ее подруг, Пенни и Лидии, они выросли вместе, а затем вместе поступили в Хогвартс, она на Хаффлпафф, а ее подруги на Рейвенкло. И прошлым летом Пенни отчаянно влюбилась и была полна решимости дать любовного зелья предмету своего обожания, а Тонкс и Лидия были настолько безрассудны, что взялись ей помогать. Они достали рецепт, что само по себе уже было дело не легкое, раздобыли ингредиенты, и одним летним днем они забрались на чердак дома Тонкс и принялись варить зелье. Рецепт был невероятно сложным, чтобы его приготовить, им потребовалась целая неделя, и зелье у них вроде бы получилось, по крайней мере, оно совпадало с описанием, но Пенни так и не решилась его дать тому несчастному, для кого оно предназначалось, а Тонкс и Лидия вздохнули с облегчением. Они хоть и помогали подруге, но в тоже время не совсем одобряли ее намерений. И примерно еще через пару недель сомнений, они уничтожили свое творение. Но Тонкс хорошо запомнила, как оно выглядело. Зелье было золотистого цвета, и от него исходил пар спиралями, и для каждой из подруг оно пахло по-своему. Тонкс почувствовала запах корицы, свежего ветра и легкий аромат цитрусов. Позже этот цитрусовый аромат она вновь учуяла в Хогвартсе, когда впервые обняла Чарли Уизли, он исходил от его кожи. Котелок с Амортенцией стоял как раз напротив стола Тонкс, и его запах наполнял ее до краев, словно ароматное вино. И все бы хорошо, но вот только его аромат изменился. Теперь вместо цитрусов Тонкс отчетливо чувствовала шоколад. Она не могла понять, откуда он взялся и почему именно шоколад. Она была сбита с толку и рассеянна. После стольких перемен и потрясений, которые за последний месяц произошли в ее жизни, изменившийся запах Амортенции был очень не кстати. Возможно, на нее так повлияло перемещение во времени. Тонкс продвигалась со своим зельем очень медленно, с горем пополам нарезав корень валерьяны, при этом пару раз чуть не порезав себе палец, она наконец приступила к дремоносным бобам, но они никак не поддавались. Ее зелье между тем приобрело темно-вишневый оттенок, почти черный. Согласно инструкции, оно должно было быть темно-фиолетовым. Она покачала головой. Что-то у нее сегодня совсем не ладилось. Она продолжила упорно крошить бобы, но все валилось у нее из рук, а бобы постоянно выскальзывали из пальцев. Между лопаток у нее закололо, и ей показалось, что кто-то сморит ей в спину. Это чувство, как наваждение, преследовало ее на протяжении всего занятия. В последнее время столько всего произошло, и, возможно, у нее просто начали сдавать нервы. Она резко повернула голову, чтобы проверить, и на несколько секунд встретилась взглядом с Люпином, другом Сириуса, который работал за столом позади нее. Несколько секунд он смотрел на нее, затем поспешно опустил взгляд на свой котелок, и Тонкс отчетливо разглядела сквозь пар от его зелья, как покраснели его щеки. Так, значит, это он все занятие не сводил с нее взгляда. Она медленно развернулась обратно и снова принялась за свои бобы. И что только понадобилось от нее Люпину? Она ведь даже имени его не могла вспомнить. А всякий раз, когда она оказывалась рядом, болтала с Сириусом или Джеймсом, в большом зале или на занятиях, он даже не смотрел в ее сторону, и она едва замечала его присутствие. Они с ним и парой слов не обмолвились. Она припоминала, что единственный раз, когда он заговорил с ней было в день их знакомства, когда Тонкс вместе с Гермионой и Джинни переместились в их время. Она потрясла головой, разгоняя ненужные мысли, ей нужно было сосредоточится на зелье, она и так уже с ним не успевала. Кое-как закончив с бобами она бросила их в котелок и принялась мешать, но зелье по-прежнему упорно оставалось темно вишневого цвета. Она украдкой взглянула в сторону Гермионы, ее зелье было уже светло-розовым, затем она обернулась назад на Люпина, его зелье напоминало черную резину. Вероятно, сегодня его день тоже на задался. Тонкс развернулась, рукой задела весы, с грохотом они упали на пол и рассыпались. Все мигом оторвались от своих котелков и уставились на нее, затем так же резко вернулись к работе. На все про все у них оставалось всего несколько минут. Не прекращая мешать зелье, Тонкс молча направила палочку на свои весы, она отлично освоила невербальные заклинания еще в прошлом году, и они моментально сложились назад и как новые взлетели на стол. — Время вышло! — наконец объявил Слагхорн, — прошу всех прекратить помешивать. Тонкс со вздохом подчинилось, ее зелье напоминало красное вино. Слагхорн медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Он не делал никаких комментариев, только иногда принюхивался или помешивал. Проходя мимо котла Люпина он отвел взгляд в сторону, зелье Гермионы удостоилось одобрительно кивка, когда же он заглянул в котелок Тонкс, на его лице тут же отобразилось разочарование. — Видно, сегодня не ваш день, мисс Томас, не ваш день, а у меня относительно вас были такие надежды… — сказал он ей и двинулся дальше. Проходя мимо котелка Снейпа он вновь одобрительно кивнул, когда же он добрался до стола, за которым сидела Лили Эванс, его безусловная любимица, Тонкс это заметила еще во время самого первого урока зелеварения, он воскликнул на все подземелье: — Очевидная победа! Моя дорогая, мисс Эванс, вот вы и еще раз доказали, что вы большая мастерица по зельям. Получайте приз, вы его безусловно заслужили! Он вручил ей флакончик с зельем, та немного смущенно тут же спрятала его в карман. Тонкс принялась собирать свои вещи. Когда все выключили горелки и принялись очищать котелки, до нее вновь отчетливо дошел запах шоколада, корицы и летнего ветра. Тонкс глубоко вдохнула через нос. — Ты готова? — к ней подошла Гермиона, она была немного раздражена. За тот месяц, что они провели вместе, Тонкс уже успела немного изучить ее. Гермиона не любила быть на вторых ролях, не любила, когда кто-либо был лучше нее, все равно, по какому предмету. Ее можно было бы назвать немного честолюбивой, но она имела полное право такой быть. Так как ее познания были поистине энциклопедическими, она запоминала все, что прочитала, а читала она постоянно. В комнате перед сном, в гостиной Гриффиндора, за завтраком в большом зале. Только одного человека Тонкс видела так же часто с книгой, как Гермиону. И этим человеком был Люпин. — Тонкс, — нетерпеливо позвала Гермиона. — Ты иди, а мне надо еще задержаться, — ответила Тонкс, засовывая весы в сумку. — Зачем? — Хочу поговорить со Слагхорном, — Тонкс решила это в один момент, еще до конца не зная, о чем же будет говорить с ним, — ты иди, встретимся за ужином. Гермиона поглядывала на нее подозрительно, но все же не стала спорить и пошла к выходу. Впереди нее шел Люпин, он вышел из кабинета ни разу не обернувшись. Тонкс сложила все свои ингредиенты, одним взмахом палочки очистила котелок. Она дождалась, когда все ученики вышли, и в кабинете остались только она и Слагхорн. — Вы хотели о чем-то поговорить со мной, мисс Томас? — тут же обратился к ней Слагхорн. — Вероятно, о сегодняшнем зелье? — Нет, — Тонкс покачала головой, — то есть да, я хотела поговорить, но не о зелье, вернее о зелье, но не о сегодняшнем, — немного заикаясь ответила она. Слагхорн внимательно смотрел на нее, дружелюбно улыбаясь, он словно понимал ее растерянность. — Так о каком же зелье вы хотели поговорить со мной, мисс Томас? — спросил он. — Об этом, — она указала на Амортенцию, от которого по-прежнему поднимался пар спиралями, распространяя по подземелью запах шоколада и корицы. — Только не говорите мне, что вы решились дать его какому-нибудь несчастному, я же говорил вам, что это зелье одно из самых опаснейших… — Нет, нет, — нетерпеливо перебила его Тонкс, — я вовсе не собираюсь его никому давать. Я лишь хотела спросить. Мне кое-что непонятно. Он ведь пахнет для каждого по-своему, у него запах того… — … что нас больше всего привлекает, — закончил за нее Слагхорн, — так что же вам непонятно? — А может ли у зелья измениться аромат? То есть, в прошлом месяце я чувствовала одно, а сегодня совершенно другое. И если может, то почему? — она знала ответ на этот вопрос уже в тот момент, как она его задавала, но ей почему-то важно было услышать его из чужих уст. — Амортенция ведь пахнет для каждого по-своему, тем, что нам больше всего нравится, — начал Слагхорн, — это может быть еда, любимые цветы, запах дома, любимого человека. Но ведь все мы любим непостоянные, и время идет вперед, сегодня нам нравится одно, а завтра другое. И вместе с нашими предпочтениями меняется и аромат Амортенции. Возможно, вы сделали шаг вперед, мисс Томас, отбросили что-то старое и шагнули на встречу новому, — мечтательно произнес он. — Или же просто расширили свои горизонты и попробовали нечто новенькое в «Сладком королевстве», если это так, то я тоже непременно хочу это попробовать, — подмигнул он ей. — Нет, ничего нового, — рассеянно ответила Тонкс. Она поблагодарила его, попрощалась и ушла. И уже поднимаясь по лестнице, ведущей из подземелья она решила не идти на ужин. Есть почему-то не хотелось, а в носу до сих пор стоял сладкий аромат шоколада. Тонкс почему-то совсем не волновало, что Джинни и Гермиона ждут ее в большом зале, а потом будут задавать вопросы, где она была. В конце концов она уже давно знала, что Гермиона уходит куда-то тайком по ночам, знала и молчала об этом. Значит, и у нее есть право, на личное пространство, чтобы подумать и разобраться в себе. На улице уже похолодало, листья из зеленых полностью превратились в желтые и красные, и весь запретный лес пестрил разноцветными красками. Тонкс чувствовала себя так, словно ей кто-то дал второй шанс насладиться осенью. В том времени, из которого она пришла, была уже зима, и приближалось рождество. Тонкс очень любила осень, особенно конец сентября и октябрь, когда деревья становились такими яркими, словно их кто-то облил разноцветной краской. Она вообще любила все яркое, бросающееся в глаза. И когда-то каждое утро она начинала свой день с выбора причёски, она могла сделать волосы любого цвета: фиолетовыми, желтыми или красными. Но больше всего она любила ярко-розовые. Она привыкла менять длину и цвет волос ежедневно, а то и по несколько раз в день. А теперь ей запретили это делать. И каждое утро, когда она отправлялась на занятия с одной и той же прической, ее не покидало навязчивое чувство, что она что-то забыла сделать. Она скучала по своим способностям метаморфа больше всего, больше, чем по родителям, больше, чем по квиддичу, больше, чем по своим друзьям, даже больше, чем по Чарли. О Чарли она и вовсе теперь могла не вспоминать целый день, и это ее пугало. А она ведь была уверенна, что любит его, она теряла голову от одной только его улыбки, она могла бежать через весь замок, подниматься по бесконечным лестницам в башню Гриффиндора, только чтобы поцеловать его. Они строили совместные планы, собирались после школы вместе переехать в Лондон. А теперь она начинала сомневаться, действительно ли она хотела всего этого, действительно ли Чарли был так важен для нее. Если бы это была настоящая любовь, то она выдержала бы все, и время, и расстояние. А стоило ей побыть без него лишь месяц, как она постепенно стала его забывать, не специально, а просто так получалось. Словно он стирался из ее памяти. Погруженная в свои мысли, Тонкс поднималась на Астрономическую башню. Она была уверенна, что Филчу не понравится, если он застанет ее там, но ей было все равно. После бесконечного числа ступенек она наконец была наверху. Вид с башни открывался просто восхитительный. Запретный лес пестрил красками, трава еще не успела пожелтеть, а кое-где ее укрывал ковер из листьев. Но не успела она сделать и двух шагов, как споткнулась о чьи-то ноги и рухнула на пол. Все содержимое ее сумки с грохотом и звоном рассыпалось по полу. Весы опять разлетелись на часть, ингредиенты для зелий покатились по полу, чернильница разбилась вдребезги, забрызгав все тушью. — Прости, прости, — послышался над ней чей-то голос, и сильные руки потянули ее наверх, помогая встать. Она с трудом поднялась и во второй раз за этот день встретилась со взглядом спокойных серых глаз Люпина. — Это ты… — все что она смогла сказать, и ее сердце непонятным образом забилось чаще. Обычно Тонкс за словом в карман никогда не лезла, но с этот парень вывел ее из равновесия и она, наверное, впервые в жизни не могла найти слов. — Прости, ты упала из-за меня, — начал он, и его щеки снова немного покраснели, — и прости, за то, что было сегодня на занятии, просто я… — Не надо ничего объяснять, — тут же перебила его Тонкс, — лучше помоги собрать все это. Она вообще не понимала, зачем он хотел говорить о том, что было на занятии, другой бы сделал вид, что ничего не произошло. Вдвоем они принялись собирать разбросанные перья, пергамент, книги. Тонкс достала из кармана мантии свою палочку и прошептала: — Эскуро, — но ничего не произошло, — она снова повторила: — Эскуро, — но чернил даже не убавилось. — Давай я, — Люпин направил свою палочку на чернила, — эскуро, — в одно мгновение чернила исчезли, все книги и пергамент вновь были чистыми. Затем он перевел палочку на весы, произнес: — репаро, — и вновь починил весы, тут же взял их и убрал в ее сумку. — Домашние заклинания мне не даются, понимаешь, — начала оправдываться Тонкс. Ей почему-то было не все равно, что о ней подумает этот странный и тихий друг Сириуса. Ей почему-то не хотелось казаться в его глазах неумехой, которая не может справиться с простыми заклинаниями. — Со всеми остальными заклинаниями у меня проблем нет, но вот эти ну никак не даются. Ты не думай, что я какой-то там сквиб. — Конечно, я все понимаю, — кивнул Люпин, — у меня вот, к примеру, просто катастрофа с зельеварением. Сам не понимаю, как Слагхорн меня принял в свой класс в этом году. Да к тому же я тебя видел в дуэльном клубе, ты была просто восхитительна… — с жаром добавил он и, мгновенно поняв, что он сболтнул лишнего, тут же замолчал, наклонился и снова принялся укладывать ее учебники в сумку, но Тонкс успела заметить, как покраснели его щеки. Да она ему нравится! Это было очевидно. Тонкс даже немного растерялась из-за своего маленького открытия. Это ей и льстило, и сбивало с толку одновременно. Собрав последние книги в сумку, он отдал ее Тонкс. Она молча взяла ее, не сводя с него глаз. У нее внутри медленно разливалось не понятно от куда взявшееся тепло и удовольствие, и как это она могла не замечать его раньше? — Слушай, Ремус… — она вдруг вспомнила его имя, но он не дал ей договорить. — Дора, извини, я знаю, что у тебя есть друг, ты об этом уже тысячу раз говорила Сириусу. И поверь, я все понимаю и ни что не претендую, — быстро проговорил он, старательно не смотря на нее, — просто я… Боже, по-моему, мне пора заткнуться, — медленно проговорил он и отвернулся от нее. Своими словами он только подтвердил теорию Тонкс, что он к ней не безразличен. Тонкс понимала, как ему должно быть неуютно сейчас. Тяжело стоять перед человеком, который не только тебе нравится, но и прекрасно знает об этом, и при этом понимать, что у тебя нет никаких шансов на взаимность. Или все-таки шансы были? Тонкс резко отогнала от себя ненужные мысли. Что-то странное с ней творилось в последнее время. Сначала она ловит себя на том, что начинает забывать Чарли, потом изменившийся аромат Амортенции, а теперь еще и это. — Я… э… — Тонкс снова не могла подобрать нужных слов, — я вообще-то хотела предложить тебе присесть. И с этими словами она кинула на пол свою сумку и плюхнулась на пол. Люпин неуверенно присел рядом. Тонкс понимала, что должна была расставить все точки над «i» и никак не поощрять его, потому что она мало того, что была не свободна, да к тому же он был парнем из прошлого, который в ее настоящем значительно старше нее. Тонкс попыталась в уме прикинуть их разницу в возрасте, но ее мысли слегка путались, поэтому она оставила это. Но он ей был симпатичен, да к тому же она не могла забыть то странное, трудно поддающееся описанию, чувство, которое промелькнуло в ней, когда она впервые его увидела, похожее на узнавание. Может, они знакомы в будущем? Что было вполне вероятным, он ведь друг ее дяди, хотя он и в Азкабане в ее времени. При мысли о Сириусе и Азкабане у нее больно кольнуло в сердце, так происходило каждый раз, когда она думала об этом. — Ты часто тут бываешь один? — спросила она, отбрасывая свои несчастливые мысли. — Не очень. Мне нравится вид отсюда, и к тому же мне иногда нравится побыть в тишине. — Ну если тебе нужна тишина, то я могу пообещать не произносить ни звука, тем более я тоже пришла сюда немого подумать. — Надеюсь, ты не расстраиваешься из-за своего зелья? У всех случаются неудачи, просто сегодня не твой день, вот и все, — попытался приободрить ее Люпин, — на следующем уроке зельеварения Слагхорн будет восторгаться тобой, как и прежде. — Да я уже и думать забыла о зелье, и что скажет Слагхорн меня не сильно волнует, — ответила Тонкс, и заметив недоверчивый взгляд Люпина, тут же добавила, — просто мы тут ненадолго, скоро мы вернемся назад в свою школу, и там будут свои учителя. — А зачем вы тогда приехали в Хогварст? Тонкс ожидала этот вопрос и несколько секунд поразмыслила, какой бы правдоподобный ответ ей придумать, но ничего не приходило в голову. — Я не могу тебе сказать, — наконец ответила она. — Думаю, что уже пора возвращаться в гостиную, не хватало еще попасться Филчу, — быстро перевела тему она. Тонкс поспешно поднялась на ноги, Люпин последовал за ней. Поднимаясь, он что-то обронил. Тонкс нагнулась, чтобы поднять. Это оказалась плитка шоколада из «Сладкого королевства». — Шоколад, — прошептала она, беря его в руку, и вдохнула сладкий запах, который преследовал ее весь урок зельеварения. — Это мое, — сказал Люпин, беря его, — ты хочешь? — он протянул его обратно ей. — Нет, спасибо, — покачала головой Тонкс, — думаю, нам правда уже пора. Она развернулась и стала спускаться по лестнице вниз, Люпин последовал за ней.